Изменить стиль страницы

Воздух был прохладный, но липкий. Одеяло, которым мы все накрывались, съехало на одну сторону и покачивалось, как морские волны, пересеченные лунной дорожкой. После полуночи поднялся ветер. Дикий Имбирь спала. Свет луны, пройдя сквозь оконное стекло, накрыл ее лицо белой вуалью.

8

От одноглазого старика Дикий Имбирь узнала, что охотники за чужим добром ушли из их дома, и решила отправиться туда в надежде найти мать. Мы договорились встретиться в школе. Но занятия начались, а я нигде не видела подругу. Я не сводила глаз с двери. Наконец она появилась. Больной вид, волосы растрепаны. Волоча за собой сумку и счеты, прошла на свое место, села, рассеянно достала книги и пенал. Все ученики внимательно следили за мадам Ченг, которая на висящих на доске огромных счетах показывала, как производятся какие-то вычисления. Я старалась заглянуть подруге в глаза, но она отворачивалась. Все ее внимание казалось сосредоточенно на счетах мадам Ченг и ее объяснениях. Класс был наполнен щелканьем костяшек счет. К концу занятия мадам Ченг спросила, кто из учеников хочет отвечать. Дикий Имбирь подняла руку. Учительница задала ей вопрос, она дала правильный ответ. Но голос ее звучал при этом как-то странно и сдавленно.

– У тебя все в порядке, Дикий Имбирь? – поинтересовалась мадам Ченг.

Она кивнула, быстро села на место и уткнулась лицом в тетрадь. От моего внимания не ускользнуло, что она с трудом сдерживает слезы.

Когда учительница объявила, что все свободны, Дикий Имбирь перекинула через плечо свою сумку и поспешила к воротам.

– Дикий Имбирь! – окликнула я, но она летела как стрела. Чтобы избежать разговора со мной, она даже выбрала дорогу через кусты. Мне стало ясно – произошло что-то ужасное.

Я шла следом за подругой. Вдруг она споткнулась о сломанный бордюр тротуара и упала. Тут же я была рядом. Сделала попытку развернуть ее лицом к себе. Но она вновь отвернулась, злобно проронив:

– Отстань, Клен!

– Не надо делать из меня врага. – Я завела ее в тихий переулок, расположенный за свалкой. – У нас с тобой нет других друзей.

– Отстань от меня!

– Не отстану, пока не выясню, что происходит.

Дикий Имбирь оттолкнула меня, но, видя, что я не намерена уходить, вытащила свой пенал и, дрожа всем телом и задыхаясь от гнева, выдавила из себя:

– Если ты не отстанешь…

Она открыла пенал, достала карандаш. Потом с трудом присела на корточки, прислонившись спиной к стене. Неожиданно она положила руку на колено и со всей силы вонзила карандаш в тыльную сторону ладони.

– Дикий Имбирь!

Словно не чувствуя боли, она проделала то же еще раз.

Я не знала, что делать.

Бросив сломанный карандаш обратно в пенал, она достала перочинный ножик.

– Не надо! Я ухожу! Только положи нож! Вконец сбитая с толку, я стала медленно отступать по переулку. Я заметила, как у нее по руке потекла кровь, она капала ей на брюки и ботинки. Мое ошеломление сменилось страхом.

Дикий Имбирь посмотрела в мою сторону, но вряд ли она видела меня, взгляд был отчужденным, словно она пребывала в другом мире, но в этом взгляде не было страха. Мне вспомнились слова мамы о том, как люди сходят с ума: «Мысли превращаются в клубок нервов».

– Не останавливайся, Клен! – закричала Дикий Имбирь.

Я пошла, но ноги как-то не слушались меня. Когда я выходила из переулка, у меня внутри вдруг все сжалось, меня словно ножом резануло. Я развернулась и бросилась назад. Мысли путались, разум больше не руководил мной. С дикими криками я набросилась на подругу.

– Ударь меня, Дикий Имбирь! Ударь меня, черт возьми!

Кипя от ярости, она схватила свои счеты, швырнула их в мусорную кучу, и они разлетелись на куски. Потом она подскочила и вцепилась в мой воротник. Насупив брови, она, как безумная, уставилась на меня.

