Глава 7. От страха к любви
Однажды произошло вот что. Женщина судилась с Муллой Насреддином. Мулла всё яростно отрицал. Наконец судья спросил:
— Скажи только одно: спал ты с этой женщиной, Насреддин?
Насреддин ответил:
— Нет, ваша милость, не сомкнул глаз.
— Мои проблемы тянутся из детства. Жизнь родителей не сложилась. Я считала отца плохим человеком, с которым не стоит общаться, завидовала полноценным семьям, комплексовала и отвечала на вопросы об отце с таким чувством, как будто он умер. Сейчас я живу с чувством вины перед ним за то, что не ценила его. С самого детства нам с сестрой говорили, что мы очень красивы, и я вела себя высокомерно. Мне казалось, что я всего добьюсь своей внешностью. Когда это не удавалось, я чувствовала боль, входила в ступор, потому что внутри была пустота. Еще была вина перед мамой за её неоправданные ожидания моих больших успехов в спорте. Для меня самыми страшными были четыре вещи: тюрьма, проституция, наркомания и нищета. Сейчас я вижу, что начинаю делать вещи, которые всегда осуждала. Пробовала наркотики, до иглы, правда, не дошла. Начала употреблять спиртное в больших количествах. Осуждая проституцию, сама поступила подобным образом. Встретила человека, полюбила его, но уехала в Америку и изменила ему там с другим. Это было очень сильным толчком к пониманию того, что любить можно ни за что — просто так. И тогда мне захотелось разобраться в своём внутреннем мире, в том, что приводит нас к тем или иным поступкам, что нами руководит. Я живу с большим чувством вины за то, что делала вещи, которые сама же и осуждала. Во мне затаился страх перед теми пунктами в списке, до которых еще не дошла.
— Чего боитесь, то и получаете. Как вы это проживаете?
— Сначала ничего не осознаётся. Но когда это накапливается, то понимаешь, что дальше идти некуда.
— Вы поступили так же, как и люди, которых вы осуждали. Вы пережили этот опыт. Это страшно?
— Потом страшно.
— Потом, когда вы начинаете думать, что нельзя было этого делать. Но само по себе это — страшно?
— Нет. Но, делая это, я не задавала себе вопрос: «Готова ли я потерять то, что имею?»
— А почему вы должны это потерять?
— Потому что боюсь потерять из страха перед одиночеством.
— Есть представление о том, что муж не должен гулять от жены, а жена от мужа. Это рамки. И в них проходят свои уроки очень многие люди. Они делают то, что запрещено, а потом испытывают вину. Если вы останетесь в таких рамках, то будет то же самое. Вы будете бояться и от этого делать то, чего боитесь, потом винить себя, потом опять делать и так далее. А если увидеть, что это просто рамка?
— Я вижу, но страх не уходит.
— Вы готовы дать свободу своему партнеру?
— Нет. Внешне это выглядит так: я говорю ему: «Делай, что хочешь», но внутри нет на это разрешения или, если это произойдет, я уйду от него или поступлю точно также.
— И это будет продолжаться до бесконечности. Зачем вы сошлись? Чтобы удерживать друг друга в жёстких рамках?
— Чтобы быть свободными и счастливыми.
— Если это так, что мешает этому?
— Эти ограничения.
— Совершенно верно. Чем больше человеку будут запрещать делать что-то, тем больше он будет стремиться нарушать такой запрет. Именно страх перед нарушением запрета будет толкать его, и он будет его нарушать. Если запрет убрать, то станет ли он его нарушать?
— Он даже не задумается об этом.
— Да. Запреты получает каждый ребёнок при формировании его личности или, по-другому, при воспитании. При осуждении и запрете на что-то, у него возникает фиксация внимания на этом, и он начинает бороться с собой. Так происходит обучение борьбе с самим собой и миром.
Но бороться можно только с тем, что есть, значит, надо создавать запретные ситуации, чтобы бороться с ними. Опять создать и опять бороться и так далее. Мы сейчас пришли к начальным запретам, которые были вложены в ребёнка. Если вы хотите снять их с себя, то сделать это можно, только сняв их с других.
Другие люди — это я. Мы вступаем в отношения с другими людьми, чтобы проявить себя такими, какими себя воспринимаем. У вас есть представления о себе, и вы хотите реализовать их практически.
Допустим, вы не любите себя, что собственно и прививается с детства через осуждение. Например, вы не любите себя за то, что вы проститутка, наркоманка, не состоялись в жизни. Всё это формы нелюбви к себе. Вступая в отношения с другими людьми, как вы будете проявлять себя в них?
— Так же.
— Да. Потому что вы хотите удостовериться в том, что вы — это вы. А вы думаете, что вы проститутка, наркоманка и, значит, по отношению к другим будете действовать так, чтобы показать им, что вы есть это. Все отношения с другими людьми — это отношения с самим собой. Поэтому разбираться надо, прежде всего, с собой, иначе разобраться с другими невозможно.
Изменить что-то можно только через себя. Вы заглядываете внутрь себя и видите запреты, осуждение, вину. Вы видите, что не любите себя, и поэтому не можете любить других.
Появляется чувство вины за то, что вы плохой. Это внутренний механизм, который вкладывается в ребёнка и работает всю жизнь. Такой механизм постоянно вызывает у вас переживание чувства вины за то, что вы делаете не так, как от вас требовали.
Вина — это следствие осуждения. Теперь вы сами осуждаете себя и за это чувствуете вину. Надо увидеть, как мы делаем себя несчастными, потому что на самом деле мы другие. Но, воплощаясь на земле, мы получаем некие программы разделения и нелюбви. Чтобы увидеть эти программы, надо начать видеть их внутри себя. Тогда вы видите, как они работают.
— Иногда обманываешь саму себя. Кажется, что видишь, но на самом деле…
— Изначальными являются заложенные в программу представления о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Такие представления определяют ваше восприятие самой себя. Например, зная о том, что проституция — это плохо, вы начинаете думать: проститутка вы или нет. Такие мысли начинают создавать соответствующий опыт и его проживание.
— Так оно и есть. У меня бывает такое. Тогда мне кажется, что это нормально, что этим можно заниматься. Но одновременно выступает другая сторона и говорит, что это ненормально.
— Вы и прокурор, и подсудимый. Когда вы делаете то, что нехорошо, то ваш прокурор обвиняет, а подсудимый испытывает вину.
— Мне очень хочется избавиться от чувства вины, но боюсь, что не получится, не приживётся то, о чем мы говорим.
— Ваша программа защищает себя. Каким образом? Опять же двойственным: одна сторона говорит, что у вас получится, другая — что не получится.
— У меня это получится, потому что я этого хочу.
— Кто я?
— Мой внутренний мир.
— А что это такое?
— Моя душа.
— То, о чем мы сейчас говорили, не душа, а личностная программа.
Душа, ставшая человеком и попавшая в мир разделенности, забывает саму себя. Она спит и ей снится сон, в котором она борется сама с собой, пытаясь выжить. Мы сейчас пытаемся вспомнить себя как Душу и вернуться к целостному восприятию. Для этого надо увидеть ограничения и рамки, в которых находится наша личность, чтобы раздвинуть их или выйти за их пределы.
— Очень тяжело жить в рамках. Они причиняют боль.
— Это и есть то, что толкает человека к тому, чтобы он начал вспоминать себя.
— Иногда опускаются руки, не видно никакого просвета.
— Я могу рассказать то же самое. Мне понятно всё, о чём вы говорите, так как я переживал такие состояния. Это фазы движения по пути к себе.