— А как насчет копов? — спросил Бобби, прищуриваясь.
— Копы тоже от них не в восторге. Я знаю, что они на моей стороне, но у них связаны руки. Так что это между нами, договорились?
— Договорились, — сказал Бобби.
— А как насчет тебя, Брайан?
— Не думаю, Тони.
Я стал открывать дверь фургона, и Тони тут же выскочил, и когда я выбрался, то повернулся и наткнулся на Гретхен. Она стояла, оперевшись на «шевроле эль камино», припаркованный поблизости. Я улыбнулся и подумал, не стояла ли она там все это время в ожидании. Прежде чем я успел что-нибудь сказать, Тони Деган уже вовсю ей улыбался, и она улыбалась в ответ, и я почувствовал, как вес кассеты в моем кармане начинает стремиться к нулю, полностью исчезая, прямо вот так.
— Здравствуй, — сказал я.
— Привет, — сказала она, все еще глядя на Тони.
— Приветики, — сказал Тони с легкой наркоманской ухмылкой.
— Ты там был с какой-нибудь девчонкой? — спросила его Гретхен, полу-улыбаясь, полухмурясь.
— Я с девчонками не тусуюсь, — сказал Тони. — От них с ума можно сойти, — засмеялся он. — И что, вот так вот ты здороваешься?
— Привет.
— Привет. Ты пришла увидеться со мной? — спросил Тони, подмигивая, а затем медленно, очень нежно взял ее за руку. Гретхен замерла. Он держал ее за руку и улыбался, пробегая пальцами по серебряным кольцам. От этого меня чуть не стошнило, но я не хотел уходить. Не знаю почему, но я хотел увидеть, как это все случится.
— Вовсе нет. Ну, я пришла с Ким. Она снова ищет эту Лору. По всей видимости, Лора обозвала ее трансвеститом.
— Лора уже свалила. Она на Бобби глаз положила.
— Ким знает. Она говорит, что надерет ей задницу, если увидит ее поблизости.
— Да? А вы жесткие девчонки, а? — засмеялся он.
— Ким да. А я — я так, за ней увязываюсь.
— Хочешь свалить? Покататься на фургоне Бобби? — спросил Тони, и я почувствовал, как пылает мое лицо. Я собирался просто стоять и наблюдать за всем этим. Я не собирался говорить ни слова. Почему? Потому что какое это имело значение? Какое это все вообще имело значение?
— Кто, я? — спросила Гретхен, широко улыбаясь.
— Да, ты. Хочешь куда-нибудь сходить?
— Ну не знаю, — она посмотрела на свои ботинки.
— О, да ты ломаешься, а? Ладно, что если мы пойдем перекусим где-нибудь, только я и ты? Как это тебе? — он переплел свои пальцы с ее и сжал ей руку.
— Типа в настоящий ресторан? Со столиками и все такое? — спросила она.
— Типа чего?
— Ну не знаю. «Дюкс»?
— Автомобильный? Там нет никаких столиков, — сказал он, улыбаясь.
— Это ничего.
— Значит договорились. У меня только десять баксов, так что не заказывай там лобстеров или еще что-нибудь такое.
— Ладно.
— Ладно. Никуда не уходи, я только возьму у Бобби ключи. — Тони отпустил ее руку и широким шагом направился назад, на угол стоянки, где курил Бобби Б.
— Хорошо, Тони, — вздохнула она кивая, стоя рядом со мной и меня не замечая. Кассета в кармане моей рубашки распалась на молекулы. «Хорошо, Тони».
Офигенные песни про дьявола, чтобы слушать, пока вонзаешь оружие в кого-нибудь, типа, не знаю, Тони блядь Дегана, предлагая сатане его душу.
1. Twist of Cain (Danzig)
2. Черная магия / Black Magic (Slayer)
3. Иисус-Спаситель / Jesus Saves (Slayer)
4. Число зверя / Number of the Beast (Iron Maiden)
5. Ори на дьявола / Shout at the Devil (Mötley Crüe)
6. Хелтер Скелтер / Helter Skelter (Beatles)
7. Дети зверя / Children of the Beast (Mötley Crüe)
8. Южные небеса / South of Heaven (Slayer)
9. Прыгни в огонь / Jump in the Fire (Metallica)
10. Мистер Кроули / Mr.Crowley (Ozzy)
11. Душа в огне / Soul on Fire (Danzig)
12. Позади кривого креста / Behind the Crooked Cross (Slayer)
13. Антихрист/ The Anti-Christ (снова блин Slayer)
О'кей, иногда смеха ради Ким и Гретхен вели все эти разговорчики, пока я сидел на заднем сиденье, и они из кожи вон лезли, только бы надо мной поиздеваться. После школы мы разъезжали по окрестностям, убивая время, если Ким не надо было на работу, и они сидели впереди, а я сзади, и вели эти свои разговорчики и насмехались над тем, какой я придурок, а я просто сидел и все это кушал. Почему? Потому что, ну, вы уже знаете, почему.
