— Сеймур, твои слишком рискованные двусмысленности не доведут тебя до добра, ты когда-нибудь плохо кончишь, — заметил Паско. — И меня не интересуют всякие там прелюдии. Я тебя спрашиваю, сказала ли она что-нибудь интересное для нас?
— Ее зовут миссис Мартин, для друзей просто Бэбс. Она заведует кухней, — начал Сеймур. — Кухня соединена окошком с залом для гостей. Сомневаюсь, чтобы хоть одно слово, произнесенное в зале, не было ею услышано через это окошко.
Они сели в машину. Паско завел мотор и, когда они двинулись обратно в центр города, спросил:
— Ну и что дальше?
— Миссис Свайн прежде постоянно бывала в клубе, но года полтора назад она перестала участвовать и в командных соревнованиях, и во встречах членов клуба. А если и приходила, то только чтобы пострелять, и лишь в те часы, когда там никого не было.
— Черт, — рассердился на себя Паско, — Митчел говорил, что она перестала участвовать в соревнованиях, а я забыл спросить его почему.
— Если у нас есть Бэбс, Митчела можно и не спрашивать, — успокоил его констебль. — Похоже, что, когда Свайн начал свое строительное дело, он так волновался за его успех, что не брезговал тем, чтобы буквально выпрашивать заказы у своих знакомых. Не гнушался ничем, начиная от заливки бетоном бельведера и кончая использованием влияния знакомых, чтобы отбить у кого-нибудь мелкий контрактик. Из того, что Бэбс слышала, она поняла, что Гейл Свайн была этим очень обескуражена. Будучи до сих пор всесильной американкой из Калифорнии, осевшей в здешних краях, чтобы прибавить блеска старой добропорядочной йоркширской семье, она теперь оказалась женой простого строителя-подрядчика, который докучал своим друзьям бесконечными просьбами.
— Ну, а что его друзья?
— По словам Бэбс, друзья скорее даже восхищались наглостью Свайна. А что до его жены, то они были довольны, что спеси у нее поубавилось. Она стреляла лучше многих из них и не преминула не раз дать им это понять.
— Поэтому она решила лучше покончить счеты с жизнью, чем выкручиваться из своего положения? Так, так. Думаю, нам следует твоей подружке Бэбс предложить работу в следственном отделе.
С минуту они ехали в молчании.
— Сэр, — наконец заговорил Сеймур, — неужели что-нибудь из всего этого действительно имеет какое-то значение? Мы же более или менее знаем, что случилось и как.
— «Чуть-чуть прибавь, и станет слишком много, — проговорил Паско, — убавь чуть-чуть — как велико различье».
— Извините? — переспросил Сеймур, иногда предпочитая грубую прямолинейность Дэлзиела замысловатым виражам Паско. А раз уж у них в участке сидел кандидат, выдвинутый Дэлзиелом на пост обвиняемого, то этого было вполне достаточно честолюбивому молодому констеблю, который не видел перспективы служебного роста в попытках доказать, что шеф ошибается.
Но, когда они подъехали к участку, все оказалось совсем не так. Как раз в этот момент со стоянки выезжал серебристо-синий «БМВ». Обе машины остановились, уступая друг другу дорогу, и за рулем «БМВ» Паско узнал Идена Теккерея. Рядом с ним сидел Свайн.
Теккерей помахал им рукой в знак приветствия и благодарности за то, что ему уступили дорогу, и проехал мимо.
— Господи, — заерзал на сиденье Сеймур, — это ж Свайн! Уходит!
— При содействии одного из ведущих адвокатов города? — предположил Паско. — Или ты думаешь, что Свайн вылепил из хлебного мякиша пистолет, покрасил его гуталином и приставил Идену к боку? Так какой вариант ты, Деннис, выбираешь: мы мчимся на бешеной скорости вслед за преступником или мы врываемся в участок и освобождаем связанного Дэлзиела?
— Моя мама всегда говорила что-то саркастическое о сарказме, — пробормотал Сеймур.
