– А один из наших сейчас лежит в другой больнице; он будет всю жизнь расплачиваться за убийство жены. Врачи сказали ему, что он никогда не сможет говорить, потому что пуля, которую он пустил в себя, повредила связки. Так что извини, но я как-то не испытываю никакого сочувствия к мистеру Пеллеккье.
– Кстати, двое наших гангстеров-гастролеров тоже не намерены никого обвинять, – сказал Яндолли. – Сдается мне, сейчас им обоим хочется побыстрее уехать из страны.
– Да ладно, они меня все равно не касаются, – поморщился Гоулд. – Ни нью-йоркские бандиты, ни нью-йоркский лох с его семейными проблемами. Если хочешь, вручи ему ключ от города.
– У меня другое предложение.
– Не уверен, что хочу его выслушать.
Яндолли кивнул:
– Может, ты и прав. Не стоит.
49
Минь Кван узнал от жены, что операция прошла успешно. Заказанного итальянца застрелили, труп перетащили в подвал, где распилили на несколько кусков. Потом жена Миня вызвала мусоровоз из частной фирмы; расчлененный труп увезут на свалку в куче другого мусора. Один из подручных Джерри Леркази уже привез остаток суммы, оговоренной контрактом. Хорошая новость.
Потом Минь позвонил в больницу и услышал, что его брат впал в кому. От хорошего настроения не осталось и следа. Он наорал на медсестру, сообщившую ему о состоянии брата. А человек, который был во всем виноват, стоял совсем рядом. Чарли Пеллеккья беседовал с детективом, которого Минь видел на снимке в местной газете, – кажется, фамилия у него была итальянская.
Минь нырнул под сиденье и извлек «беретту», которую повсюду таскал с собой. Передернул затвор, положил пистолет на пассажирское сиденье и прикрыл его целлофановым пакетом. Потом закурил и засек время по часам.
Если получится, Минь убьет Пеллеккью, проезжая мимо него, на ходу. Он подождет, пока детектив не уберется, и тихо подъедет к подонку, искалечившему брата. Нажмет на клаксон, чтобы привлечь внимание Пеллеккьи. И расстреляет его в упор – будет стрелять, пока не закончатся патроны.
Агент Томас разглядывал снимки Кучча и Франконе, сделанные в отеле «Белладжио». Посмотрев все, бросил их на складной стол в маленьком кабинете местного отделения ФБР. Дейл Уолш, специальный уполномоченный агент комиссии ФБР по борьбе с организованной преступностью в Лас-Вегасе, заправил за уши пряди рыжеватых седеющих волос. Томас потер глаза.
– Давно вы последний раз спали? – поинтересовался Уолш.
– Давно. Дня два назад. А может, и три.
– Меня информировали о вашем положении, – сказал Уолш. – Я побеседовал с вашим нью-йоркским начальником. Потом пообщался со своим нью-йоркским начальством. Кроме того, только что звонил сам наш директор из Вашингтона.
Томас сел на стул наискосок от Уолша и отпил остывшего кофе.
– Итак, как же заканчивается этот анекдот? – спросил он.
– Хотите, я попрошу, чтобы вам принесли горячий кофе?
– Спасибо, и так сойдет.
Уолш заглянул в блокнот с отрывными страницами из желтой линованной бумаги.
– По нашим сведениям, сегодня рано утром Винсент Лано покончил с собой. Не здесь, не в городе; он отъехал на несколько километров. Вроде бы подорвался на чем-то – пока неизвестно, на чем именно, но его машина взлетела на воздух.
– Одним меньше.
– Второй, Джозеф Франконе, сбежал из больницы, но пока ни в чем не замечен. Очевидно, он стал жертвой.
Томас хихикнул:
– Да, точно.
Уолш и бровью не повел.
– Здесь, в Вегасе, мы в основном пасем Джерри Леркази и его подручных, – продолжал он. – Поэтому нам довольно мало известно о нью-йоркских мафиози, прибывших сюда на прошлой неделе.
– Кто еще видел эти снимки? Давайте не будем зря тратить время.
– Снимки видели полицейские, сотрудники нашего подразделения, а теперь и вы, – ответил Уолш. – Больше никто. Репортеры о них понятия не имеют.
– Кстати, как насчет копов? Поганец Яндолли с самого начала меня невзлюбил. Где гарантия, что он не станет болтать насчет этих снимков или, чего доброго, не начнет показывать их направо и налево? Что у вас есть – только его слово?
