Наконец в дверь постучали, и Кэрен ввела юную пару. Вид у них был немного оробевший, как у большинства людей, проникающих в святая святых управления полиции. Чедвик представился и попросил их присесть. Обоим было немногим за двадцать — молодому человеку в темном костюме, с аккуратной короткой стрижкой и девушке в белой блузке и черной мини-юбке; ее темные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, стянутый красной лентой. Рабочая одежда. Они назвались: Иэн Тилбрук и Джун Беттс.
— Вы сказали, что пришли по поводу убийства в Бримли, — начал Чедвик.
Глаза Иэна старательно избегали взгляда Чедвика, а Джун играла с сумочкой, лежащей у нее на коленях. Однако именно она заговорила первой.
— Да, — произнесла она, покосившись на Тилбрука. — Я понимаю, мы должны были обратиться к вам раньше. Мы там были.
— На фестивале?
— Да.
— Как и тысячи других людей. Вы что-то видели?
— Не то чтобы, — ответила Джун. Она бросила еще один взгляд на Тилбрука, внимательно изучавшего пейзаж за окном, набрала побольше воздуха и заговорила снова: — Кто-то украл наш спальный мешок.
— Так-так, — отозвался Чедвик с внезапным интересом.
— В газетах же просили сообщать обо всем странном, а это странно, правда?
— Почему вы не заявили раньше?
Джун опять глянула на Тилбрука:
— Знаете, он не хотел в это ввязываться, потому что ждет повышения в компании «Коппер уоркс» и думает, что у него будет меньше шансов, если узнают, что он ходит на рок-фестивали. Решат, что он — наркоман-хиппи. Да еще и подозреваемый в убийстве.
— Да не поэтому! — вступил Тилбрук. — Я сказал, что скорее всего это ерунда, подумаешь — спальник, но ты все не унималась. — Он посмотрел на часы. — А теперь я опоздаю на работу.
— Не беспокойтесь об этом, приятель, — успокоил его Чедвик. — Лучше расскажите мне все подробно.
Тилбрук помрачнел, но тут вмешалась Джун:
— В газетах писали, что найден синий спальник «Вулворт», а у нас был как раз синий, из «Вулворта». Вот я и подумала… ну, знаете…
— Сможете его опознать?
— Не уверена. Вряд ли. Они же все одинаковые, разве нет?
— Полагаю, вы оба… э-э… Он ведь достаточно большой, чтобы в него поместились двое… Вы провели в нем какое-то время в выходные?
Джун покраснела:
— Да.
— Тогда в нем должны были остаться следы, которые мы сможем соотнести с вашими данными. Но вам все равно придется на него взглянуть.
Джун вся сжалась:
— Вряд ли я смогу! А там?.. Ну то есть… это в нем ее?..
— Там не так много крови, вы ее и не заметите.
— Хорошо. Наверное, тогда смогу.
— Но сначала сообщите мне кое-какие детали. Начнем со времени. Когда пропал спальник?
— Точно не скажу, мы за временем не следили, — заявил Тилбрук. — Но это было в воскресенье поздно ночью.
— Откуда вы знаете?
— Играли «Лед Зеппелин», — объяснила Джун. — Это была последняя группа из тех, что выступали, и мы пошли посмотреть, нельзя ли подобраться поближе к сцене. А вещи оставили, решили, что если найдется местечко, то кто-нибудь из нас пойдет и принесет их, пока другой будет сторожить место. Мы, конечно, ничего не нашли, впереди была такая толкучка. А когда вернулись обратно, спального мешка не было.
— Какие еще вещи были у вас с собой?
— Рюкзак, а в нем — кое-какая одежда, бутылка шипучки и сэндвичи.
— И все это осталось нетронутым?
— Да.
— Где вы сидели?
— На самой опушке леса, примерно на полпути между сценой и дальним краем поля.
Близко, подумал Чедвик, ощущая волну возбуждения, очень близко. Значит, убийца прошел двести ярдов, продираясь сквозь густой лес, добрался до края поля и нашел спальный мешок. Он искал именно спальник? Наверняка он знал, что они тут есть у многих. К тому времени стемнело. Толпа зрителей была захвачена музыкой, все внимание было сосредоточено на сцене, так что человеку, едва заметному в темноте, легко было стащить спальник, даже если его хозяева сидели неподалеку, и потом ускользнуть обратно в чащу.
