Именно поэтому Габриэля удивляло упрямство Роуз.
Она упорно настаивала на своем: никакого брака.
Угрозы лишить ее опеки над ребенком встречались с каменным лицом, а когда Габриэль начинал попытки подкупить ее, Роуз поворачивалась к нему спиной и уходила, бросив через плечо, что если он не прекратит надоедать ей, то она не только никогда не выйдет за него замуж, но и вообще перестанет общаться с ним!
Надоедать ей. При одном воспоминании об этих словах Габриэля охватывала злость.
Он уже убедился, что Роуз не нужны его деньги. Габриэль уже не раз ловил себя на мысли, что ему хотелось бы, чтобы его состояние больше впечатляло бы Роуз. Тогда он, может быть, наконец уговорит ее на замужество.
Роуз была уже на — шестом месяце беременности, а Габриэлю так и не удалось надеть на ее пальчик обручальное кольцо.
Мужчина даже посоветовался с мамой, как лучше завоевать строптивую женщину. Миссис Гесси выслушала сына, но не оказала ему той поддержки, на которую тот рассчитывал. Она лишь заметила, что он находится перед обычной дилеммой. Однако, уточнила его мать, нельзя заставить кого — то сделать то, чего он не хочет.
Габриэль исправно навещал Роуз, так распределив свое время, чтобы это получалось как можно чаще. Он упрямо молчал, когда она говорила, что в этом нет необходимости. Со временем Роуз махнула рукой и вежливо принимала Габриэля у себя дома. Она все еще продолжала работать, и Габриэлю это совсем не нравилось. Но всякий раз, когда он упоминал, что ей лучше оставаться дома, Роуз смеялась ему в лицо, говоря, что беременность вовсе не болезнь, а работа позволяет ей держать себя в форме.
Их отношения во всем, что не касалось брака, развивались очень хорошо. И Габриэль даже подумывал о том, чтобы купить общий дом. Он позволит Роуз выбрать его. Она влюбится в этот дом. А потом Габриэль, возможно, добьется того, чего, как осознал, он хочет с каждым днем все больше…
А теперь вот еще и это. Был ли мужской голос на заднем плане? И вообще, кажется, Роуз немного запыхалась, когда взяла трубку. В половине десятого! Что она такое делала, что запыхалась? Габриэль ехал в аэропорт, но внезапно велел водителю поворачивать обратно.
Я возвращаюсь не затем, чтобы проверить ее, убеждал себя он. В доме нет другого мужчины! С чего ему там быть? Роуз уже на шестом месяце беременности! К тому же она не стала бы врать ему. И он ценил ее честность и открытость.
С другой стороны, они ведь не женаты, не так ли? Роуз решила сохранить свою свободу, хотя Габриэль и был уверен, что она не стала бы пользоваться ею. Проклятье, да они все еще занимались любовью! Габриэль прочитал много книг, посвященных беременности, и узнал, что секс па последних месяцах не вредит ребенку и маме, если для этого нет противопоказаний.
Габриэль снова мысленно вернулся в их спальню. Он совсем не стыдился того, что ее округлившееся тело возбуждало его даже больше, чем тогда, когда Роуз еще не носила его ребенка. Ее грудь намного увеличилась, а соски потемнели и стали гиперчувствительными, судя по тому, как она стонала каждый раз, когда Габриэль прикасался к ним.
Он почувствовал, что его собственное тело дрожит от вожделения, и попросил водителя поторопиться.
Если Роуз говорила запыхавшись, он должен выяснить — почему. Сделка, которую он должен был заключать по другую сторону океана, могла подождать. Габриэль связался со своей секретаршей и, извинившись за столь поздний звонок, попросил ее отменить все встречи, назначенные на ближайшие пару дней. Конечно, Карен удивилась, она все еще не могла привыкнуть к быстрой смене планов и настроения босса, но всегда была готова помочь. Не так, как Роуз, но все же…
Габриэль смотрел из окна автомобиля на спускающуюся на город ночь и думал. Неожиданно все его мысли свелись к одной — единственной. Здесь и сейчас он принял решение, что не уйдет от Роуз, пока она не согласится переехать к нему. Да, она до сих пор отвергает его предложение о замужестве, но он сможет уговорить ее хотя бы жить вместе.
