Изменить стиль страницы

Эмили вернулась к реальности, не желая лезть в дебри воспоминаний.

…Теперь, когда мы уладили этот вопрос, — как раз говорил Стэн, — надо бы спросить миссис Прайн, чем нас собираются кормить. А после ужина я предлагаю сыграть пару партий в покер. Ты как?

Эмили выдавила улыбку.

Может быть, лучше в «пьяницу»?

Фу, гадость какая, — сморщился Стэн, потом улыбнулся, встал и отправился на кухню.

Оставшись одна, Эмили долго рассматривала сверкающий бриллиант — загадочный камень с такой удивительной историей. Сколько он видел страстей человеческих за четыреста лет, проявлений благородства и жадности, удач и бед? Действительно ли он способен магически влиять на события?

Хотя камень, наверное, здесь ни при чем. Когда человек женится не по любви, он сам напрашивается на неприятности. Несчастные случаи, скоропостижная смерть — это существовало всегда. Люди заполучали богатства и теряли все до последнего гроша, иногда по пустячным причинам: не так легли кости, пришла не та карта. В истории кольца нет ничего необычного. А проклятие старого цыгана — просто красивая выдумка.

Вонг ткнулся носом Эмили в ладонь. Она почесала его за ушком и пробормотала, глядя в немигающие голубые глаза:

Я, киса, не суеверная. Но твой разлюбезный Тони сейчас очень рискует.

На следующий день Стэн откопал шашки, и они с Эмили засели играть. Стэн безбожно проигрывал. Впрочем, это не охладило его азарта. Эмили тоже увлеклась. В общем, они просидели над игровой доской несколько часов кряду.

Внезапно Вонг, который все это время возлежал на журнальном столике и наблюдал за игрой, ни с того ни с сего вскочил и направился в прихожую. Там он уселся у входной двери и уставился на нее, беспокойно помахивая хвостом.

Стэн вопросительно поглядел на Эмми.

— Он что, хочет на улицу?

Его гостья покачала головой.

Нет. Просто Тони сейчас придет.

Ей удалось выдержать ровный тон, хотя сердце забилось чаще.

Он знает, что Тони придет? — изумился Стэн.

Эмили рассеянно кивнула. Еще котенком Вонг всегда чувствовал, что его обожаемый

Тони уже на подходе. Была у него такая сверхъестественная способность.

Сейчас он, наверное, поднимается в лифте.

Стэн поглядел на часы.

Значит, он будет у двери через…

В ту же секунду они услышали, как в замок вставили ключ. И у Стэна отвисла челюсть. Если бы Эмили не боялась, что ее смех прозвучит неестественно, она бы расхохоталась от души.

Дверь открылась. Едва Тони успел поставить на пол чемодан, как Вонг рванулся к нему с устрашающим воплем под стать боевому кличу какого-нибудь летчика-камикадзе. Стэн испуганно вскочил на ноги, но тут же рассмеялся, сообразив, что Вонг вовсе не собирается разодрать Тони в клочья, а просто хочет с ним поздороваться.

Эмили осталась сидеть на полу — точно натянутая струна. Как зачарованная, смотрела она на Тони. Он подхватил Вонга на руки, и его лицо, обычно строгое и сосредоточенное, озарилось мягкой улыбкой.

И тут Эмили как током ударило. Она вдруг поняла, почему согласилась принять бредовое предложение человека, с которым воевала на протяжении вот уже трех лет. Почему все эти годы не обращала внимания на других мужчин. Почему ни разу никем не заинтересовалась и работала до седьмого пота, буквально изматывая себя. Почему одно только приветствие Тони, его прикосновение, голос так действовали на нее: то раздражали, то ободряли, то волновали.

Она его любит. И любила всегда, с самого начала. И вот теперь несколько месяцев — целую вечность — ей придется играть роль его невесты. А как хотелось бы, чтобы это была не роль. Чтобы все было по-настоящему. Влюбленная невеста. И любимая.

Эмили удалось сохранить видимость спокойствия. Ей помог инстинкт самосохранения, заложенный в каждом человеке, потому что одних актерских способностей уже явно недоставало.

Тони прошел в гостиную, пожал руку другу. Когда он посмотрел на Эмили, та встретила его взгляд не дрогнув. Ей хватило буквально секунды, чтобы разглядеть в темных глазах затаенную насмешку.

