Разум Артура не выдержал перегрузки, вызванной страхом и адреналином. Он на время превратился в робота, двигающегося так, как указывали тренировка и приказы, без какого-либо сознания, управляющего им. Мальчик ощущал себя так, словно его сознательная личность спряталась в бункер, позволив глазам, ушам и носу записывать происходящее. Потом, при случае, он просмотрит все это и обдумает показания чувств. Сейчас на это нет сил.
Ряды сражающихся колебались вперед и назад, и Артур не смог бы сказать, сколько времени прошло. Это время состояло из немногих секунд полного ужаса и внезапных действий, но эти секунды растягивались до бесконечности, и он устал так, словно бежал и сражался уже долгие часы.
А затем, подобно отливу, сменяющему прилив, пустотники отшатнулись назад. Солдаты устремились было за ними, но их остановили окрики командиров, приказывающих перестроиться в десяти метрах впереди изначальной позиции. Новобранцы повиновались, шагая прямо по телам павших врагов и своих же собственных соратников. Навстречу этому потоку, движущемуся вперед, в тыл направлялся ручеек раненых Жителей, многие из которых поддерживали друг друга. Но все, кто мог стоять, оставались в строю.
Солнце уже почти село, когда отход пустотников превратился в настоящее отступление. Они бежали к границе клеток, стараясь пересечь ее до того момента, когда краешек светила исчезнет за горизонтом и клетка с пустыней переместится куда-то еще.
Артур стоял в строю между Фредом и каким-то незнакомым Жителем, тупо выполняя команды, которые кто-то выкрикивал с разных сторон. Все это было еще слишком трудно осмысливать. Чересчур много ужасающих картин повсюду, от жуткого вида синей крови Жителей и черной — пустотников под ногами, и до хриплых, каркающих криков тех врагов, кто был ранен слишком сильно, чтобы бежать.
Единственным прибежищем казалось смотреть прямо и стараться не думать ни о чем, кроме команд. Солдатам приказали маршировать, и они потопали вперед, преследуя силы пустотников до границы клеток.
Дважды отряды пустотников останавливались и вступали в бой, и каждый раз голоса офицеров командовали атаку, но в этих атаках не было ничего дикого и неорганизованного. Новобранцы примерно сохраняли строй, шагая с двойной скоростью, выкрикивая боевой клич.
Эти атаки были изматывающими и опасными, и Артур понимал, что сейчас все его силы и внимание уходят на то, чтобы не быть сбитым с ног и растоптанным своими же. Он уже не был уверен, в каком ряду находится — за его спиной их было еще много. Строй Жителей сжался, превратившись больше в широкую колонну. Сержанты придавали ей форму, повторяя во весь голос команды, отдаваемые полковником Хувити.
В конце концов стало уже слишком темно. Зеленоватого света луны и бледного мерцания звезд не хватало, чтобы выследить последние несколько маленьких групп пустотников. Многие из нападавших были убиты, ранены или взяты в плен, но значительная часть успела пересечь границу как раз перед тем, как солнце окончательно село и клетка переместилась. Пустыня тут же сменилась квадратным километром травянистой равнины. С очень высокой травой, к счастью для тех пустотников, которым не удалось добраться до границы вовремя.
Несколько взводов новобранцев с дополнительными людьми из МКС и кое-кто из офицеров были отправлены в дозор, но остальные зашагали обратно в форт Преображение. Кто-то пытался начать петь, но голоса умолкли, когда строй пошел через поле боя. Мертвые Жители и пустотники лежали на земле, усыпанной все еще дымящимся оружием, и повсюду была кровь, синяя и черная вперемешку.
— А я думал, пустотники растворяются после смерти, — прошептал Фред. Даже шепот прозвучал странно громким и царапающим на фоне звука шагов и звякания оружия и доспехов. — Возвращаются назад в Пустоту.
— Так и есть, — сказала Жительница с другого бока Артура. Артур первый раз посмотрел на нее внимательно и узнал — она была в чине капрала и отвечала за один из других рекрутских отрядов. Ее звали Урминк.
— Тогда что насчет этих, капрал? — спросил Фред.