Путь до дома Роуз занял двадцать пять мучительных минут. А когда шофер наконец подъехал к воротам, Габриэль стал невольным свидетелем того, чего ему так не хотелось видеть, — из дома Роуз вышел мужчина и зашагал но улице.
Мужской голос в телефонной трубке не был плодом его воображения! Он действительно был. И Габриэлю не составило труда понять, кто такой этот загадочный гость. Кто еще это мог быть, как не бывший ухажер Роуз?
Несколько минут Габриэль сидел в тишине, сжимая и разжимая кулаки. Он проводил мужчину взглядом, напомнив себе, что Роуз свободна распоряжаться своей жизнью. Но чувство поражения и пустоты накрыло его с головой.
Габриэль протер глаза и тряхнул головой, приводя себя в чувство.
— Можешь ехать, — сказал он водителю, открыв дверцу машины.
— Дальше я сам.
Ревность сводила его с ума. Он так быстро оказался у дверей ее дома, что Роуз, услышав громкий стук, решила, будто Джо забыл что — то у нее. Она была совершенно не готова увидеть на пороге своего дома Габриэля. Хотя это был чудесный сюрприз. Она — то думала, что он уже в Хитроу, ждет отправления своего самолета.
Роуз улыбнулась, ожидая увидеть улыбку в ответ, но Габриэль безмолвно прошел в холл и повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Я думала, ты уже на пути в Гонг — Конг…
— Планы немного изменились, — только и сказал Габриэль, хотя ему хотелось буквально засыпать ее вопросами, главным из которых был следующий: что этот человек делал в ее доме в его, Габриэля, отсутствие? Но за последнее время он открыл в себе недюжинное терпение. Сдержался и сейчас. Роуз в ее состоянии вредно нервничать.
Планы изменились, и он решил вот так ворваться ко мне, подумала Роуз. Но потом вспомнила единственную причину, по которой он был здесь. Ребенок. Если бы не ребенок, то вряд ли она еще была бы частью жизни Габриэля.
Он ведь даже не пытался искать ее по возвращении с острова. Да, они остались любовниками, но он никогда, никогда не говорил ей о любви.
— Почему? — поинтересовалась Роуз, сопровождая его в гостиную.
Она уставала ходить последнее время. Но Габриэль не сел рядом с ней на диван, как обычно, а устроился в кресле у камина.
— Потому что мы должны уладить эту ситуацию, — резко отозвался он, ожидая, что Роуз сама заговорит о мужчине, которого недавно проводила, но она молчала. А он… он сходил с ума от злости и ревности.
— Уладить?.. — удивилась девушка.
Она зевнула, но дремоту как рукой сняло, когда он холодно попросил ее выслушать то, что он собирается сказать.
— Что случилось? — Роуз испуганно встала и подошла к нему. — Что — то не так на работе?
— На работе все идет прекрасно, — отрезал Габриэль. — Дело в том, что я позволил этой ситуации зайти дальше, чем нужно. Нам больше нельзя жить отдельно. Через три месяца появится наш ребенок. Я не собираюсь и дальше оставаться случайным гостем в твоем доме. — И я не собираюсь позволить другому мужчине приближаться моему ребенку, подумал он со злостью.
— Но, Габриэль, мы ведь уже обсуждали это.
— И я как дурак потакал твоему безумному желанию оставаться свободной!
— Дело не в свободе! Каким образом, ты считать, я использую свою так называемую свободу, если буду сидеть дома с ребенком?
Габриэль пропустил ее слова мимо ушей. Он не мог здраво мыслить. Перед глазами до сих пор стоял мужчина, выходящий из дверей дома Роуз.
— Отлично. Давай пойдем на компромисс. Если ты откажешься, я никуда отсюда не уйду, Роуз.
— С чего вдруг такие перемены?
— Я просто поразмыслил. Ты не хочешь за меня замуж? Хорошо. Не могу же я заставить тебя. Но ты ждешь моего ребенка. И ты должна жить со мной.
— На правах любовницы?
— Называй это как хочешь.
— Не вижу в этом смысла. И вообще, почему гы врываешься ко мне в такой поздний час, чтобы обсудить это? Не мог подождать до утра? — Роуз зевнула. — Я очень устала.