— Моя тоже, — рассмеялся Паско. — Ну, тогда пошли отвязывать нашего босса, да?
Часть третья
Бог:
19 февраля
Дорогой мистер Дэлзиел!
Итак, я снова передумала! В мире так много всего, что мне хотелось бы изменить, но, к сожалению, мне дано изменять только свои собственные решения. Я имею в виду, что изменила свое решение не писать Вам больше, а не убивать себя. Самоубийство — единственное событие в моей жизни, которое непременно должно произойти. Если бы я не ждала его с таким нетерпением, мне вообще нечего было бы ждать, и я закручинилась бы и умерла с тоски. (Шутка.)
Вы, должно быть, думаете, что на самом деле я слабовольная, оттого и меняю свои решения подобным образом. Дело в том, что все время что-то происходит, то одна неприятность, то другая, и я начинаю думать: «Зачем мне все это терпеть? Почему не сделать это сейчас?» Я уже очень близка к своей цели, поверьте. Но я хочу все заранее спланировать, потому что это не каприз, а обдуманный выбор.
А потом мне начинает страшно хотеться с кем-нибудь поговорить. Я чуть было не сделала этого несколько раз. Дружеское слово, сочувственная улыбка, и я готова была выложить все! Но в эти моменты я всегда слышала Ваш голос, Вы звали меня по имени, хотя не знаете моего имени. И тогда я понимала, что должна снова вернуться к Вам. Понимаете, любой другой человек захотел бы остановить меня, но Вас интересует лишь одно: не собираюсь ли я совершить преступление. Ну, конечно нет. Раньше это считалось бы преступлением, но теперь — нет. Поэтому Вам незачем тратить общественные деньги и пускать в ход Ваше знаменитое мастерство, чтобы отыскать меня. Так что относительно Вас я совершенно спокойна. Это все равно, что поверять сокровенные тайны своему исповеднику. Только отпущение грехов мне не требуется. Мне просто нужен слушатель, которого не потрясут мои признания. Насколько я знаю, ни один святой не присвоил себе сегодняшний день, поэтому я провозглашаю его Днем святого Дэлзиела, хотя, возможно, Вам придется совершить чудо, чтобы доказать, что Вы заслуживаете подобной чести.
Так кончается эта исповедь.
Глава 1
— Питер, ради Бога! — в ужасе воскликнула Элли Паско, когда они в третий раз проскочили на желтый свет светофора. — Ты что, хочешь разбиться?
— Мы опаздываем, — ответил Паско.
— Опаздываем заехать за Толстым Энди? А почему такая спешка? Я вообще не понимаю, зачем ты сказал ему, что мы за ним заедем?
— На это есть три причины. Первая в том, что мы обещали Чанг привести его к ней, а это единственный способ гарантировать исполнение нашего обещания.
— Почему это тебе хочется доставить удовольствие Чанг, если не она, а Энди твой приятель? — осведомилась Элли, как всегда используя замысловатые логические построения, которые часто сбивали Паско с толку.
— Ну, перестань! Ты же сама там была, когда она мне руки выкручивала! — с укором проговорил он.
— Я тогда еще не знала, что это обойдется нам в пятьдесят фунтов, — возразила Элли. — Этот жлоб, выудив из нас денежки, мог бы и на такси поехать!
Паско, который чувствовал себя Иудой, ведущим Дэлзиела на заклание, оказался легкой добычей для толстяка, который начал всем всучивать билеты на бал.
— Деньги как-никак пойдут на благое дело, — возразил он Элли.
— Эта благотворительность для показухи, — парировала она. — Если бы эти фашисты, которые занимаются только самовозвеличиванием, просто отдали бы деньги за билеты в Фонд помощи приютам да в придачу все, что они, возможно, уже потратили на наряды для бала, выпивку, такси, чтобы туда добраться и тому подобное, на каждого из нас пришлось бы по две койки, чтобы бесплатно помереть!
— Вторая причина, — продолжал Паско, — в том, что до сих пор тебе не доводилось проникнуть в логово этого чудовища. Теперь тебе представилась такая возможность!