«Представим попытку постройки стены высотой 365 м над уровнем моря, содержащей 100 000 м3 бетона. Для начала, старина, подумай, как забетонировать такую стенку. Сооружение должно вмещать десять миллионов кубических метров воды, и для доставки воды на такую высоту потребовались бы насосы весом 650 т, размещенные в подземной пещере длиной 82 м и глубиной 30 м, вмещающей семиэтажный дом…» Это впечатляет. Проект выглядит неосуществимым. В действительности же это описание Круачанской насосной станции в Шотландии мощностью 400 МВт, функционирующей уже 13 лет.
Достоверно, что д-ра Кларка весьма восхищают технические достижения нефтяных компаний. А эти последние не желают видеть никаких конкурентных источников энергии, делающих их присутствие менее желательным.
Затем имеется лобби угольщиков. М-р Алекс Иди, фигура №2 в министерстве энергетики, представляет в парламенте Мидлотиэн[36] и ранее являлся лидером шахтерской группы лейбористской партии. Национальное управление угольной промышленности при поддержке профсоюза горняков копает в Вэйле-Иорк, вокруг Сэлби, и заверения в незначительности ущерба для местности, представленные в ответ на общественный запрос, не оправдываются; местные жители чувствуют, что их ввели в заблуждение. Управление смотрит на Вэйл-Бель-вуар как на очередной объект. Оно имеет также планы в отношении Котсволдса[37], и поговаривают, что Оксфорд расположился на угольном пласте. В один прекрасный день эти планы могут предоставить десятки тысяч рабочих мест (с членством в профсоюзе горняков), если общество сознательно решит, что надо уничтожить сельские ландшафты и приговорить армию людей к работе под землей в нечеловеческих условиях.
Ни один из факторов не следует преувеличивать. Речь идет о достойных людях, теснейшим образом связанных с нашим будущим и обеспокоенных, поелику они являются государственными служащими, ответственностью за рекомендацию экспериментальных проектов огромной стоимости. Позиция их к тому же не облегчается давлением различных конкурирующих группировок.
Рассмотрим цепь возражений, которые возникают в предположении, что программа размещения в море полномасштабных моделей либо их элементов будет развертываться по мере их производства, обеспечивая непосредственное продвижение проекта:
(1) «Мы можем наделать ошибок». Да, можем, и самый резкий ответ на это представил Коккерель, рискнувший собственными средствами до того, как правительство поддержало его проект. В любом развитии, если оно происходит без оглядок, есть элементы риска. Однако в государственном аппарате не согласятся с этим. «Статьей расходов это не предусмотрено», — говорят там. Но изобретатели должны иметь право на ошибку. Ведь мы знаем, что производство электроэнергии возможно. К этому следует добавить, что, пока эти устройства не испытаны в открытом море, любое гидравлическое и численное моделирование будет расточительством, ибо море всегда имеет неожиданный трюк в рукаве. Ничто не заменит реального океана.
(2) «Первые устройства будут неэффективны». Из всех это слабейший аргумент. Лучший ответ дал Солтер: «Эффективность сама по себе не рассматривается, если за волны платят боги». Как говорит Коккерель, «не всегда обязательно стандартизировать. В железнодорожной системе, например, принятые нормы жестко закреплены. В волновой энергетике можно создавать последовательность устройств в рамках одной установки, улучшая ее элементы независимо. Это одна из восхитительных сторон проекта». Известно также указание Гленденнинга на то, что «модульная» структура установок позволяет воспроизводить усовершенствованные варианты, в отличие от приливной станции, требующей огромных и заранее определяемых капиталовложений.
(3) «Волны никогда не внесут основного вклада в удовлетворение наших энергозапросов или во всяком случае не внесут его до 2020-2030 гг.». Так и будет, если правительство не сдвинется со своей сегодняшней осторожной позиции. Но мы знаем, что вдоль наших берегов имеется энергия мощностью 120 ГВт, и никто еще не представил убедительного довода против того, чтобы заполучить значительную часть этой энергии. Если мы начнем осуществлять программу с таким же напором, который проявила Япония, то сможем построить в море станцию мощностью 1500 МВт в течение двух лет.
