Гарун, которого Дуглас увидел еще в прибрежной таверне, указал на каюту Мината. Посреди большой комнаты стоял широкий стол, заваленный картами, бутылками, остатками еды и разбитой посудой. Но капитана среди этого беспорядка Дуглас не заметил. Он присмотрелся к картам, исписанным жирными линиями, хотя в полутьме каюты не мог ничего разобрать.
— Решил занять мое место? — грубый голос заставил юношу оторваться от содержимого стола. — Изучение карт — это дело капитана, мальчик. А тебе надо начинать с обычного матроса.
Минат зажег лампу, осветившую его лицо. Дуглас облегченно вздохнул, отметив, что гарун нисколько не рассердился за его вторжение и даже усмехался.
— Уже освоились? Как себя чувствует твоя попутчица? Только что видел её у борта корабля. Морская болезнь — удел всех женщин. Надеюсь, её желудок скоро привыкнет к новым ощущениям.
— Капитан, я благодарю вас за то, что взяли нас на борт, — он не знал, как начать разговор. Минат ему нравился, но он не мог избавиться от недоверия к гарунам после встречи с Асагром. До этого Дуглас с отцом часто продавали весенний урожай раг и меда алмирцам, и Тиор всегда считал их выгодными и надежными покупателями. Он говорил, что "гарун поторгуется и даст ту цену, которая устроит и тебя, и его".
— Ты мне заплатишь достаточно монет за то, что я взял тебя на борт. Не надо благодарностей. При таком ветре через десяток дней мы будем в Миноре. Рассчитаемся и разойдемся. А пока я стараюсь создать для вас нормальные условия. Ведь у нас тайя на корабле и…
— Капитан, я как раз об этом хотел поговорить, — перебил его Дуг. — Я смогу заплатить только двадцать золотых. Точнее у меня десять золотых, остальное серебром и медью. Также у меня есть браслет и кольца, — он протараторил все свои предложения. Но тут же заметил, как изменился взгляд Мината при первых услышанных словах. Капитан оперся кулаками о стол. У Дугласа возникли сомнения о пользе затеянного разговора — ведь можно было потерпеть до Минора, как предлагала Лисса. — Кольца золотые, а браслет из очень редкого металла, мне так сказали.
Минат обошел стол и приблизился к парню, который шаг за шагом отходил к стене.
— В Горесте я заплачу всю разницу. Я останусь на корабле, а Лисса принесет деньги. И я могу подработать на вас во время плавания, — гарун остановился прямо напротив рудокопа, который продолжал немного беспокойным голосом. — Я не матрос, но я быстро научусь. Буду работать круглый день. — Видя, что капитан всё также угрожающе распростерся над ним своим грозным видом, Дуглас попытался нагнуться, чтобы вовремя достать кинжал из сапога. Он уже не надеялся на мирное разрешение разговора.
— Мальчик, я не люблю, когда меня обманывают. То, что ты сразу признался, спасает тебе жизнь. Но деньги тебе действительно придется отдавать. Завтра начинаешь работать в первом ряду гребцов с левого борта. С рассвета до заката, — Минат отошел к столу и повернулся к Дугласу спиной. — А теперь посчитай, сколько ты будешь на меня батрачить! Я плачу один медяк в день. Кстати, пока сбегай на кухню и принеси мне что-нибудь пожрать.
Он забрался на койку и достал бутылку рома. Рудокоп поспешил убраться из каюты. По дороге на кухню он размышлял, сколько дней выдержит на гребне под палящим солнцем и разящими кнутами. Но иного варианта сговора с гарунами не приходило в голову.
Морское плавание давалось Лиссе нелегко. Несколько раз она порывалась к борту корабля, чтобы извергнуть все, что было с аппетитом съедено на обед. После короткого беспокойного сна она вышла из темной комнаты, чтобы пройтись по палубе, несмотря на то, что пол под ногами постоянно пошатывался, и от этого у тайи опять все переворачивалось изнутри.
Солнце уже село за горизонт, и небо озарилось первыми звездами. Судно гарунов освещалось масляными лампами, но располагались они очень редко. Незнакомцу трудно было не наступить или не напороться на что-то в спустившихся сумерках. Лиссу интересовало, куда подевался Дуглас, но обратиться за помощью было не к кому. Несколько матросов управлялись с парусами на средней палубе. Но она не решилась спускаться по лестнице и беспокоить их расспросами.
