— Ты хорошо ее знала? — оживился Дэлзиел, надеясь получить новую информацию.
— Нет, почти не знала. Этот ее интерес к искусству ни в чем на деле не проявлялся. Она просто сидела на каждом втором заседании. Думаю, ее увлечение было чисто внешним, но, надо отдать ей должное, она всегда первая показывала пример щедрости, когда нам не хватало наличных средств.
— Мужу ее это, наверное, очень нравилось, — ухмыльнулся Дэлзиел. — Она тебе о нем что-нибудь говорила?
— Нет. Я их видела вместе несколько раз, и похоже, что у них все было в порядке. Честно говоря, я всегда его жалела. Она производила на меня впечатление человека настроения, который считает, что все должны ему потакать.
Дэлзиел нахмурился, получив еще одно свидетельство неуравновешенности Гейл Свайн.
— Ты не очень-то любишь Фила Свайна, а? — спросила Чанг.
— Да я не то что не люблю, я его, ублюдка, просто ненавижу, — признался Дэлзиел.
— Но он чист, ведь так?
— Пока я дышу — нет! А почему тебя все это так интересует, милочка?
Она замялась, а потом решительно сказала:
— Вот, черт, слушай, лучше я тебе все расскажу начистоту, Энди. Я хочу, чтобы ты играл в спектакле Бога, нет, не говори пока ничего. Я выбрала тебя, потому что ты обладаешь совершенно особенной аурой. И Фил Свайн тоже, не для роли Бога, спешу тебя заверить, но… Я зондировала почву, потом случился этот кошмар с его женой, и я решила, что он для меня потерян. Но когда он в прошлое воскресенье появился у меня на приеме, я подумала, а вдруг ему захочется как-то отвлечься, знаешь, что-то вроде трудовой терапии… но мне в первую очередь нужен ты, и, если участие Фила будет серьезным препятствием, я решительно вычеркну его из списка, главное, чтобы ты согласился.
Она говорила неуверенно, сбивчиво, но у него почему-то было ощущение, что весь текст был заранее продуман и сцена эта разыграна четко, как по нотам. Второй раз за сегодняшний вечер он почувствовал, что им довольно откровенно манипулируют. Но как велика была разница между борцовскими приемами Тримбла и восточным массажем Чанг!
— Ну ладно, а на какую роль тебе нужен был этот тип? — спросил он, как, видимо, и требовалось по сценарию.
— В том-то и заключается основная сложность, Энди, — сказала Чанг, и зрачки ее золотистых кошачьих глаз расширились. — Я хотела, чтобы он играл Люцифера. Он должен был появиться в самом начале карнавального шествия в сцене, когда ты низвергаешь его в ад.
Дэлзиел расхохотался. Наконец-то восточное коварство и методы сыскной полиции совпали. Целью любого допроса было заставить беднягу сказать в точности то, что ты хочешь, чтобы он сказал!
— Знаешь, милочка, — признался он, — ты мне напоминаешь меня самого!
А Чанг, подавшись вперед, приблизила свое лицо к его лицу почти вплотную, так что он не мог даже поднести стакан ко рту, и промурлыкала:
— Думаю, что я наконец нашла своего Бога.
Часть четвертая
Мак:
28 февраля
Дорогой мистер Дэлзиел!
Опять я. И как и прежде, полна решимости. Я завидую, что у Вас такая работа. Вы, может быть, не всегда одерживаете победу, но по крайней мере тратите свое время на то, чтобы сделать что-что полезное для людей, которых постигло несчастье. Я оглядываюсь на свою жизнь и недоумеваю: почему я в конце концов оказалась в нынешнем своем положении? Что это? Расположение звезд на небе? Гены? Или какое-то одно-единственное решение, принятие которого изменило — не могло не изменить — все в моей жизни? Теперь это уже невозможно установить, не так ли? Человек видит в себе то, что в нем есть. Окружающие могут видеть в нем совсем другое. Возможно, мое представление о Вас превратно, как превратно представление окружающих обо мне. Может быть, внешняя оболочка обманчива, и на самом деле Вы тоже неуверенный в себе, мятущийся, несчастный человек.
