И действительно, предсказание святого исполнилось. С тех пор Петр стал часто приходить к преподобному и насыщался его душеполезными наставлениями.
Однажды угодник Божий сказал ему:
— По отшествии моем в жизнь вечную, сие пустынное место будет вознесено и прославлено; над гробом, где будет положено грешное тело мое, воздвигнута будет церковь в честь славного Благовещения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы.
В другой раз к Никандру пришел некий муж, по имени Симеон, желая получить от святого благословение и наставление. Преподобный же, прозрев, что Симеону скоро предстоит кончина, сказал:
— Чадо Симеон, время жизни твоей сокращается, — и, подав ему ножницы, продолжал:
— Ступай в монастырь, какой укажет тебе Господь и восприми иноческий образ, ибо приближается конец жизни твоей.
Услышав то, Симеон отправился в один из монастырей, принял там пострижение и вскоре, причастившись Христовых Таин, с миром отошел в жизнь вечную.
Между тем люди, услышав о подвижнической жизни преподобного Никандра, стали всё чаще и чаще приходить к нему; когда они тихо подходили к его келлии, то слышали, как молится святой, как часто кладет он земные поклоны. Лишь только святой замечал их приход, он делал вид, что спит. Когда приходящий стучался к нему в двери со словами: «Благослови, отче», — Никандр молчал; не отвечал он и на второй раз; лишь только после третьего раза, как будто встав от сна, святой ответствовал:
— Господь наш Иисус Христос да благословит тебя, чадо.
В таких подвигах проводил святой все дни и ночи; никогда не ложился блаженный спать, но если его одолевал сон, то он сидя забывался дремотой, и то лишь на короткое время, а потом опять начинал молиться; свое пренебрежение к плоти Никандр простер до того, что умывал водой только руки и лицо; питался он, по большей части, растениями; когда же благочестивые люди приносили ему хлеб, то преподобный принимал приношение с благодарением; затем давал хлебу высохнуть и в таком виде вкушал его на заходе солнца; жажду он утолял водой; хотя он и вел столь суровую жизнь, однако никогда нельзя было видеть лицо его хмурым, но всегда он светилось радостью и спокойствием; в течение всей великой четыредесятницы святой вкушал только раз в неделю, а в великий пяток он шел в Демьянский монастырь; приобщившись там страшных и животворящих Таин Христовых, он снова уходил к себе в пустыню, считая себя недостойным быть в числе братии сей обители. Одному лишь Богу ведомы труды и подвиги, какие святой Никандр перенес в пустыне. Часто злые духи являлись смущать преподобного и даже наносили ему раны, как то было и со святым Антонием Египетским7]. Подкрепляя подвижника Своего, Господь послал ему в видении преподобного Александра Свирского8]; сей угодник Божий ободрил Никандра на брань с невидимыми врагами. В Евангелии сказано, что род сей ничем не изгоняется, как только молитвою и постом, — сим оружием и преподобный Никандр одержал победу над князем тьмы. Но долго пришлось ему бороться с думами злобы: всякий раз как Никандр хотел отдохнуть от своих трудов, вокруг его келлии поднимался такой шум, что казалось, будто проезжает множество колесниц, или же слышалась игра на тимпанах и свирелях9]. Тогда преподобный начинал читать псалмы Давидовы, и шум прекращался; так злые духи долгое время днем и ночью не позволяли отдохнуть святому до тех пор, пока Божией благодатью он не одолел их в конец. Однажды большой медведь пришел к келлии святого и стал чесаться о нее с такою силой, что келлия стала дрожать и была готова рухнуть. Перекрестив оконце своей келлии и осенив себя самого крестным знамением, святой взглянул, — и видит большого зверя, стоящего у келлии. Тогда преподобный, еще раз ознаменовав себя крестом, вышел из келлии и перекрестил зверя. Будто пораженный какой-то невидимой силой, медведь упал перед святым, стал кротко лизать его честные ноги, а потом удалился в лес. И снова в другой раз ему явился в сенях келлии преподобный Александр Свирский; укрепляя его на подвиги, он сказал:
— Не бойся, брат мой Никандр: с сего времени избавит тебя Господь от всех сетей вражиих.