— Почти-Творения. Созданы из Пустоты, но близки к тому, чтобы стать Жителями. Они состоят из плоти и крови, в каком-то смысле. И очень прочной плоти. Они ближе к Жителям, чем к смертным, и совсем не похожи на обычных пустотников.
Она говорила нормальным голосом, а не командным криком, к которому Артур и Фред привыкли. Такая откровенность была неожиданной, но оба решили не злоупотреблять ею и промолчали. К их удивлению, капрал заговорила снова, как раз в тот момент, когда строй повернул, чтобы обойти самую худшую часть остатков сражения, как раз в середине плаца.
— Нам еще придется много с ними сражаться. Эта кампания не похожа ни на одну из предыдущих. Вы хорошо справились, но это было легкое сражение. Мы превосходили их числом, и они уже были уставшими.
"Еще придется сражаться?" — подумал Артур. Он ощутил укол страха где-то в животе, настолько сильный, что мальчика чуть не вывернуло, но подавил его. Конечно, мы солдаты, но это было ужасно. Как мы сможем сделать это снова… как я смогу сделать это снова?
После построения на задней, чистой половине парадного плаца новобранцев не распустили. Вместо этого каждый взвод отправился на свои задания. Большинству пришлось собирать мертвых, выискивать целое снаряжение и прибираться. Артур и Фред стояли смирно, ожидая, какое задание получит их взвод. После того, как капрал Урминк отошла, они начали перешептываться, почти не открывая ртов.
— Повезло, что нас отозвали из первого ряда, — сказал Артур.
— Это да, — согласился Фред. — Хоть бы… хоть бы остальные вышли тоже целыми.
Какое-то время оба молчали, обдумывая это, а тем временем взводы понемногу расходились в разные стороны. На плацу осталось всего шестьдесят или семьдесят человек, и вокруг Фреда и Артура не стоял никто, хотя за их спинами, за пределами поля зрения, еще кто-то оставался.
В конце концов, они различили голос сержанта Хельве, приказывавшего второму взводу построиться перед казармой.
— Что ты там такое кричал, когда сражение началось? — спросил Фред по пути.
— Мое настоящее имя. Только… ну… я так думаю, что я должен хранить его в секрете по какой-то причине. Оно вернулось ко мне, как раз когда враг атаковал. Но я больше ничего не могу вспомнить. Только имя.
— Это все? — спросил Фред, когда они подошли к казарме. Перед парадной дверью стоял весьма короткий строй. Половины взвода не хватало. Только через несколько секунд до Артура дошло что это значит — недостающие убиты или по крайней мере ранены слишком тяжело и нуждаются в лечении.
— Не может быть, чтобы это были все, — прошептал Фред. — Жителей не так просто убить…
— Зелень и Позолота, в строй! — скомандовал Хельве, но даже он не орал, как обычно.
Артур и Фред поспешно заняли свои места в конце строя. Раннифера на другом конце не было, сейчас там стояла Флоримель.
— Вы дрались славно, — сказал Хельве, опять почти разговорным тоном. — Как я от вас и ожидал. Теперь у нас будет особое задание. Полковник Хувити распорядился, чтобы в качестве поощрения всем доставили почту. Так что не придется ждать еще три месяца. И, поскольку вы все сражались сегодня, как подобает солдатам, вам выдадут порцию рома — только не вам, дети Дудочника, к сожалению. Уж не знаю, почему, но таков приказ.
Нам приказано забрать почту и доставить ее в столовую. Поскольку сохраняется опасность атаки пустотников, щиты мы оставим здесь, а свирепомечи возьмем с собой. И это не значит, что вам не придется чистить их, или чиститься самим. Мы проведем черновую чистку сейчас и доведем дело до конца чуть позже.
Это заняло еще пятнадцать минут. Артур с радостью избавлялся от видимых свидетельств битвы, хотя изгнать из памяти вид крови пустотников на клинке меча было куда сложнее.
Времени поразмыслить Хельве не предоставил. Едва чистка закончилась, он скомандовал:
— Взвод, левой, быстрый марш! Левой! Держать шаг, Ланвен!
— Он не сказал, что случилось с остальными, — прошептал Артуру Фред. Говорить сейчас было относительно безопасно, поскольку мальчики шагали в хвосте колонны, а Хельве находился в голове.