И тогда Кристина набросилась на него, что совсем не удивило Антона. Ведь он сам провоцировал ее с того момента, как она вошла сюда.
Не тратя особых усилий, Антон лишь обхватил ее обеими руками и приподнял, оторвав от земли. Теперь их глаза оказались на одном уровне. Ее лицо было белым от ярости. Кристина попыталась ударить его, на что Антон лишь рассмеялся в ответ, а затем внезапно лизнул языком ее губы.
Кристина совершенно обезумела от такой бесцеремонности. Ее всю затрясло. Антон снова сделал то же самое, только на сей раз его язык жадно вторгся внутрь. Он медленно понес ее в глубь комнаты.
Хотела ли она оторвать его губы от своих? Нет. Она привлекла его еще ближе, прижимала еще крепче. Антон слишком хорошо знал, что заставляло кипеть ее плоть!
Они достигли двери в жилую часть номера. Антон прижал Кристину спиной к двери, чтобы освободившейся рукой нашарить дверную ручку. Ощутив под ногами пол, она и не думала отпускать Антона. Они долго стояли у двери, жадно целуясь. За это время Антону удалось снять с нее жакет. На юбке он расстегнул молнию, и та с шорохом соскользнула на пол.
Страстная дикарка тем временем дрожащими от нетерпения пальцами сняла с него пиджак. Антон освободил ее волосы от заколки, и они рассыпались темным струящимся потоком по его рукам. Она занималась пуговицами на его жилете, когда Антон поднял ее снова. Кристина крепко обхватила его ногами за талию и, схватив зубами его верхнюю губу, прикусила ее.
Было больно. Кристина хотела, чтобы так и было. Антон только успел выругаться, как она снова укусила его. Когда он попытался отклониться, Кристина охватила его голову обеими руками и с жадностью хищного зверя впилась в его губы.
Она явно сходила от него с ума. И Антону это нравилось. Опьяненный желанием, он инстинктивно двинулся в спальню. Там он опустил Кристину на кровать и опустился вслед за ней. Прервал поцелуй, чтобы посмотреть на нее. Кристина тяжело дышала.
— Так ты остаешься или уходишь? — произнес Антон ледяным тоном.
Соглашайся или уходи. Бери этого мужчину тогда, когда ты знаешь, что тебе не следует этого делать. Соглашайся на все, что он преподносит тебе на блюде мести, зная, что тебе все равно рано или поздно придется уйти.
Снова.
— Так ты остаешься?
Кристина не ответила. Она обняла его за шею, привлекла к себе и поцеловала. Был ли это ответ?
Кинселла Лэйн уже долго стояла в дверном проеме. Наблюдая за Антоном и Кристиной холодным взглядом, полным ненависти, она слышала все, о чем они говорили.
Кинселла хотела Антона с того момента, как впервые его увидела. Тогда она была еще рядовой секретаршей в «Скотт-Ли-Банке», но она долго и упорно трудилась, чтобы попасть в круг тех избранных, кого Антон лично отбирал на ответственные должности. Она внимательно изучила женщин, находившихся рядом с Антоном. Ему нравились блондинки. Она стала блондинкой. Ему нравились стройные, элегантные и утонченные женщины. Кинселла научилась, как достичь этой элегантности и утонченности. Она лепила, оттачивала и полировала себя, чтобы удовлетворять его предпочтениям. И Антон стал замечать ее. Кинселла видела, как теплел его взгляд, когда он смотрел на нее. Она чувствовала, что его интерес к ней начинает обретать все большую силу.
Когда Антон взял ее в Рио, Кинселла подумала, что едет с ним потому, что он уже готов сделать их отношения более близкими. Теперь же она наблюдала за тем, как Антон обнимал полную противоположность того, что его обычно привлекало в женщинах. Маленькая, темноволосая. Вдобавок ко всему одежда ее была ужасной. Волосы в беспорядке завивались крупными кольцами, а груди были слишком большими. А в том, как она целовала, обнимала и разговаривала с ним, не было и намека на утонченность. Но Антон был от нее без ума!
Рельефные мускулы Антона содрогнулись, когда он первый раз вошел в Кристину, и стон наслаждения прокатился эхом по спальне.
Кинселла с отвращением отвернулась и ушла так же тихо, как и появилась, перешагнув через разбросанную на полу одежду, даже не позаботившись прикрыть двери.