Нет! Не могу, не хочу в это поверить! Только не детектив Дэлзиел! Я думаю, Вы находите ужасным, что столько людей так жестоко убивают друг друга в нашем прекраснейшем из миров, но я уверена, что Вы благословляете судьбу за то, что не страдаете по поводу гибели большинства из них! Возможно, Вы считаете Алнота, чей день христиане отмечают сегодня, психом за то, что он жил отшельником в лесу, но я знаю, что Вы повыворачивали бы деревья с корнем, чтобы отыскать тех злодеев, которые его убили.
Все это, однако, было очень давно. Наипростейший способ проследить ход истории человечества заключается в том, чтобы, оглядываясь назад, проследить, как и где пролилась кровь. А заглядывая в будущее… Ждет что-нибудь меня в будущем? О да, конечно! Бал в мэрии, посвященный тем, кто принял смерть с достоинством. Это как будто прямо для меня. Смогу ли я пойти? Сейчас загляну в свой дневник. Да, я все еще буду здесь. А Вы? Я очень надеюсь, что Вы придете. Кто знает? Быть может, мы даже станцуем вместе прощальный вальс!
Глава 1
Март пришел мягкий и теплый, хотя синоптики, посмотрев на распечатки своих компьютеров и на гнезда грачей на улице, предсказали, что в конце месяца ожидается беспрецедентный холод.
Но сержанта Уилда, который остался на ночное дежурство, не очень-то волновала погода за стенами участка, коль скоро он надеялся провести спокойную ночь внутри его. Однако в десять тридцать вечера раздался телефонный звонок, и голос, который показался ему знакомым, сказал:
— Тебе нужен Уотерсон? Попробуй поискать его в «Приюте».
И на том конце сразу повесили трубку. Уилд позвонил на телефонную станцию.
— Мне только что звонили. Спросили меня или просто уголовно-следственный отдел?
— Он спрашивал вас, сержант.
Уилд встал и натянул пальто. Погода неожиданно приобрела большое значение. В окно заглядывал теплый и сырой вечер. Но след из уютной пивной мог привести куда угодно. Или вообще никуда.
Питейное заведение «Приют пилигрима» стоял у старой городской стены в квартале, где все строения, придя в упадок, не успели окончательно разрушиться, когда начались отчаянные попытки восстановления построек, в основном викторианской эпохи.
«Приют пилигрима», в просторечии «Приют», появился на этом месте, однако не в девятнадцатом веке, а намного раньше. В одной из легенд рассказывается, что когда-то знаменитый грешник, отправившийся в паломничество к святой обители, чтобы вымолить у Господа прощение, умер здесь, так и не дойдя до кафедрального собора. Забытый им у стен города посох вдруг чудесным образом расцвел, являя тем самым свидетельство безграничного милосердия Господа нашего. Согласно сухим историческим хроникам, это был первый постоялый двор, где после долгого пути утоляли жажду вторгавшиеся в город с севера язычники.
Пять веков спустя постоялый двор все еще служил пристанищем для грешников, ищущих разного рода утешений, а также для добродетельных граждан — и даже больше теперь для них, — ищущих особенной, свойственной ему атмосферы. К которой из этих категорий относился Уотерсон, пока не очень интересовало Уилда. Он и так слишком много времени потратил на получение малоценных сведений, чтобы переводить его еще на пустые домыслы.
Сегодня нельзя было зря терять время. Когда он подошел к «Приюту», дверь распахнулась, выпустив наружу сноп света, звуки музыки и четверых пилигримов. Среди них за мгновение, пока захлопнувшаяся дверь не преградила доступ свету, Уилд засек нужного ему человека. Он только раз видел его до этого, но постоянные упреки Дэлзиела способствовали тому, что образ Уотерсона запечатлелся в его душе.