Наконец мне повезло. В углу шкафчика я обнаружила тоненькую связку писем. Первое, что бросилось мне в глаза, – жирная черта фломастером, проведенная под маркой. Это были его письма, без всякого сомнения... Этого для обвинения теперь более чем достаточно. Личность террориста можно установить с точностью до ста процентов. Взрывы производил старший брат Алексея Машкова, Александр...

Объяснение красным линиям на конверте я нашла в одном из писем. Машков-старший писал, что он просит Машкова-младшего на всех письмах, в которых он будет сообщать что-то важное, делать такую черту красным фломастером... Сам он будет поступать точно так же... В другом письме Машков– старший хвалил младшего за то, что письмо, в котором Алексей сообщил о смерти отца, он пометил знаком особой важности. Я не нашла в этом письме Машкова-старшего ни капли сожаления или хотя бы расстройства по поводу смерти отца...

Вдохновленная своим открытием, я помчалась... нет, не в управление, несмотря на то, что времени у нас оставалось уже в обрез. Я побежала на квартиру к Игорьку, проверить, не случилось ли чего с Ларисой. Я понимала при этом, что теряю время, но поимка Машкова может затянуться и на сутки, а с Ларисой нужно что-то срочно решать. Ее положение становилось критическим...

Я хотела только проверить одну свою идею. И сразу же вернуться в управление и приступить к выполнению своих прямых обязанностей... Хотя, признаюсь, поимка террориста как-то с трудом укладывается в мои представления о моих прямых обязанностях...

Дверь мне открыл Сергей и, не дав пройти в комнату к Ларисе, молча обнял меня и поцеловал... На мгновение я замерла, но... вечный цейтнот, который накатывает в самый неподходящий момент... У меня не было времени с ним даже поговорить... Я мягко отстранилась и сказала:

– Потом, Сережа... Потом. Хорошо?.. Не обижайся... Я тебя помню и люблю... Я не могу тебя забыть, хотя и очень старалась это сделать... Но... потом. Сейчас мне нужно к Ларисе...

Не знаю, обиделся ли он, или, может быть, расстроился, или – разозлился... Я не стала наблюдать за его реакцией. Меня сейчас больше всего интересовала Лариса.

Выход из ситуации, который я для нее придумала, был прост до банальности... От реальности она ушла в иллюзию? Так почему бы с помощью той же иллюзии не возвратить ее в реальность? Тем более что от того, что я попробую это сделать, в случае неудачи ничего не изменится... Ее бред дополнится еще одним штрихом, вот и все.

Я вошла в комнату, где лежала на кровати Лариса... Не знаю, почему, но мне показалось, что, если в ближайшие два дня она не сумеет родить, все окончится трагически для нее и, возможно, для ребенка – тоже. Может быть, в ее глазах я прочитала это предупреждение, это послание из будущего... Люди часто чувствуют приближающуюся смерть или близкую опасность смерти...

Лариса, кажется, ощущала такую опасность, хоть и не могла теперь понять ее. Это выливалось просто в беспокойство, в котором она пребывала...

Она видела себя все той же пятилетней девочкой, только теперь – более капризной и привередливой...

– Привет! – сказала я Ларисе. – Как дела?

Девушка смотрела на меня, надув губы...

– Что молчишь? – продолжала я говорить тоном, которым говорят с детьми. – Тебе здесь нравится? Дядя Сережа тебя не обижает?

Она покачала головой.

– Нет, не обижает. Только с ним скучно... Он только смотрит и не умеет играть ни во что...

Она посмотрела на меня с вызовом и добавила:

– А я играть хочу!.. Пусть он со мной играет! Скажи ему! Скажи!

– Вот какой нехороший дядя Сережа! Не хочет играть с тобой! Я его обязательно поругаю...

Я посмотрела на Ларису и решила – нужно все же попробовать.

– Знаешь, во что мы с тобой будем играть? – спросила я. – В дочки-матери...

– Чур я буду мамой! – закричала Лариса. – Чтобы и деньги у меня были, и конфеты все и чтобы ты меня слушалась! Ты дочкой будешь!

