Толян попал под раздачу случайно. С неделю назад, после ограбления со стрельбой обменного пункта в столице, по Москве и области был объявлен план «Перехват». В это время Толян на своей тонированной девятке цвета «мокрый асфальт» возвращался в Москву из Апрелевки, где у него жила давняя зазноба. По дурости у него при себе был пистолет Макарова, с которым его благополучно приняли на посту ДПС, усиленном, в связи с дерзким ограблением, бойцами ОМОНа. Толян было попытался качать права, но угрюмые и неразговорчивые омоновцы быстро восстановили статус-кво, от души отпинав его подкованными ботинками сорок четвертого размера.
Грека взяли за вымогательство. Бригада Зеленого, в которой он состоял, контролировала солидный кусок Внукова, обложив местных коммерсантов непомерной данью. Запуганные владельцы ларьков, магазинов и парикмахерских кряхтели, но платили, а куда им было деться – жить-то хочется. В общем, бригада Зеленого жила, не тужила. Случались, конечно, и проблемы, когда некоторые коммерсанты начинали спорить по поводу размеров дани, но бандиты решали такие вопросы быстро и показательно жестко – так, чтобы другим было неповадно. Вот и на этот раз, когда возникла непонятка с хозяином одного магазина, который отказался платить по новому тарифу его начали жестко прессовать. Всего то и дел – сначала молодчики с битами в руках разгромили торговый зал, потом избили самого коммерсанта, и наконец пригрозили вывезти того в ближайший лес с билетом в один конец…
Вконец затурканный бандюками коммерс, по совету коллеги по несчастью, решил встать под ментовскую крышу и отнес заяву в областной РУБОП. Менты оказались людьми конкретными: выяснив детали наезда, они снабдили коммерсанта звукозаписывающей аппаратурой. Записав угрозы хозяину магазинчика со стороны бандитов, они дождались, когда тот передаст им меченные деньги и провели быстрое и эффективное задержание, хорошенько попинав и закрыв Грека и еще пару быков, приехавших вместе с ним продолжить воспитание строптивого комерса.
И Грек и Толян у себя в бригадах на первых ролях никогда в жизни не ходили, и поэтому рассчитывать на то, что их быстро отмажут, им не приходилось. Учитывая это, им нужно было как-то устраиваться в новом для себя мире. В ИВС они оба заехали недавно и в тюремных реалиях секли очень слабо, свято веря, что физическая сила и наглость откроют им путь к почету и уважению. Очутившись в одной хате с Кизюмом, они сразу же попали под его влияние, так как тот, по их мнению, был человеком весьма опытным и авторитетным. Вскоре вся эта «святая» троица, жестко подавив в зародыше слабые ростки недовольства, смогла навязать смирным в общей массе обитателям камеры свою волю. Особого беспредела они, конечно, не допускали, ограничившись «добровольной» экспроприацией в общак существенной части передач с воли. Коме того, неплохо катавший в карты Кизюм обыграл в чистую и поставил в обязаловку большую часть сидельцев.
– Что, тоже не нравится?
Егор поймал на себе внимательный взгляд невзрачного с виду мужичка с недавно отросшим ежиком седоватых волос на остренькой шишкообразной голове. Мужик сидел с ним рядом и указывал своими выцветшими голубыми глазами прямо на Кизюма.
– А что он, баба, чтобы мне нравиться? – усмехнулся в ответ Егор.
– Беспредельщик он, баклан фуфельный, – с ненавистью сказал, словно выплюнул, мужик, посмотрев Егору прямо в глаза.
– В смысле? – не понял соседа Егор.
– В том смысле, что он как сюда зарулил, то сразу скорешился с двумя рогометами, этими баранами безмозглыми Греком и Толяном, и они втроем подмяли под себя всю хату. Кизюм тут в карты обыграл всех пацанов, обчистил просто до нитки. У пацанов и так уже были думки, что он катает, а потом, когда его Геша на финте поймал, то он, сучара, со своими быками Гешу офоршмачил. Кинули ему предъяву, что он честного арестанта парафинит, и окунули головой в очко. Теперь Геше что здесь, что в другом месте кранты. Был мужиком, а стал офоршмаченым чертом, после этого его место только под шконкой.
