Сейчас не стоит рассчитывать на то, что культуру Украины удастся спасти простым отступлением. Мы уже отступили слишком далеко и стоим на краю пропасти, в которой окажемся после следующего шага назад. Никогда еще у компрадоров не было таких системно работающих хозяев, настолько далеко зашедших в планах достижения мирового господства. Атлантические неоконсерваторы привыкли доводить до конца дело разрушения суверенных государств и создания вместо них марионеточных режимов — будь-то на Балканах, Среднем Востоке, в Центральной Америке или в любой другой точке планеты.
У «внешних управляющих» периода гражданской войны не хватало времени, чтобы в условиях быстрого развития кризисов полностью использовать исполнительность наемников. За рубежом не могли просчитать развитие менявшейся ситуации и вынуждены были постоянно изменять приказы или оставлять подопечным свободу действий.
А действия «ландскнехтов» показывали истинное, без флера красивых фраз отношение к Украине. Достаточно вспомнить «верность» Украинской Галицкой армии (УГА), объявленной сервильными придворными псевдоисториками эталоном патриотизма и рыцарской чести. Потерпев в Галичине сокрушительное поражение от польских войск, галичане переместились на территорию Великой Украины, где за «Единую Соборную Украину» не столько воевали, сколько убивали мирных жителей и грабили. Одновременно ее командование начало конфликтовать с Петлюрой, которого раздражали галичанские амбиции на верховное руководство.
После того как отношения с «головным отаманом» достигли градуса кипения, галичанское войско в полном составе перешло на сторону Вооруженных сил на Юге России (ВСЮР), сражавшихся под триколором за «Единую и Неделимую Россию». В Лондоне и Париже считали, что Деникин скоро въедет в Кремль, к УНР потеряли всякий интерес, потому и одобрили политический кульбит галичан. Просчитались: добровольцы-деникинцы вместо триумфального вхождения в Москву начали отступать под ударами Красной армии.
Тогда «рыцари Украины» перешли на сторону большевиков, боровшихся против Польши и УНР за «мировую пролетарскую революцию», и стали «Червонной» УГА (ЧУГА).
Самоуверенные большевики посчитали, что на них-то цепочка переходов закончится. И тоже ошиблись. Из трех бригад ЧУГА две после щедрых посулов эмиссаров Пилсудского ушли к полякам, считавших Галичину исконной территорией Польши и заливших кровью Львов в 1918 г.
Оставшаяся бригада стала впоследствии сокровищницей украинизаторских кадров Скрипника, Любченко, Хвыли и Кагановича, беспощадно, при помощи ГПУ, разрушавших двуединую культуру Украины и несущих ответственность за голод 1932–1933 гг. Бравые трииудины «патриоты» и здесь пытались перещеголять хозяев.
Василий Шульгин в книге «1920» съехидничал насчет «в энный раз кого-то предавших» галичан. Экс-редактор «Киевлянина» был неправ — они занимались политическим «заробiтчанством». Как ныне значительная часть трудоспособных жителей «украинского Пьемонта» выносит утки за европейскими пенсионерами или моет полы в тавернах, а его «откомандированная» в столицу верхушка присосалась к «откатам» от бюджетного финансирования.
Кстати, на мой взгляд, вполне закономерно, что бедность региона и коррумпированность местной администрации прямо пропорциональны его «оранжевости».
Когда же галичанская правящая элита говорит о «единстве» Украины, следует отдавать себе отчет, что имеется в виду безоговорочная капитуляция перед идеями Бандеры, СС «Галичина», русофобии, откровенного националистического тоталитаризма. Ее жгучая, животная ненависть к великоукраинской полиэтничной и полиязычной культуре чрезвычайно напоминает поведение режима Пол Пота, уничтожавшего древнюю культуру Кампучии и ее носителей, превратившего страну в большой концлагерь, в котором красные кхмеры убивали мотыгами за подозрение в «симпатии к чуждой культуре».
Пора наконец отбросить маскирующую боязнь назвать вещи своими именами, ложную политкорректность и расставить все точки над «i». Ничего общего с идеологией украиноненавистнической части Галичины у Украины и ее народа нет и быть не может. Ее слегка закамуфлированное принятие под флагом мнимого «единства» или «консолидации» станет предательством исторического выбора народа Великой Украины и жизненных интересов миллионов соотечественников.
Вместо бессмысленных, демонстрирующих слабость заигрываний со страстно ненавидящими нас и наши святыни политическими силами необходимо прагматично договориться о принципах дальнейших взаимоотношений. Сохранение ситуации с «правящим регионом» галичанских «крестоносцев», почувствовавших сладкий вкус власти над всей Украиной, не может продолжаться долго и станет концом государства в существующих границах.
Единство Украины может быть только в одном — верховенстве прав человека, неукоснительном соблюдении законов, невмешательстве в дела друг друга, прекращении практики содержания одних регионов за счет других. Для этого необходимо введение федерально-земельного устройства и децентрализация власти. В прошлое должен уйти такой рудимент тоталитаризма, как назначаемые из Киева областные и районные администрации, больше напоминающие комендатуры оккупационной армии.
Центральная власть должна ограничиться узким кругом вопросов общегосударственного значения, прекратить заниматься идеологической обработкой граждан за их же налоги и реквизицией средств у регионов-доноров. Только цивилизованная, правовая Украина, страна «цветущей сложности» культур, традиций, языков, взаимного уважения и терпимости, имеет будущее. Именно об этом, о такой Украине мечтали и Шевченко, и Костомаров, и Павел Скоропадский, и Вернадский…
Дипломатия «целовального обряда»
Крупный успех составляется из множества
предусмотренных и обдуманных мелочей.
Князя Бисмарка во время пребывания в должности посланника в Санкт-Петербурге впечатлила сила традиции в аппарате государственного управления России. Увидев часового посреди дворцового сада, он поинтересовался, что здесь охраняют. Ответ поразил будущего «железного канцлера» — Екатерина II во время прогулки поставила гренадера, чтобы он не дал сорвать первый подснежник. И в последующие царствования никто приказа императрицы за сто лет не отменил, хотя никаких подснежников несколько десятилетий на том месте и в помине не было. В наибольшей степени инерция традиции в Российской империи, как и в других странах, проявлялась в дипломатической службе. Преемственность возобновилась даже через десятилетия советской власти, и многие начинания и оценки в украинском векторе российской дипломатии ментально берут начало еще со времени графа Нессельроде.
После Крымской и особенно русско-турецкой 1877–1878 годов войн среди русского офицерства и генералитета распространилось мнение о неэффективности отечественной дипломатии. Ее обвиняли в бездействии в защите национальных интересов и сдаче побед русского оружия за столом переговоров. Действительно, в прошлое ушла блестящая дипломатия Екатерины Великой, плодами которой страна пользовалась еще долгие годы. Дипломатия прежде всего активная, находившая возможности влияния в каждом государстве в интересах России. На смену ей постепенно пришла бюрократическая дипломатия, принявшая законченную форму при Нессельроде. Дипломатия заформализованная, пассивная, ограничивавшаяся исполнением сугубо протокольных и церемониальных функций. Особенно неудачен был проводившийся подбор дипломатических представителей — за немногими исключениями они, в лучшем случае, бездействовали, в худшем — фактически работали в интересах иностранных государств. Российские дипломаты совершенно не пытались воздействовать на международную политику стран пребывания, иногда даже поддерживали не дружественных России политиков и партии, а русофобских деятелей. На основании дипломатических донесений, превратно представлявших положение, в Петербурге принимались ошибочные решения, что приводило в будущем к тяжелым и даже трагическим последствиям.