С того времени святой приобрел такую власть над бесами, что они даже не осмеливались приступить близко к его келлии.
Один человек, по имени Назарий, живший недалеко от келлии преподобного, впал в тяжкий недуг: всё тело его покрыли черви, особенно же большая язва у него открылась на груди, так что можно было видеть внутренности; при сем больной не мог пошевельнуться без страшной боли; столь тяжким недугом Назарий страдал год и шесть месяцев. Домашние его, видя, что Назарий впал в такую неисцелимую болезнь, плакали, не зная чем облегчить мучения болящего. Назарий же, слышав о чудесах и подвижнической жизни святого Никандра, повелел своим домашним отнести себя к преподобному; они исполнили просьбу Назария и, принеся, положили болящего пред келлией отшельника. Когда Никандр вышел из своего жилища, Назарий, собрав все свои силы, стал обнимать и орошать слезами ноги святого, начал просить блаженного, чтобы он помолился о нем Господу. Преподобный же отвечал:
— Назарий, не прикасайся к ногам моим; напрасно ты целуешь их, напрасно ты просишь у меня исцеления, потому что исцеление твое невозможно для человека, он возможно для Бога; Его и должно с верою просить об исцелении. Слыша сие, больной удивился тому, что преподобный знал его имя, хотя прежде никогда не видал его; посему еще усерднее стал просить его.
— Если же ты, отче, — прибавил Назарий, — оставишь меня, то я не уйду с сего места и умру перед твоей келлией.
Тогда преподобный, видя горячую веру Назария, приказал отнести его в помещение для приходящих путников, и сказал ему, чтобы он там постарался заснуть. Но больной отвечал:
— Отче святой, во время всей болезни моей я ни разу не мог сомкнуть глаз моих, как же ты теперь советуешь мне заснуть.
На сие Никандр сказал:
— Еще до прихода твоего я истопил то помещение, ибо мне известно было, что ты прибудешь ко мне; теперь же, пока я отправлюсь помолиться, старайся заснуть, а потом покажешь мне твои раны.
Назарий хотел было сейчас же открыть свою язву, но не мог, ибо рубашка пристала к его телу так крепко, что ее нельзя было оторвать. Увидев то, святой перекрестил рану и отпустил Назария в указанное место, где тот вскоре и заснул крепким сном. А сам преподобный, заключившись у себя в келлии, всю ночь усердно молил Господа, да подаст Он, Единый Целитель всех страждущих, здравие болящему и вместе с тем просветит душевные его очи и укрепит в вере. Скорый на помощь всем, с верою призывающим святое имя Его, Господь услышал молитву раба своего: на утро Назарий, проснувшись, почувствовал себя совершенно здоровым; тотчас встал он на ноги: струп вместе с рубашкой отстал как кора; тогда он горячо начал благодарить Бога, даровавшего ему исцеление, и прославлять Его угодника святого Никандра; преподобный же, не желая себе славы от людей, запретил ему рассказывать о бывшем, — «чтобы не было с тобой еще хуже», — добавил он.
В другой раз один крестьянин Симеон Васильев, человек князя Кострова, пришел к Никандру и горько жаловался преподобному, что у него украли лошадь; святой, услышав о сем глубоко вздохнул; Симеон же продолжал жаловаться и сказал, что с того времени уже прошло пять дней. Тогда Никандр с великим смирением и кротостью стал говорить:
— Не о том, сын мой, должно жалеть, что у тебя украли лошадь; нет, не об украденному должно скорбеть, а об украдшем, ибо человек сделал сие по внушению диавола.
Симеон же с удивлением заметил ему:
— Так ты, отче, скорбишь о человеке, сделавшем похищение?
Тогда Никандр ответил:
— Чадо Симеон, отправляйся в дом свой, украденное у тебя возвратится.
Сии слова святого сбылись: в ту же ночь лошадь сама прибежала домой. Симеон вторично пришел к преподобному, благодарил его и рассказывал о том, что случилось.