Я не могла поверить своим глазам! Ее взгляд был похож на взгляд слепого человека, расширенные зрачки смотрели в никуда.

Сначала я не могла пошевелиться, но потом постепенно начала ощущать себя как глиняный котел на раскаленной плите, сквозь трещины которого вытекает его содержимое и шипит, соприкасаясь с языками пламени.

– Ты моя единственная подруга, – невольно взмолилась я. – Я больше не смогу выносить побои Острого Перца. Я не такая сильная, как ты. Ты нужна мне. Я не позволю тебе сойти с ума. Ты не должна сойти с ума…

Руки, державшие мой воротник, опустились, во взгляде вновь появилась осознанность. Слезы выступили у нее на глазах и потекли по щекам.

– Клен, мама… повесилась.

9

После смерти матери Дикий Имбирь старалась казаться спокойной, но скорбь не оставляла ее. Она приходила в школу каждый день с черной повязкой на руке и белым искусственным цветком в волосах, ничем более не демонстрируя свое горе. Она соревновалась с Острым Перцем в цитировании изречений Мао и смеялась, одерживая победу. Я наблюдала со стороны и видела, каким вымученным был этот смех. Я изо всех сил пыталась быть ближе к ней.

Моей подруге больше не надо было подметать улицы за свою мать, но она испытывала серьезные материальные затруднения. Районная управа позволила сироте остаться в ее старом доме, однако больше никакой помощи не обещала. Родственников, которые могли бы ей помочь, у девочки не было, все они отвернулись от нее ради безопасности собственных семей. Узнав о положении своей ученицы, мадам Ченг обратилась к руководству, отметив успехи девочки в изучении трудов Мао, которые оказались самыми лучшими в районе. Директор школы согласился снизить для нее плату за обучение с двенадцати юаней до восьми. Но деньги были нужны и на другое.

Мама предложила ей питаться у нас.

– Много не обещаем, только то, что едим сами.

Дикий Имбирь отказалась.

– Я нашла, как заработать, – сообщила она мне. – Я нашла работу на рынке, буду разделывать морепродукты. Я уже обсудила это с районной управой, и мне разрешили работать на рынке с трех до семи утра. Когда кто-то будет покупать морепродукты, я стану разделывать их, а взамен получать ненужные покупателям рыбью чешую, головы, хвосты и внутренности. Чешую я смогу сдавать на перерабатывающий завод по два цента за фунт; рыбьи головы, хвосты и кишки я смогу продавать по центу тем, кто держит кошек; спинки кальмаров можно будет продавать в аптеки по два цента за фунт. И еще я могу очищать моллюсков от панцирей по три цента за фунт.

Несмотря на радостный энтузиазм, звучавший в ее голосе, я не смогла сдержать слез. Я знала, через какие трудности предстоит пройти для претворения в жизнь этих планов. Прежде всего, бедняжке надо будет вставать в два часа ночи, чтобы занять свободное место. Ей придется конкурировать с другими раздельщиками морепродуктов. Кроме того, наступила зима и стояли пятнадцатиградусные морозы. Я как-то пошла на рынок в пять утра, и у меня отмерзли руки и ноги, а я была на улице всего час и, кроме того, все время двигалась. А ей предстояло часами сидеть на корточках на промерзлой земле и, ополаскивая руки в ледяной воде, вынимать внутренности из замороженной рыбы. И за такой тяжкий труд она будет получать всего несколько центов в день.

– Я очень рада, что ты все так хорошо продумала, – только и смогла произнести я.

– Не беспокойся, – она была благодарна.

– Но ведь рынок официально закрыт до половины шестого, тебе придется по три с половиной часа просиживать на холоде, охраняя свое место.

– Это время не пройдет даром, – нашлась она, – я буду практиковаться в цитировании Мао.

Я никак не могла в одиночку справиться с переживаниями за подругу и поэтому решила рассказать обо всем Вечнозеленому Кустарнику. Парень молча выслушал меня, а когда я закончила, сказал, что нам не придумать ничего лучше, как только время от времени проведывать бедняжку.

– Передай ей, что если понадобится моя помощь в подготовке к конкурсу по цитированию изречений Мао, то я всегда с удовольствием.