Итак, о какой программе нам надлежит думать? Решительный министр энергетики должен, на мой взгляд, действовать так, как будто идет война. Ему надлежит представить себе, какие действия он предпринял бы сегодня, если бы, например, Ближний Восток подвергся ядерному нападению, страны Общего Рынка потребовали бы доли в наших нефтяных и угольных запасах и энергетический голод, который рано или поздно придет, — уже наступил.
Тогда будет поздно размышлять над тем, как отобрать энергию от волн, но, несомненно, он попытается это сделать. Он соберет вместе Солтера, Коккереля, Рассела, специалистов из Национальной инженерной лаборатории и Института океанографических наук из Харуэлла и скажет им, как Бивербрук[38] говорил самолетостроителям во время войны: «Вы обладаете высшим приоритетом. Скажите, что вам требуется, — и вы это получите. Деньги дешевле времени».
На таком совещании могла бы родиться следующая программа.
Солтер скромно испросил бы один миллион фунтов для постройки своей полномасштабной «связки уток», и эту сумму ему могли бы и должны были бы дать завтра же, невзирая на то, идет война или нет. Если бы на него давили, говоря, что кризис требует установки генераторов в море, он, пожалуй, ответил бы, что считает возможным построить цепочку из 50 уток в качестве эквивалента станции мощностью 30 МВт, которая обошлась бы в 30 миллионов фунтов. Это недорого, но даже если бы стоимость ее оказалась вдвое выше, все равно в правительственных расходах этот пункт был бы ничтожным.
Коккерель сказал бы, что он может сделать настоящий плот за 5 миллионов. Производительность его будет ниже, чем производительность уток, — лишь 2 МВт. Но известно, что плот уже испытан в защищенных водах Солента, и простота, с которой может быть налажено его массовое производство на судостроительных верфях, должна побудить Коккереля представить свои соображения о модификации плотов различных размеров, отвечающих различным условиям эксплуатации. Это подразумевает большие затраты. Приблизительно, за 65 миллионов фунтов можно построить линию плотов, вырабатывающих 30 МВт энергии, что сравнимо с цепочкой уток Солтера.
Осциллирующий водный столб обычно считается самым простым с инженерной точки зрения. Стоимость японской программы производства полномасштабного генератора к 1983 г. исчисляется в 20 миллионов фунтов. Гленденнинг подсчитал, что для получения мощности 6 МВт потребуется столб (либо корабль) размером 220x33 м, что значительно превышает модель «Каймей», вчетверо менее производительную. Если мы хотим превзойти Японию, то надлежит настроиться на проект такого типа, для которого цифра 60 миллионов опять-таки окажется его ориентировочной стоимостью.
Гис-выпрямитель, или затвор Рассела, сложнее других для такого рода оценок. Несомненно, имеет смысл предоставить Расселу достаточную сумму, чтобы построить этаж клапанов натурального размера и посмотреть, как они функционируют. Это выльется в несколько миллионов фунтов. Последующее определилось бы стоимостью капитального строительства «блока камер» на морском дне.
Есть и другие экспериментаторы, заслуживающие поддержки — из концерна Викерс, Ланкастерского университета, Имперского колледжа, Суссекского университета и других центров, — которые могли бы внести большой вклад в проект. В настоящее время, однако, все они позади основной четверки и для их финансирования требуется больший прогресс.
Итак, можно видеть, что правительственная программа, рассчитанная на затрату 200-250 миллионов долларов, может столь преобразить энергетическую картину, как этого нельзя было бы сделать подобными инвестициями в любые альтернативные источники — в том числе атомные или «доброкачественные».