– Геша, это тот парнишка, который около очка сидит? – на всякий случай уточнил Егор.
– Ага. Жаль пацана, но ничего уже не сделаешь, доля значит у него такая, – кивнул головой мужик.
– А этот Кизюм еще обязательно нарвется, такие беспредельщики, как он, рано или поздно сами под шконкой или в петушатнике оказываются.
– А что же остальные не подписались за Гешу, когда его головой в очко макали?
– А кто здесь за другого подпишется? – пожал плечами мужик.
– Кизюм вместе со своими отморозками сейчас сила, и никому не хочется очутиться рядом с Гешей. В тюрьме, паря, каждый за себя, хоть многие и утверждают обратное…
– А зачем ты мне это рассказал? – поинтересовался Егор, небрежно почесав пальцем нос.
– Меня-то все это как касается?
– Пока никак, но я краем уха слышал, что Кизюму приглянулось твое одеяло, оно у тебя и впрямь козырное, так что если он к тебе подкатит насчет одеяла, ты особо не кобенься. Хрен с ним с этим одеялом, да и Кизюм свое еще когда-нибудь получит, а вот тебе здесь дальше жить…
– Спасибо за предупреждение, – улыбнулся Егор и протянул собеседнику руку.
– Меня Егором кличут, а тебя как звать?
– Миша, – скупо улыбнулся тот в ответ.
Предупреждение соседа не особо напрягло Егора. В том, что он сумеет за себя постоять, он был уверен, но на всякий случай Егор решил немного размяться. Он встал и стал прохаживаться по камере, разминая затекшие от долго сидения ноги, незаметно для окружающих разогревая тело и прорабатывая суставы. Изометрическая гимнастика, к которой приучил его Петрович, подходила для этих целей как нельзя лучше.
Спустя пару часов после жиденького ужина, к Егору снова подкатил смотрящий вместе со своими горилоподобными «торпедами». Сидевшие рядом с Егором мужички поспешили отодвинуться в сторону.
– Слышь, брателла, в картишки перекинуться не желаешь? – растянул свои тонкие губы в гаденькой ухмылке Кизюм, присев рядом с Егором. Грек и Толян остались стоять.
– Нет, спасибо, я не играю, – отрицательно покачал головой Егор.
– А что так, ты чо бля очкуешь что ли? – вмешался в разговор Грек, огромной башней нависая над Егором и небрежно поигрывая своими внушительными бицепсами.
– Нет, я просто вообще не играю, – смерил его взглядом Егор.
– А чо тогда так дерзко смотришь? – продолжал докапываться Грек.
– Да не нравишься ты мне, свет ты, понимаешь, мне загораживаешь, и воздух портишь… – демонстративно сморщил нос Егор.
– Я в натуре не понял, ты чо, падла, типа на меня наехать хочешь? – начал заводиться Грек, придвинувшись поближе.
От здорового накачанного бандюка, обозленного дерзостью со стороны не производящего особого впечатления новичка, явно веяло угрозой, но Егор, не реагируя на неё, остался сидеть на своем месте. Он решил не начинать драку первым, несмотря на то, что инструктора в таком случае ему советовали всегда бить на опережение, не давая противнику возможности начать атаку. «Пусть ударит первым, и потом я всю эту поганую кодлу с дерьмом смешаю» – отстраненно думал он, отслеживая мельчайшие движения окружавших его людей.
– Остынь, Грек, оставь пацана, что ты в самом деле из-за фигни хипешуешь, ну посмотрел он на тебя, ну и что такого, – Кизюм миролюбиво поднял руку и повернулся к Егору.
– А ты, братишка, лучше не зли его, он у нас нервный, ненароком и зашибить может. Хватит нам уже одного обиженного.
Кизюм с намеком кивнул в сторону скорчившегося на бетонном полу Геши и, после небольшой паузы, неторопливо продолжил.
– Я вот еще по какому делу, козырное у тебя одеяло… Давай меняться, я тебе хавчика подгоню, чаю там, сигарет, колбасы, а ты мне свое одеяло взамен. Ну чо, согласен?
– Нет, спасибо, не нужно мне твоего хавчика, а одеяло мне самому пригодится.
– Не, ну чо ты в натуре ерепенишься? – недоуменно пожал плечами Кизюм, недоуменно оглядывая своих корешей.