Возле камбуза совсем юный гарун вытирал пол. Он не ответил на приветствие, и девушка решила, что он просто не понял её слов. Она остановилась возле борта, любуясь закатным морем и небом. Ветер приносил прохладу и соленой свежести. В Тайраге воздух был совсем другим — сладким и пряным. Лисса смотрела на серебристые волны при свете луны. Она никогда прежде не видела море, его величия, мощи. Море носило на себе корабли, топило города и поселения и вместе с тем приносило людям влагу, изобилие, богатый урожай. Хотя в Тайраге также отмечали празднества, посвященные Великому Морю, Лисса никогда не понимала, почему для минорцев, алмаагцев и других жителей Мории почиталось искупаться хотя бы раз в году в маломорийских водах, для чего многие из них съезжались на побережье в дни Приношения Даров. Тиор в молодости бывал в Малой Мории и описывал детям высокие фонтаны, прозрачные источники и прекрасные статуи трех сыновей Орфилона — Мория, Далия и Арея, которые украшали три главных города страны. И только сейчас Лисса восхитилась могучей стихии — Морем, которое должно было приютить их на несколько дней плавания, в чьих руках она, да и другие люди, были бессильны.
Морской воздух опьянил девушку и закружил ей голову. Палуба совсем опустела, лишь вдалеке раздавались приглушенные крики. Лисса немного продрогла и поспешила обратно в каюту, что оказалось не так просто в незнакомой темноте. Она почувствовала, как кто-то ухватил её за руку. Девушка вскрикнула и отпрянула назад. Она не ожидала кого-то увидеть, подумав, что ей просто померещилось чье-то присутствие. Но в тени груды бочек, мимо которых она проходила, в лунном свете тайя разглядела высокую фигуру. Человек был худощавого телосложения, он кутался в черный плащ, сливаясь с покровом ночи. Его черная рука ещё раз потянулась к Лиссе, но девушка в испуге попятилась в сторону. Отступая от незнакомца, нога опустилась на тяжелый ящик позади, и с громким криком Лисса повалилась на спину. Темная фигура тут же исчезла во мгле.
Все тело изнемогало от боли. Она со стонами поднялась на ноги и на ощупь решила пробираться к каюте, но глаза ослепил внезапный свет фонаря. Из-за угла к ней спешили двое, Дуглас и кок Пакр. Увидев расцарапанное лицо сестры, рудокоп с недоумением ухватил девушку за руки. Она в волнении рассказала о странной фигуре в черном плаще. Выслушав сбивавшиеся объяснения девушки, гарун, усмехнувшись, заметил:
— Темными ночами опасно ходить не только в лесу, но и по палубе корабля. Даже я в этой тьме могу напороться на разный мусор, валяющийся под ногами. Но диких зверей и незнакомцев на корабле нет. Молодым девушкам может всякое померещиться — даже призраки умерших, коли мы уже вышли в открытое море.
Тайя вздрогнула. Прах умершего в Мории обязательно развеивался над морем или водным источником. Море считалось приютом для всех усопших. После отдыха и блужданий в спокойных глубинах души снова возрождались и возвращались в земные просторы. Но зачем умершему так странно облачаться?! Лисса оглядела Пакра. Кок был одет, как и все гаруны, которых она видела на корабле — коричневая рубаха и штаны по колени. Гаруны вообще не носили плащи. В их южной стране не было холодов. Но летом накидка использовалась не иначе как для маскировки. Тем не менее, Лисса решила, что незнакомец совсем не походил на гаруна. Она высказала свои опасения брату, когда кок довел пассажиров до каюты и оставил наедине.
— Дуг, может мне это и померещилось, но человек был высоким и худым. А гаруны все горбятся, они коренасты и совсем не скроют этого даже за темным плащом. Может это действительно призрак? — она поморщилась и скривилась от боли. Падение принесло много ушибов, царапин и заноз на руках.
— Зачем тебе вообще пришло в голову устраивать ночные гуляния в первый же день, когда вокруг все неизвестное?! Мы не знаем ни этот корабль, ни гарунов. Поэтому все плавание ты просидишь здесь и выходить будешь только со мной. Моряки на корабле ведут себя еще хуже чем в порту, и если девушка будет часто попадаться им на глаза, то… — Дуглас многозначительно посмотрел на сестру, и, дождавшись её согласного кивка, стал готовиться ко сну. Он собирался устроиться на сундуке.