Привет, малыш. А поцелуй?

Эмили даже не разозлилась, хотя Тони опять применил запрещенный прием. Но сейчас ей было не до того. Только бы он не узнал, думала она в ужасе. А внутренний голос подсказывал: ты ничего от него не скроешь.

Если ты меня не поцелуешь, я сам тебя поцелую.

Тони легко поднял Эмили на ноги и держал крепко, словно боясь, что она начнет вырываться. Но Эмми стояла спокойно. Ты актриса, твердила она себе. Но стоило ей обнять его, как актриса мгновенно отступила перед женщиной, которой хочется прикоснуться к любимому.

В глазах Тони промелькнуло довольное выражение. Он провел руками по спине Эмили и буквально впился ей в губы. То был далеко не легкий приветственный поцелуй, но Тони и не пытался это скрывать. Его жаркая и требовательная ласка смела все барьеры, за которыми Эмили надеялась укрыться. Огонек чувства, теплящийся у нее в душе, вспыхнул пожаром, которому она не могла сопротивляться.

Ее губы раскрылись навстречу губам Тони. Она прильнула к нему всем телом. Его руки, казалось, жгли спину, а пряжка на ремне больно врезалась в живот, но то была приятная боль. В женщине уже нарастало желание — такое сладостное и знакомое.

И тут, словно откуда-то из другого мира, донесся звенящий от смеха голос Стэна:

— Эй, ребята, этот порнофильм только для взрослых или мне тоже можно смотреть?

Тони обернулся через плечо и обозвал приятеля одним весьма нехорошим словом, от чего тот еще больше развеселился.

Эмили воспользовалась заминкой и, выскользнув из объятий Тони, снова опустилась на пол. Причем сделала это легко и изящно, хотя, если честно, у нее просто подкосились ноги.

Она понятия не имела, как ей удается сохранять спокойствие: голос не срывается, руки не дрожат… хотя Тони сидит совсем рядом. Так близко, что она даже чувствует запах его туалетной воды.

Пока Эмили расставляла на доске шашки, Тони и Стэн о чем-то оживленно болтали. Она не вникала в смысл их разговора, а просто слушала голос Тони, который сладостной дрожью отзывался в каждой клеточке ее тела. Да, она любит его. Боже правый, почему она раньше этого не понимала? Целых три года Эмили убеждала себя, что не питает к нему ничего, кроме искренней неприязни. И ей ни разу не пришло в голову, что когда человек так упорно не хочет замечать чувств, когда он так боится заглянуть в собственную душу — это уже о чем-то говорит.

Ну что ж, теперь правда известна, и с этим придется смириться. Она любит Тони, но никогда не скажет ему об этом, потому что, если он и испытывал к ней какие-то чувства, если три года назад между ними действительно что-то было, она сама все разрушила. Собственноручно. Тони вряд ли любил ее. Но, наверное, чем-то она его зацепила, раз уж он сделал ей предложение. А она отказала, причем достаточно жестко, если не злобно. Потому что он попытался вмешаться в ее карьеру. Попытался ограничить ее свободу.

Свобода, с горечью думала Эмили. Сколько раз мама твердила ей: ты человек свободный, а свобода, помимо прочего, означает и способность самой позаботиться о себе. Но Эмили помнила, как мама плакала по ночам от горького бессилия, потому что никак не решалась бросить когда-то любимого, а теперь опостылевшего мужчину.

Эмили поспешила отмахнуться от тяжелых воспоминаний. К чему бередить старые раны? Выйдя из задумчивости, она с удивлением обнаружила, что игра уже началась. Тони с приятелем сидели за доской и лениво перебрасывались фразами.

Ничего, если мы переночуем сегодня здесь, а завтра уедем? — как раз спрашивал Тони у Стэна.

Какие могут быть разговоры?

Эмили подозрительно покосилась на своего «жениха»:

Мы выезжаем только завтра?

А куда нам торопиться? — Тони почесал Вонга за ухом, и кот, удобно устроившийся у него на коленях, заурчал от удовольствия. — Все равно приедем вовремя.

В его глазах зажегся озорной огонек.

Эмми разозлилась: он нарочно все это подстроил! Придумал тоже — остаться на ночь! В квартире у Стэна всего две спальни, и Тони, ясное дело, не собирался моститься на диване в гостиной.