Глава 53
Встреча
![Завещание поручика Зайончковского i_053.png](https://litlife.club/books/139161/read/images/i_053.png)
Так получилось, что Жене никто не сказал о том, что отец ее – здесь, неподалеку. А первыми вернувшиеся в Эликманар после сражения Славик и Скин успели по дороге договориться, что если она ничего не знает, то и они говорить не станут: пусть будет сюрприз.
Они, конечно, завернули в тот указанный им Ножевым переулок, где оставался на часах Петя Волховецкий. В двух-трех словах обменялись довольно-таки жгучей информацией, Петру объяснили, что прямо сейчас к нему прибудет милиция. И, пожалуй, ему надо бы помочь им отыскать парня в тельняшке. А потом либо пусть едет на какой-нибудь попутке в Эликманар, либо Славик через час-полтора за ним приедет.
Друзья подъехали к калитке дома Фединой тетки в тот момент, когда вся компания сидела во дворе за большим деревянным столом. А тетка Пелагея Ивановна проворно сновала туда-сюда, подавая неизвестно когда ею наготовленную еду. Посреди стола важно стоял большой кувшин с самодельным квасом – а Том Мэрфи после омского-то «Трактира Подворье» и не пробовал больше сибирского кваску!
К компании присоединился и Игнат. А прабаба его сидела на веранде своего дома, с живым интересом наблюдая за происходящим.
Все лица обратились к подъехавшим.
– Повязали обоих! – провозгласил Скин. – В Горно-Алтайск повезли. Стрельба была – будь здоров! Милиция сюда едет – осматривать место преступления. Ничего не трогали? – спросил он грозно.
– Ничего! – отвечено было хором. – Наших-то никого не ранило?
– Никого! Киллеру одному плечо прострелили. Не хотели оружие сложить – мент им предлагал. Они ж машину свою бросили – с оружием, из которого стреляли тут в окно. Петр ее потом охранял – на него нападение было! – почему-то хвастливо сказал Скин. – Их другая ждала. А мы никто знать не знаем – на какой они!.. Потом мы со Славиком в жигуле одном высмотрели их, тут же нашим номер сообщили!..
Скина просто распирало. Он даже сделался похожим на Мячика, когда тот в ударе.
Том хотел знать как можно больше реальных подробностей. В частности – не ранили ли все-таки его друга в этом сомнительном переулке?.. А Скину того и надо было – он торопился выложить как можно больше прежде, чем подъедут реальные участники боя.
– Успели афганца одного предупредить – он доску с острыми гвоздями им прямо под колеса кинул. И у Славы полный карман фигни всякой острой был – тоже сыпанул. А дядька один – которого Шамиль привез – из карабина им колесо прострелил! А так они в Монголию гнали – могли бы уйти на фиг!
Степа и его любимый учитель слушали не дыша – в тихом Эликманаре такое было в диковину. Кроме пьяных драк – порою, правда, с применением кухонного ножа, – здесь редко происходило что-либо в этом смысле выдающееся.
Пелагея Ивановна все внимание обратила на Славика, почему-то выделив его изо всех. Она предлагала подать ему на руки прямо тут, из ковшика, что и было сделано.
– Устал-то, небось, как! – приговаривала она, протягивая чистое полотенце. – На мотоцикле – это тебе не на машине… Руки-то, небось, совсем немые!
Славик не возражал.
А Женя молча переводила глаза со Славика на Скина, будто ожидая каких-то совсем необычных деталей происходившего.
И они не замедлили.
Две машины одна за другой подъехали к открытой калитке. Одновременно раскрылись все восемь дверец, и вышла целая толпа мужчин. Один из них был почти на голову выше остальных.
– Папа! – пронзительно крикнула Женя и бросилась к нему.
А Тося кинулась за ней с громким лаем, так как совершенно не знала того человека, к груди которого прижалась Женя, успев, правда крикнуть Тосе: «Свой!» После чего Тося со спокойной душой улеглась тут же, у ног обоих.
Осинкин молча гладил дочку, а она рыдала, прижимаясь к нему, уже не видя никого и ничего вокруг, – и не могла остановиться.
И все вокруг них стояли и молчали.
Пелагея Ивановна, само собой разумеется, утирала глаза передником.