– Конечно, я буду дочкой, – согласилась я. – Вот мне сейчас в школу нужно идти... Только я не одна у тебя дочка.

– А еще где? – спросила Лариса.

– А вторая скоро появится... – пообещала я, сама волнуясь, как бы неосторожное слово не отбросило эту девушку вновь в состояние стресса.

– А как появится? – поинтересовалась Лариса. – Из животика?

Я была поражена. Она сама шла мне навстречу. Но была поражена я недолго, ибо тут же поняла, что это реакция на чрезмерно затянувшуюся беременность – физиологические процессы протекают в организме в любом случае, независимо от психологического состояния женщины. И ее интерес к процессу появления детей закономерен.

– Конечно, из животика, – подтвердила я. – Так все дети появляются. – Смотри, какой у тебя животик хороший! Наверное, в нем хорошая дочка лежит, моя сестренка...

Это был самый сложный момент. Если сейчас соединение галлюцинаций с реальностью пройдет без осложнений, можно надеяться, что из этого что-нибудь получится...

Лариса заинтересовалась своим животом, потом вдруг резко почувствовала себя сильно уставшей. Она тут же прилегла на постель и у меня на глазах заснула...

Не попрощавшись с Сергеем, я поспешила в управление с главной сегодня для нас новостью дня.

Глава шестая

В опустевшее ночью управление я влетела просто на ураганной скорости, едва не сбив с ног ребят из дежурившей сегодня ФСГ-3, спешащих на выезд. Наши уже, наверное, нервничали, потому что я опаздывала, как минимум, на час на совещание, которое Григорий Абрамович назначил на двенадцать ночи. Наступали последние сутки, за которые мы могли еще успеть разыскать и обезвредить террориста. Если не успеем, то, я думаю, это окажутся и последние сутки существования группы ФГС-1...

Григория Абрамовича, судя по всему, раздирали противоположные чувства. Он явно нервничал и раздражался по поводу того, что я пропадаю неизвестно где, не звоню и не являюсь на совещание. Времени на то, чтобы выполнить приказ, остается совсем мало, и, вполне возможно, выполнить его нам не удастся. Нужно заранее обдумать, как жить дальше... И сделать выводы раньше, чем их сделает начальство. Понятно, что мысль о все более отчетливо маячившей впереди пенсии майора Воротникова не вдохновляла и настроение ему не поднимала.

Но мое же отсутствие одновременно вселяло в него и какую-то надежду. Он хорошо понимал, что просто так, без серьезного повода я нигде задерживаться не стану, да еще в такой сложной ситуации, в условиях практически цейтнота, когда счет времени, который раньше шел на дни, сменился счетом на часы... Если меня нет – значит, я что-то откопала, успокаивал себя Григорий Абрамович... Я замечала иногда и раньше, что Григорий Абрамович поглядывает на меня порой с надеждой, особенно – когда все мы вместе оказываемся в тупике...

В его кабинет, где находились раздраженный Григорий Абрамович, привычно унылый Кавээн и растерянный Игорек, я ворвалась с криком: «Я его нашла!»

– Я его нашла, ребята! – орала я не в силах успокоиться. – Мы его возьмем, и возьмем сегодня. Тут ехать всего-то час, от силы – полтора. Дядь Саша, готовь машину!

Кавээн настороженно посмотрел сначала на меня, потом на Григория Абрамовича, и я смутилась. Что это я раскомандовалась, в самом деле? У нас командира группы пока еще не сменили...

Я уже готова была извиниться, но Грэг и ухом не повел на такую откровенную узурпацию мною его командирских прав. Он только кивнул Кавээну, и тот, сорвавшись с места, побежал в гараж. Мне было очень приятно – Григорий Абрамович не задал еще ни одного вопроса, подтвердил мое наглое распоряжение старшим по званию, – все это говорило только о том, что он доверяет и моим выводам, и моей интуиции. А я действительно чувствовала, что сегодня мы возьмем этого террориста и успеем это сделать в отведенный нам срок, выполним приказ...

– Кто? – спросил Григорий Абрамович, вставая из-за стола и доставая из верхнего ящика личное оружие – старенький проверенный «макаров».