— Эй, Брайан, ты знаешь, что если ладонь у человека больше, чем лицо, значит у него рак? — и я подносил ладонь к лицу, чтобы измерить, и — БАЦ! — Ким хлопала меня по руке, и получалось, что я сам себе давал пощечину.
Или вообще откровенные оскорбления:
— Эй, Брайан, — говорила Ким. — Ты слышал, что в Германии делают такие машины, чтобы сексом с ними заниматься. Дрочильные машины?
— И?
— И вот. Наконец-то ты сможешь потрахаться, — смеялась она. — Понял? Ты же у нас девственник. И тебе, чтоб потрахаться, понадобится машина. — И она сильно пихнула меня ногой и, фыркнув, засмеялась.
— Пошла бы ты, шлюха, пососала, — сказал я.
— В общем так, — сказала Ким, поворачиваясь к Гретхен. — Я слышала, кто-то с кем-то в чьем-то фургоне делал какие-то гадости.
— Чего? — спросила Гретхен.
— Я слышала, кто-то с кем-то в чьем-то фургоне делал какие-то гадости.
— Не знаю, не знаю, — прошептала Гретхен.
— Бобби сказал, что он дал Тони ключи и вы двое испарились. Ну, что ты скажешь в свою защиту?
— Ничего. Не знаю.
— Ты становишься настоящей гребаной шлюхой.
— Нет. Никто... ну, никто на меня не смотрит так, как он.
— Чего?
— Больше никто так на меня не смотрит. Как будто хочет... ну не знаю, сорвать с меня одежду, что ли.
— Слушай, тебе надо как-нибудь пойти потусоваться в этот чертов «Замок Аладдина», знаешь, галерея видеоигр в торговом центре? Я должна была там встретиться с Бобби, и он, блин, как обычно, опаздывал, так что я там была одна-единственная девчонка, и можно было подумать, что я Хизер Локлир какая-нибудь — гребаные зануды.
— Он даже ничего не сказал. Он только посмотрел на меня, понимаешь. Так внимательно посмотрел, как в кино. Потом подошел и положил руку мне на лицо, вот так, — Гретхен нежно поднесла ладонь к щеке Ким. — А потом сказал: «Хочешь пойти куда-нибудь?», и я сказала: «Хорошо».
— Ты лучше будь начеку. Сама знаешь. Может, он просто хочет попользоваться твоей маленькой сладкой пизденкой.
Гретхен нервно распрямилась на жестком пластиком сиденье.
— Зачем? Зачем ты это сказала?
— Что?
— Вот что ты только что сказала? Ты зачем это сказала?
— Что? Я ничего не говорила. Я так — стебалась, — сказала Ким.
— Что ты сказала по поводу того, что он использует меня? Как ты могла сказать такое?
— Ну не знаю. Ну сказала, я же просто стебалась.
— Что? Что он использует меня, потому что я ему действительно нравлюсь?
— Нет, я имела в виду, что он, ну, пытался тебя...
— Ты не знаешь, что это такое, Ким. Не знаешь.
— Ну и черт с тобой. Снова здоро́во, — Ким опустила назад спинку сиденья и закатила глаза.
— Нет, это с тобой черт. Ты никогда не была жирной. Ты не знаешь, каково это. Парни ни за что не заговорят со мной, если только, знаешь, тебя нет случайно поблизости, знаешь, чтобы выяснить, есть у тебя кто-нибудь или нет, и попробовать трахнуть тебя или хоть как. Ты даже понятия не имеешь. Ты ни разу в жизни не чувствовала себя уродиной.
— Какого хуя? Я знаю, что это такое. Парни меня боятся!
— Ну это только потому, что тебе этого хочется. В смысле, тебе нравится, что парни боятся тебя. В смысле, я блин не просила, знаешь, чтоб меня рожали пятидесятого размера. На хуй. Не в этом дело даже. Так будет всегда, даже лет через сто так будет. Люди не любят уродливых людей. Это типа последний настоящий предрассудок.
— Да, уродливых и еще черных.
— Ну не знаю. Ты понимаешь, что я имею в виду, — сказала Гретхен.
— Все парни — гребаные придурки. Им только и хочется, что выебать кого-нибудь. Знаешь этого Майка, из торгового центра, с ирокезом? Он мне не звонит больше.