Пеньковые канаты и железные цепи, колеса, полиспасты, петли, мостки, ручные вороты и другие сложные устройства — все было пущено в ход, чтобы поднять шар.
«И в понедельник дня 27 мая 1471 года на фонарь купола церкви Санта Мария дель Фьоре был водружен шар из позолоченной меди». Сообщал об этом Лука Ландуччи, очевидец столь знаменательного события.
Леонардо, потрясенный этим зрелищем, беспрестанно вынимал из кармана записную книжку, зарисовывал механизмы и сцепления, делал расчеты, проверял размеры.
И тут его друзья с изумлением увидели, что он пишет левой рукой и не слева направо, как все, а наоборот. Лоренцо ди Креди был поражен таинственными знаками, заносимыми быстро и уверенно. Леонардо не отвечал на вопросы и замечания и про себя порадовался магическому эффекту, который внезапно как бы отделил его от остальных. Необычная манера письма стала таинственным языком, понятным лишь для посвященных, так же, как рисунок с тенью, плывущей слева направо, и настолько отличала его от остальных, что подпись в картинах была излишней.
Однажды Леонардо писал голову ангела в запрестольном образе, который заказали Верроккьо монахи из Валломброза. Сцена изображала момент крещения Христа святым Иоанном.
Был час ужина, но Лоренцо ди Креди восхищенно следил за работой друга.
На картине рядом с ангелом Леонардо рукой Верроккьо написан другой ангел.
Сравнение напрашивалось само собой.
— Знаешь, Леонардо, твой ангел красивее, даже, чем у Верроккьо.
Леонардо притворился, будто не слышит.
— Он бы и сам это сказал, будь он здесь.
Остальные ученики, сидя за большим столом, ели, громко переговаривались, то и дело подходили к окну, перебрасываясь шутками с девушками, стиравшими во дворе белье.
Леонардо никак не мог оторваться от головы ангела. Пытался придать законченность уже законченному и еще большее совершенство совершенному.
— Леонардо, поверь мне, твой ангел красивее, чем ангел Андреа! — еще громче повторил Лоренцо.
Леонардо обернулся — в дверях стоял Верроккьо и, скрестив руки, смотрел на работу своего юного ученика. Он слышал восклицание Лоренцо и сейчас проверял его правоту, глядя на картину. Биографы рассказывают, что маэстро подошел к Леонардо, ласково хлопнул его по плечу, взял кисть, которой работал, и разломал ее надвое в знак того, что навсегда порывает с живописью.
«Леонардо да Винчи, когда еще был юнцом и учеником Верроккьо, расписал одного из ангелов, самого прекрасного из всех. И это послужило причиной, почему Андреа с того дня решил больше не притрагиваться к кисти»… — писал Вазари, ссылаясь, очевидно, на воспоминания Франческо Альбертини, опубликованные во Флоренции в 1510 году, еще при жизни Леонардо, который мог бы легко опровергнуть неверные сведения.
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _31.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_31.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _32.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_32.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _33.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_33.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _34.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_34.jpg)
Мастерская художника эпохи Возрождения не была похожа на современную мастерскую. В ней все — и учитель и его ученики — жили одной семьей, под одной крышей. В боттеге Донателло, помогая ему в работе, уже выросли такие замечательные художники, как Верроккьо и Бертольдо. В боттеге молодого Верроккьо совершенствовали свое мастерство юные художники Сандро Филипепи, прозванный Боттичелли, и Пьетро Ваннуччи да Перуджа, прозванный Перуджино.
Большие светлые комнаты мастерской Верроккьо были предназначены для работ скульптурных и столярных, для отливки модели в бронзе и для живописи. В них стояли кузнечные мехи, наковальни, плавильные печи и тигели. Умные, талантливые ученики шумно обсуждали работу друг друга, а в перерыве охотно любезничали с красивыми бойкими местными прачками.
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _35.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_35.jpg)
Брунеллески выиграл долгую, мучительную борьбу со своими согражданами, которые упрямо считали невозможным создать без всякой арматуры купол Флорентийского собора.
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _36.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_36.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _37.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_37.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _38.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_38.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _39.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_39.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _40.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_40.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _41.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_41.jpg)
![Жизнь Леонардо. Часть первая. _42.jpg](https://litlife.club/books/135054/read/images/_42.jpg)
В картине «Крещение Христа» работы Верроккьо ангел, написанный рукой Леонардо, и Христос выполнены маслом, а остальные фигуры написаны темперой. Во флорентийской живописи второй половины XV века картины, написанные как маслом, так и темперой, не были редкостью, встречались и прежде. Чаще всего маслом писали одежду, а само тело — темперой. Но в «Крещении Христа» это, вероятно, свидетельствует о том, что его создавали два художника Верроккьо и Леонардо.
Уроки Верроккьо
Было ли и это легендой или же плодом фантазии?
Скорее всего, утверждение Вазари не соответствует истине. Оно вредит заслуженной славе Верроккьо и ничего не прибавляет к заслугам Леонардо да Винчи.
Андреа Верроккьо был не только маэстро со своей мастерской, но и главой художественной школы, новатором. Не случайно, в начале шестнадцатого века поэт Уголино Верини утверждал чистейшим гекзаметром, что вся тосканская живопись — дочь Верроккьо.
К тому же, сам Вазари о картине «Крещение Христа» говорит, что «Леонардо расписал своей рукой ангела». Он не сказал «нарисовал», ибо рисунок был прерогативой одного только маэстро. Но главная ценность головы этого ангела заключается именно в рисунке. Грация, красота зависели прежде всего от рисунка, выявившего скрытое от других, особенное в чертах лица.
Леонардо стал учеником Верроккьо, когда тот своим «Крещением Христа» внес свежую струю в тосканскую живопись, установил новые соотношения между человеком и пейзажем. Конечно, не Верроккьо первым открыл все значение пейзажа: Беноццо Гоццоли, расписывая дворец Медичи на виа Ларга, даже злоупотреблял пейзажными сценами.
Но фигуры картин Беноццо не вписывались гармонично именно в этот пейзаж. Они могли существовать без пейзажа или же быть помещены в совершенно иной пейзаж. Эти фигуры жили своей жизнью, не сливаясь с окружающей природой.
Верроккьо первому удалось гармонично слить в картине человека с природой. Это единство, слитность достигли вскоре редкого совершенства в картине Леонардо «Мадонна в гроте». На ней вместо привычного трона — камни и деревья, а ковром мадонне служит зеленая трава.
Много лет спустя вспомнив, очевидно, об уроках юности, Леонардо в своем «Трактате о живописи» сурово порицал Сандро Боттичелли за небрежение к пейзажу: «Тот художник не универсален, который не любит одинаково всего, что составляет живопись. К примеру, художнику, которому не нравятся пейзажи, кажется, будто искусство их создания постигается легко и быстро. Так, наш Боттичелли утверждал, что вовсе незачем учиться пейзажу: стоит кистью с краской разных цветов обрызгать стену, как на ней возникает цветовое пятно — отличный пейзаж. И этот художник, — добавляет Леонардо, назвав Боттичелли уже не ласково «наш», а презрительно «этот», — создал весьма мрачные пейзажи».
В «Атлантическом Кодексе» снова упоминая о творчестве Боттичелли, он пишет: «Сандро! Ты так и не объяснил, почему у тебя предметы второго плана кажутся меньше предметов третьего плана!»