Переправить его обратно на поле, когда в нем уже лежала жертва, было, разумеется, труднее, и Чедвику так хотелось надеяться, что кто-нибудь заметил фигуру, волочившую по земле или несшую на плече спальный мешок. Почему никто не сообщил ни о чем подобном? Вероятно, свидетели не сочли увиденное подозрительным или попросту хотели избежать любых контактов с полицией. Тут могли сыграть свою роль и наркотики. Возможно, тот, кто это видел, был совершенно не в состоянии понять, что мелькнуло перед его глазами. С другой стороны, убийца мог подождать, пока «Лед Зеппелин» доиграют и народ начнет разбредаться по домам. После этого было уже легко подкинуть спальник. Но, как бы это ни случилось на самом деле, больше всего преступнику помогло то, что ни один из собравшихся двадцати пяти тысяч человек не ожидал увидеть, как кто-то тащит по траве труп в спальном мешке.
Конечно, преступник рисковал: люди могли увидеть, как он крадет мешок, и поднять шум. Но было слишком темно, чтобы суметь описать похитителя, и потом, у этих хиппи, судя по опыту Чедвика, было весьма бесцеремонное отношение к частной собственности. Кроме того, кто-то мог наткнуться в лесу на тело, пока убийца ходил за мешком. Однако даже в этом случае преступник всего лишь потерял бы возможность замести следы, создать впечатление, будто девушку убили на поле, прямо в спальнике.
Понятно, что они имеют дело не с криминальным гением, однако убийце явно благоприятствовала удача. Даже если бы он не отвлек внимание от места преступления и кто-нибудь нашел труп в лесу, все равно не было никаких улик, которые позволили бы связать с ним этот труп, и полиция была бы сейчас точно в таком же положении. Правда, теперь у них есть эта пара — Джун Беттс и Иэн Тилбрук. На то, чтобы отмести ложные следы и понять, где на самом деле убили жертву, потребовалось не так уж много времени, и сейчас, как надеялся Чедвик, попытка запутать след давала им ключ. Теперь полицейские гораздо лучше представляли себе, когда было совершено убийство, однако по-прежнему не знали, что сталось с ножом.
— Давайте все же попробуем уточнить время, — попросил он. — Сколько времени группа провела на сцене?
— Трудно сказать, — ответила Джун, глядя на Тилбрука. — Они долго выступали.
— Они играли «Не могу тебя бросить, детка», когда мы двинулись посмотреть, нет ли местечка поближе к сцене, — сообщил Тилбрук, — а когда мы вернулись, они ее еще не закончили. По-моему, это была у них вторая вещь в программе, а первая была довольно короткая.
Чедвик понятия не имел, сколько длятся такие песни, но он сообразил, что, вероятно, сможет получить хронометраж композиций у Рика Хейса, с которым все равно собирался снова поговорить. Пока же ему было достаточно и этих сведений.
— Значит, примерно между часом ноль пятью и половиной второго?
— У нас не было часов, — ответила Джун, — но если вы говорите, что они начали в час, тогда да, прошло минут двадцать с начала их выступления, где-то так.
Следовательно — час двадцать, а значит, Линду, видимо, убили между часом ночи, когда группа начала играть, и этим временем. Чедвик показал посетителям ее фотографию.
— Вы когда-нибудь видели эту девушку? — спросил он.
— Нет, — ответили они в один голос.
Тогда Чедвик достал снимки Линды с незнакомыми ему людьми:
— Узнаёте кого-то?
— Разве это не?.. — начала Джун.
— Очень может быть, — подтвердил Иэн.
— Так кого вы узнали? — поторопил Чедвик.
— Вот этих ребят. Они из «Мэд Хэттерс», — пояснил Иэн. — Терри Уотсон и Робин Мёрчент.
Чедвик вгляделся в фотографию. Он планировал побеседовать с «Мэд Хэттерс» сегодня днем.
— Хорошо, — произнес он, вставая. — Теперь, если вы не против, давайте спустимся в хранилище вещественных доказательств, и вы посмотрите на спальный мешок.
Они неохотно двинулись за ним.
— Я знаю, что вам надо успеть на поезд, — сказала суперинтендант Катрин Жервез рано утром в понедельник, — но я хотела бы переговорить с вами, перед тем как вы отправитесь.