Войдя в кабинет, она открыла сейф и достала бумаги, которые Антон положил туда сегодня утром, после встречи с неким Санчисом. Через десять минут Кинселла положила документы обратно, подошла к телефону и набрала лондонский номер.
— Миссис «Скотт-Ли»? — спросила она. — Я полагаю, вам следует знать, что ваш сын намеревается жениться на бразильянке. На молодой вдове по имени Кристина Ордонис.
После долгой паузы тихий дрожащий голос спросил:
— Ее зовут Ордонис? Вы уверены?
— Да, — подтвердила Кинселла.
— Вы сказали, она молода? Сколько ей лет?
— Примерно моего возраста, миссис «Скотт-Ли», — ответила она. — Я так понимаю, ее муж был преклонного возраста, когда она вышла за него, желая завладеть его состоянием. Я уверена, что это не совсем та женщина, которую вы бы хотели видеть женой вашего сына.
Мать Антона промолчала. Прошло еще время, прежде чем она ответила:
— Я вылетаю к вам ближайшим самолетом. Спасибо, что помогаете мне, мисс Лэйн…
— Что ж, это стоило того, чтобы ждать шесть лет, — промолвил Антон.
— Не говори ничего, — сказала Кристина. Может быть, она была права. Слова только все портят. Перевернувшись на спину, он увлек Кристину с собой, и они так и оставались лежать вместе, не желая отпускать друг друга.
— Ты говорила, что все еще любишь меня, — произнес Антон лениво.
— Не говорила! — ответила Кристина, оторвав голову от его плеча и бросив на него яростный взгляд.
— Говорила, — сказал он, и, прежде чем Кристина снова успела возразить, Антон наложил на ее губы жаркий поцелуй. Несколькими секундами позже все началось снова. Медленно, страстно, неукротимо — именно так, как она и мечтала.
Мария Феррейра «Скотт-Ли» стояла у туалетного столика у себя дома. В руках у нее была маленькая бандероль от «Эстес и партнеры», адвокатской конторы из Рио-де-Жанейро. Бандероль прибыла в тот день, когда ее сын улетел в Бразилию. В ней оказались футляр и письмо. В футляре было изумрудное кольцо удивительной красоты, инкрустированное бриллиантами. Письмо было адресовано ей лично и написано рукой самого Энрике.
«Не вмешивайся в то, чего ты пока не понимаешь, Мария, — писал Энрике. — Наш сын женится на вдове Васко Ордониса, и ты забудешь это имя, если тебе дороги чувства нашего сына». Но Мария не могла забыть Васко Ордониса. Она не могла забыть, что Антон был бы его сыном, если бы она не встретила Энрике…
Да, жизнь иногда преподносит сюрпризы, подумала она и опустилась на стул. Энрике был самым красивым мужчиной, которого Мария когда-либо встречала. Знакомство с ним на ранчо Васко превратило ее жизнь в кошмар. Будучи влюбленной в Васко и помолвленной с ним, она все же поддалась очарованию Энрике и оказалась в его постели. Когда она забеременела, ей пришлось рассказать об этом Васко. Вполне естественно, что он выгнал ее.
— Отправляйся обратно в сточную канаву, там тебе самое место!
Себастьян пришел ей на помощь. Именно он, милый Себастьян, увез ее из Рио в Англию. Он приехал в Бразилию покупать лошадей у Васко. Вернулся же с опозоренной, беременной женщиной.
И вот жизнь сделала еще один виток, и имя Ордонис снова возникло в ее судьбе. Кто эта женщина? Как Энрике узнал о ней? Как он направил их сына к ней? Что это за игра?
Она молода, сообщила Кинселла Лэйн. Васко был довольно состоятельным мужчиной. Он занимался дрессурой лошадей для поло в качестве хобби, а не для заработка. Кто эта женщина, которая вышла замуж за старика, если не циничная охотница за приданым? Раз она смогла заполучить деньги Васко, не хочет ли она еще прибрать к рукам и деньги Антона? Мария посмотрела на футляр, а потом продолжила читать.
«…Это тебе, Мария, в знак искренней благодарности за сына, которого ты мне подарила, и в знак моего сожаления о том, чего ты лишилась из-за меня. Наш сын вырос похожим на меня. Он должен это знать. Он заслуживает того, чтобы получить часть своего наследства. Васко закончил плохо. Однажды ты поблагодаришь меня, что я спас тебя от него. Подумай об этом, когда встретишься с его вдовой. Она не такая, какой кажется, и заслуживает твоей жалости».