Именно посредством раздражающей неуступчивости физической реальности, животных и других людей мы познаем их природу и, стало быть, учимся отличать желаемое от действительного (что происходит в результате нашего желания и что происходит совершенно невзирая на наши желания), благодаря чему мы можем жить в мире и адаптироваться к нему по мере необходимости.
Мы также познаем наши способности и их пределы и учимся расширять эти пределы, благодаря преодолению трудностей, напряжению всех сил, умению выносить тяготы и испытания, даже посредством поражений. Ожесточенная борьба может доставлять большое удовольствие, которое может занять место страха. Более того, это наилучший путь к здоровому самоуважению, которое основано не только на одобрении других людей, но также на реальных достижениях, успехах и, отсюда, реалистичной уверенности в себе.
Чрезмерная опека означает, что потребности ребенка удовлетворяются (за него) его родителями, а он не прилагает к этому никаких усилий. Результатом может быть инфантильность, прекращение развития его силы воли и самоутверждения. Одним из последствий может быть желание использовать других людей, а не уважение к ним. Такой подход может принять и форму недоверия и неуважения к способностям ребенка и его умению сделать правильный выбор, то есть превратиться в снисходительное и пренебрежительное отношение, которое может привести к возникновению у ребенка чувства собственной бесполезности.
Чтобы создать условия для развития и самоактуализации, необходимо понять, что способности, органы, организм в целом жаждут функционирования и самовыражения, они требуют, чтобы их использовали и применяли по назначению. Использование приносит им удовлетворение, а бездействие раздражает. Мускулистому человеку хочется использовать свои мускулы, более того, он должен использовать их, чтобы "чувствовать себя хорошо" и обрести субъективное чувство гармоничного, успешного, свободного функционирования (спонтанности), которое представляет собой важнейший аспект хорошего развития и психологического здоровья. То же самое можно сказать об умственных способностях, о матке, о глазах, о способности любить. Способности требуют, чтобы их использовали, и прекращают требовать только тогда, когда их используют достаточно хорошо. То есть способности являются также и потребностями. Использовать свои способности не только интересно, но и необходимо для развития. Простаивающая без дела способность и незадействованный орган могут стать источником болезни или атрофироваться, тем самым обедняя личность.
Психолог действует, исходя из предположения о существовании двух миров, двух типов реальности: естественного мира и мира психического, мира упрямых фактов и мира желаний, надежд, страхов, эмоций; мира, который живет по не-психическим законам, и мира, который живет по психическим законам. Граница между этими двумя типами реальности не очень четкая, разве что в их крайних проявлениях, когда нет сомнений, что иллюзии, сновидения и свободные ассоциации вполне реальны, но, в то же время, совершенно отличаются от реальности логики и от реальности мира, который будет продолжать существовать даже в случае вымирания всего рода человеческого. Психолог не отрицает, что эти два мира связаны друг с другом и могут даже сливаться воедино.
Я могу сказать, что этим допущением руководствуются многие психологи или даже большинство, несмотря на то, что они готовы признать, что здесь имеет место неразрешимая философская проблема. Любой терапевт должен либо принять это допущение, либо прекратить свою деятельность. Это типичный пример того, как психологи обходят философские трудности и действуют так, словно определенные положения «верны», хотя и недоказуемы. К таким положениям можно отнести универсальный принцип «ответственности», "свободы воли" и т. п. Одним из аспектов психического здоровья является способность жить в обоих этих мирах.
Незрелость можно противопоставить зрелости, с мотивационной точки зрения, как адекватному удовлетворению фундаментальных потребностей. С этой точки зрения, зрелость, или самоактуализация, означает уход вверх от потребности в ликвидации дефицита. Это состояние можно определить, как метамотивированное, или немотивированное (если считать дефицит единственной мотивацией). Его можно также определить как самоактуализацию, Бытие, самовыражение, а не приспособление. Это состояние Бытия, в отличие от жгучего стремления, можно считать синонимом обретения собственного Я, обретения «подлинности», полноценности, превращения в «личность». Процесс развития есть процесс «становления» личности. «Быть» личностью — это совсем другое дело.
Незрелость можно отличить от зрелости также на основании познавательных и эмоциональных свойств личности. Незрелая и зрелая формы познания были описаны Вернером и Пиаже. Мы можем провести другую черту, а именно между Д-познанием и Б-познанием (Д = Дефицит, Б = Бытие). Д-познание можно определить как цепочку познавательного опыта, организованного в соответствии с фундаментальными потребностями (потребностями в ликвидации дефицита), их удовлетворением или неудовлетворением. То есть Д-познание можно назвать эгоистичным познанием, согласно которому мир состоит исключительно из того, что удовлетворяет наши потребности, и того, что разочаровывает нас. Остальные характеристики игнорируются или воспринимаются нечетко. Познание объекта таким, каков он есть в своем Бытии, вне его способности удовлетворять наши потребности или разочаровывать нас, то есть вне его ценности для наблюдающего или его воздействия на наблюдающего, может быть названо Б-познанием (бескорыстным или объективным познанием, способным возывситься над Я). Отождествление такого познания со зрелостью никак нельзя признать точным (дети тоже способны на бескорыстное познание), но в целом верно то, что по мере обретения своего Я или укрепления самобытности индивида (или примирения его со своей внутренней природой) Б-познание становится все более легким и более частым. (Это верно, несмотря на то, что Д-познание для всех человеческих существ, включая и вполне зрелых, является основным средством выживания в этом мире.)
В той мере, в какой восприятие не обременено желаниями и страхами, оно приближается к точности, в смысле восприятия истинной, или сущей, или изначальной природы объекта (без расчленения его посредством абстрагирования). Таким образом, объективное и истинное описание любой реальности опирается на психологическое здоровье. Невроз, психоз, замедление развития все это, с данной точки зрения, нарушения и познавательной функции тоже — восприятия, обучения, запоминания, внимания и мышления.
Побочным продуктом этого аспекта познания является лучшее понимание высших и низших уровней любви. Различия между Д-любовью и Б-любовью могут определяться по тому же самому принципу, что и различия между Д-познанием и Б-познанием или между Д-мотивацией и Б-мотивацией. Идеальные отношения с другим человеческим существом, особенно с ребенком, невозможны без Б-любви. Особенно она необходима при обучении, как и предполагаемое ею доверие в духе даосизма. То же самое можно сказать и о нашем отношении к миру природы, то есть мы можем воспринимать его таким, каков он есть, или же только как средство достижения наших целей.
Следует заметить, что между интрапсихическим и межличностным имеются существенные различия. До сих пор мы говорили, в основном, о Я, а не об отношениях между отдельными людьми и отношениях между людьми в группах, больших и малых. То, что я назвал общечеловеческой потребностью в сопричастности, включает в себя потребность в общности, во взаимозависимости, в семье, в дружбе, в братстве. На примере "Общества анонимных алкоголиков", групп по обсуждению общих проблем и множества подобных им организаций "братской помощи" мы вновь и вновь убеждаемся, что в основе своей являемся общественными животными. Разумеется, конечной задачей сильной личности все равно является обретение способности подняться над коллективом, если будет такая необходимость. И все же следует понимать, что эту способность он развивает именно благодаря пребыванию в коллективе.