Аллан хотел отказаться. Но, взглянув в глаза Этель, он понял, что этот отказ смертельно оскорбит ее и его надеждам суждено тогда окончательно погибнуть. Однако он не мог заставить себя согласиться и ответил уклончиво:
– Может быть. Сейчас я это еще не могу сказать.
– Но до шести часов вы, надеюсь, решите? – спросила Этель любезно и скромно.
– Я думаю. Но едва ли мне удастся поехать.
– До свидания, Аллан! – весело сказала Этель. – В шесть часов я справлюсь и надеюсь, что мне повезет.
Ровно в шесть часов машина Этель остановилась перед домом.
Аллан выразил сожаление – он занят, и Этель уехала.
3
Аллан сжег свои корабли.
Несмотря на безнадежность положения, он решил сделать еще одну попытку. Он обратился к правительству, что безуспешно пробовал и прежде. Три недели он провел в Вашингтоне и был гостем президента. Президент дал в его честь обед. Ему оказывали уважение и почет, точно низложенному монарху. Но об участии в сооружении туннеля правительство пока не могло и думать.
После этого Аллан еще в последний раз постучался в двери банков и великих держав финансового мира. И так же безуспешно. Но некоторые банки и крупные капиталисты дали ему понять, что приняли бы, пожалуй, участие в деле, если бы Ллойд подал им пример. Таким образом, Аллан снова вернулся к Ллойду.
Ллойд встретил его очень любезно. Он принял его в своем тихом кабинете, поговорил с ним о бирже и о положении на мировом рынке, в мельчайших подробностях описал положение с нефтью, сталью, сахаром, хлопком и транспортом. Неслыханное понижение после неслыханного повышения! Мир все еще отставал на десять лет в своем экономическом развитии, несмотря на то, что делал отчаянные усилия подняться.
Как только появилась возможность прервать Ллойда, Аллан напрямик пошел к своей цели. Он очертил старику позицию правительства, и Ллойд внимательно слушал его, склонив голову.
– Это все верно! Вам не солгали, Аллан! В конце концов вы можете еще подождать от трех до пяти лет.
Лицо Аллана передернулось.
– Это невозможно! – воскликнул он. – От трех до пяти лет! Я надеялся на вас, господин Ллойд!
Ллойд задумчиво покачал головой.
– Ничего не выйдет! – решительно сказал он и сжал губы.
Оба молчали. Вопрос был исчерпан.
Но когда Аллан хотел проститься, Ллойд пригласил его остаться к обеду. Аллан колебался – он был не в силах расстаться с Ллойдом. Хотя это и было безумием, он лелеял тень надежды.
– Этель будет поражена! Она ведь не подозревает, что вы здесь!
«Этель, Этель…» Упомянув о своем божке, Ллойд уже не мог говорить ни о чем другом. Он излил перед Алланом свою душу.
– Подумайте, – сказал он, – Этель на две недели уезжала на своей яхте как раз в самую скверную погоду. Я подкупил телеграфиста – да, подкупил, так приходится поступать с Этель! – но он не сообщал мне ничего. Этель разгадала мою хитрость. Она в дурном настроении, и мы опять повздорили. Но каждый день, когда я не вижу Этель, для меня мука. Я сижу и все жду ее. Я стар, Аллан, и у меня нет никого, кроме моей дочери.
Этель была крайне удивлена, когда вдруг увидела Аллана. Она нахмурилась, но затем быстро пошла ему навстречу, радостно протянула руку и слегка покраснела.
– Вы у нас, Аллан! Как хорошо! Я несколько недель была сердита на вас, должна вам сознаться в этом чистосердечно.
Ллойд хихикал. Он знал, что теперь у Этель улучшится настроение.
– Тогда я не мог пойти в концерт.
– Аллан, вы ведь не умеете лгать! Послушай, папочка, как Аллан лжет. Он не хотел! Вы не хотели, Аллан! Скажите откровенно.
– Ну – не хотел.
Ллойд сделал испуганное лицо. Он ждал грозы. Этель могла разбить тарелку и выбежать из комнаты. Он удивился, когда Этель только рассмеялась в ответ.
– Вот видишь, папочка, каков Аллан! Он всегда говорит правду.
И Этель весь вечер была весела и любезна.