– Детектив Яндолли первым оказался на месте происшествия, – возразил Уолш. – Да, он зануда, но у нас с ним хорошие отношения. Уверен, что он ничего не предпримет, не поставив нас в известность. Больше о фотографиях никто не знает.
– Вы так считаете? – ехидно спросил Томас.
– Да, мы так считаем.
Томас перебрал несколько снимков: Франконе с торчащим из заднего прохода искусственным членом, Франконе с этой же штукой у себя на шее, Франконе с искусственным членом во рту, Кучча между ног у Франконе…
– Интересно, как им удалось? – спросил Томас. – Хоть кто-нибудь знает?
– Понятия не имею.
– Такие снимки равнозначны смертному приговору. Вам ведь это известно?
– Руководство намерено разработать какой-нибудь план.
– Кучча сотрудничает с нами, – сказал Томас. – Это дело АБН.
– Мы считаем, что с помощью этих снимков можно поприжать Джерри Леркази, – возразил Уолш. – У Леркази имеется слабое звено – Аллен Фейн, который за спиной босса договорился с ньюйоркцами.
– С помощью этих снимков? Вы что, с ума сошли?!
– Данный вопрос находится в стадии обсуждения. Пожалуй, вам стоит смириться с неугодной вам мыслью.
Томас вспылил:
– Если вы покажете снимки кому-нибудь за пределами своего кабинета, те двое все равно что покойники! На Франконе мне наплевать, но Николас Кучча – ключевая фигура в крупном деле, связанном с наркотиками, о чем вам, безусловно, известно.
Уолш снова причесался пальцами вместо расчески.
– Вот уже десять лет, – сказал он, – Джерри Леркази играет роль нашего местного Тефлонового дона[3]. Он нам нужен. Если мы сумеем до него добраться, то доберемся. Если фотографии нам помогут, мы ими воспользуемся.
– Вы что, мать вашу, издеваетесь?! – Томас не верил собственным ушам.
– Мы намерены предъявить обвинения Аллену Фейну, поскольку, очевидно, именно он договорился с вашим приятелем из Нью-Йорка, – сказал Уолш. – Фейн – слабак. Если мы сумеем доказать его причастность к делу, он сдаст Леркази. У него не будет выбора.
– А моему нью-йоркскому начальству известно о ваших планах? – спросил Томас. – Мои боссы согласны играть в ваши дерьмовые игры? Вы уж скажите сразу. Потому что, если они согласны, я покупаю билет на следующий рейс и улетаю на хрен домой – один, без своего подопечного.
Зазвонил телефон. Уолш снял трубку.
– Уолш, – сказал он. Послушав некоторое время, он поднял голову и посмотрел на Томаса. – Ладно, – сказал он. – Хорошо.
Когда Уолш повесил трубку, Томас невольно подался вперед всем телом.
– Ну? – спросил Томас. – Что там еще?
– Аллен Фейн мертв, – сказал Уолш. – Снимки ваши.
50
Когда Чарли ушел от первой жены, его сыновьям было двенадцать и четырнадцать лет. Разрыв дался ему тяжело. Потом еще долго его мучили чувство собственной вины и одиночество. Он до сих пор страдал, вспоминая о том времени.
Бросить сейчас Саманту было так же тяжело, а может, еще тяжелее, но он никак не мог подвергать ее риску после того, как в нее уже стреляли. Чарли было не легче оттого, что в нее стрелял не мафиозо, а бывший муж ее подруги Кэрол. После того, что мафиози сотворили с Лизой, и после того, как он снова сломал челюсть Николасу Кучча, Чарли был уверен, что мстительный гангстер пойдет на что угодно, лишь бы добраться до него.
Он ждал в вестибюле, пока не узнал, что через несколько часов ее отпустят домой. Тогда он снова разыскал детектива Яндолли.
– Мы можем поговорить? – спросил Чарли. Лицо его избороздили морщины.
– Вы, значит, передумали?
– Чего вы от меня хотите?
– Пока не знаю, – ответил Яндолли. – Может, и ничего. А может, нам понадобятся ваши показания. Гоулд хочет, чтобы вы выступили свидетелем на суде. А АБН определенно против.
3
Тефлоновый дон – кличка Джона Готти (1940–2002), главы мафиозной семьи Гамбино.