– Папочка, – повторяла Женя, – папочка!.. Меня хотели убить!..
Глава 54
«Перо мое вяло…»
![Завещание поручика Зайончковского i_054.png](https://litlife.club/books/139161/read/images/i_054.png)
Артем Сретенский больше недели назад подал заявление об отмене приговора Олегу Сумарокову и возобновлении производства по уголовному делу об убийстве в селе Оглухине – «ввиду вновь открывшихся обстоятельств». Оно было тут же на месте поддержано прокурором Сибирского округа. Прокурор Заровнятных более чем полно владел информацией об этих новых обстоятельствах.
Новое следствие проведено было – под его надзором – в рекордно короткий срок. И при этом очень грамотно, что заставило многих припомнить поговорку: «Можем, когда хотим!». Зафиксировали – по двум новым свидетельским показаниям – алиби осужденного. Затем – неверную экспертную оценку вещественных доказательств. И наконец – неопровержимые свидетельства вины в действиях трех новых лиц, подозреваемых в убийстве. Одной из них была несовершеннолетняя москвичка. Она была задержана, находилась в московском следственном изоляторе – как подозреваемая в совершении тяжкого преступления – и уже начала давать показания в присутствии ее классной руководительницы, находящейся в полном ошеломлении. Сретенский рассказывал, пожимая плечами, что отец подследственной отказался быть ее законным представителем, а мать не могла по своему почти невменяемому состоянию. И эту функцию взял на себя двоюродный брат матери, специально для этого приехавший из Краснодара.
А потом в Курганском областном суде было назначено новое судебное заседание. Туда должны были привезти из Потьмы Олега Сумарокова.
Обо всем этом только что узнали по мобильнику Том и Женя.
А в поселке Эликманар Чемальского района Республики Алтай события между тем развивались следующим образом.
Василий четко объяснил Александру Осинкину, что ему придется задержаться в Горно-Алтайске, пока не завершится первый хотя бы этап стадии дознания. Результатом должно быть обвинение двух задержанных в покушении на убийство. На вопрос Осинкина – да будут ли еще такие отморозки давать показания? – Василий только засмеялся:
– Будут! Еще как будут! Проситься будут в камеру! Приговора ждать как манны небесной!
И увидев некоторое недоумение, пояснил:
– Заказ-то они не выполнили! А небось аванс брали – и потратили. За эти дела в их кругах наказывают. И в колонии достать могут. Они теперь дрожать везде будут. В камере им сейчас в сто раз спокойней, чем на свободе. Если в несознанку пойдут – я им тут же говорю: «Отпускаю – вывожу за ворота без конвоя». Тут же опомнятся!
Осинкин уже сообщил своему американскому коллеге Флауэрсу – начав разговор, разумеется, с горячей ему благодарности, – что киллеры находятся под арестом. И тот обещал всячески способствовать следствию новой информацией – очень надеялся узнать имена заказчиков. Он брался также незамедлительно сообщить калифорнийскому нотариусу о самом существовании в России, а также о постоянном адресе той самой барышни, которая по завещанию Петра Андреевича Зайончковского является законной наследницей его состояния.
Сама Женя, узнав о всей подоплеке дела, пришла, разумеется, в полное изумление.
А отец пояснил ей ситуацию в духе семьи Осинкиных:
– Эти деньги, если действительно удастся их получить, сколько бы их ни было, будут принадлежать тебе лично. Ты будешь распоряжаться ими по собственному усмотрению. Мы с мамой будем рады быть твоими советчиками, консультантами – не более.
И Женя тут же сказала:
– Если правда появятся какие-то большие деньги, тогда ведь можно будет действительно что-то сделать – правда, пап? – для многих детей… Здесь, в Эликманаре, еще есть отделение детского туберкулезного санатория – для детей от году до семи… Им очень тесно в старых помещениях. А многие – из здешнего Дома ребенка. Родителей у них нет. Надо же их вылечить – пока маленькие, пока не заболели сильно… А у начальства местного денег на них нет. Они хотят не расширять санаторий, а сокращать, даже, говорят, вовсе закрыть. Если бы построить маленький хотя бы домик – для детей от году до трех!.. Леша и Саня говорили, что местные «афганцы» помогут…