– Послушайте, друг мой Аллан, – сказала она при расставании, – в другой раз вы не должны так гадко со мной поступать. Я вам этого больше не прощу!
– Я постараюсь! – шутливо ответил Аллан.
Этель взглянула на него. Тон, которым он это сказал, не понравился ей. Но она не выдала себя и, улыбаясь, сказала:
– Хорошо, посмотрим!
Аллан сел в автомобиль Ллойда и застегнул пальто. Он отдался своим думам и сказал себе: «Старик Ллойд ничего не сделает без нее и сделает все для нее!»
Несколько дней спустя Аллан входил с Этель в ложу концертного зала на Мэдисоновской площади.
Они вошли во время исполнения и привлекли к себе столько внимания, что увертюра «Эгмонта» прошла почти незамеченной.
– Этель Ллойд и… Мак Аллан!!
Платье Этель представляло собой целое состояние. Она заставила работать фантазию трех художников-костюмеров Нью-Йорка. Платье было сделано из ткани, вышитой серебром, и отделано горностаем; оно великолепно выделяло шею и затылок. В волосах у нее был султан из перьев, скрепленный бриллиантовым аграфом.
Они были одни. Этель умудрилась в последнюю минуту уговорить Ллойда, уже одетого для концерта, остаться дома, так как у него был нездоровый вид. Она назвала его my dear little dad and pa,[93] и ослепленный любовью Ллойд почел за счастье три часа, сидя в кресле, прождать дочь.
Этель хотела, чтобы ее видели вдвоем с Алланом и чтобы ложа была освещена.
В антракте все бинокли были обращены на ложу и слышались голоса:
– Мак Аллан! Мак Аллан!
Слава Аллана вернулась к нему в тот же миг, как только он показался рядом с миллиардершей. Испытывая острый стыд, он отодвинулся в глубь ложи.
Но Этель обернулась к нему с интимной, достаточно понятной улыбкой, потом наклонилась над барьером, показывая свои красивые зубы и прекрасную улыбку и наслаждаясь триумфом.
Аллан выдержал эту сцену лишь ценой напряжения всех своих сил. Он думал о том вечере, когда сидел с Мод в ложе напротив и ждал, чтобы Ллойд позвал его к себе. Он ясно вспоминал прозрачное розовое ушко Мод, ее горящие от волнения щеки и мечтательный взгляд, который она устремляла перед собой. И так же ясно он вспомнил голос Этель, когда она впервые протянула ему руку и сказала: «How do you do, Mr. Allan?»[94] Он мысленно спрашивал себя: «Хотел бы ты, чтобы Ллойд тогда не пришел, чтобы никогда не началась постройка туннеля?» И ужаснулся, когда внутренний голос ответил ему: «Нет!» Даже за Мод и Эдит он не отдал бы своего дела.
Уже на другой день туннельные акции поднялись на семь процентов! Одна наглая газета утром же поместила заметку, сообщавшую, что Этель Ллойд собирается в будущем месяце обручиться с Маком Алланом.
В полдень другая газета напечатала опровержение Этель.
Мисс Ллойд заявляла: «Человек, распространяющий этот слух, первый лжец в мире. Я считаю себя другом Мака Аллана. Это правда, и этим я горжусь!»
Но репортеры сидели в засаде. Несколько недель спустя в газетах появилась заметка, содержавшая прозрачные намеки по поводу возвращения Мака Аллана в Нью-Йорк.
Известие соответствовало действительности, но не имело ни малейшего отношения к Этель Ллойд. Аллан устроился в здании туннельной станции Хобокен. Это сооружение, строившееся по проекту Хобби, еще не было закончено. Оно состояло из центрального корпуса в тридцать этажей с пятидесятиоконным фасадом и высившихся с обеих сторон двадцатипятиэтажных башен шириной в десять окон. Центральный корпус и башни покоились на колоссальных арках, которые вели прямо к вокзальным платформам. Башни были связаны с широким центральным строением двумя парами мостов. Для разнообразия на крышах здания должны были стоять колонны, воздушные аркады висячих садов.
Здание было готово снизу до шестого этажа, и сверху были уже отделаны тридцатый и двадцать девятый этажи. В промежутке была лишь голая решетка железного каркаса, по которой днем ползали и стучали молотками крошечные люди.