Пеничка что-то проворчал в ответ и поднялся. Хозяйка отворила дверь в каморку за кухней. Это было маленькое темное помещеньице, с окошком, выходящим во двор, дух здесь стоял тяжелый, спертый, и бог знает почему, но эта комнатушка напомнила Пеничке тюремную камеру. Он сразу же распахнул окно и плюхнулся на кровать, потому что чувствовал себя разбитым и хотел спать. Глаза его блуждали по небольшому пространству, пока не остановились на окошке за изголовьем, и оно, лишенное решеток, показалось Пеничке чудесно свободным. Этот вид на какое-то время позволил ему позабыть о невзгодах.
Вечером Пеничка отправился к "Банзетам", но первая выпивка получилась не столь торжественной, как Пеничка надеялся. Потому что он пил свое пиво, уставившись на дверь, как будто ожидал, что там вот-вот возникнет Анча Парасолька. Но Анча не возникала. Этот подонок Тоуфар не иначе прячет ее гденибудь на стороне. Вокруг гомонили завсегдатаи трактира, но он никого из них не знал. Старая бражка, как видно, перебралась куда-то еще. Наконец объявился-таки один знакомец, Пеничка чуть не вскрикнул, когда дверной проем заполнил своей огромной фигурой детина, известный среди "медвежатников" под кличкой Млеко. Ходили слухи, будто он наделен такой силищей, что может перевернуть сейф, если толстые стенки не поддаются фомке.
Млеко узнал Пеничку не сразу. Потом его физиономия прояснилась, и он подсел к нему.
Ты там вроде с лица спал и побледнел, черт побери! Зака-жу-ка я рому, он тебя мигом подкрасит, - сказал он сочувственно и тут же сам заказал два по двести.
Ну, давай выкладывай, как дела? Имеешь что-нибудь в заначке? А чем будешь работать?
Они, смакуя, тянули ром.
- Дела не то чтобы очень. У меня кое-что оставалось дома, но... В общем, теперь ничего нету.
Млеко прищурился:
Ясненько, значит, твой инструмент увела Анча Парасолька. Верно я излагаю?
Я этого не говорил. Ну... можно считать... одолжила... А в обшемто на кой он мне сдался, там, в тюряге?
А сейчас? С чего начнешь? За что ухватишься? Слышь-ка, чтобы ты знал - Сойка отматывает свои четыре на Панкраце, он взял кассу в Дейвице, а на другой день его замели. Невезуха, что и говорить, навряд ли успел хоть что-то спустить, все выгребли из-под кровати, на которой он спал. Пржецехтел и Ржига подались на вольные хлеба, есть v них заначка, нет ли не знаю. И вообще - дела идут из рук вон. А тут еще кто-то сделал банк... Мы все в тоске. Там работал чужой. Ctvk поднялся, хай, фараоны прямо озверели... упаси бог сейчас подзалететь, вмажут срок на полную катушку. Я собираюсь лечь на дно, покамест вокруг не утихнет.
Через часок приятели двинулись дальше. Они заглянули в "Курьи ножки", посидели у "Старой дамы" и "У наука". За все платил Млеко, хотя в карманах у него посвистывало. Но за дружка, только-только вышедшего на волю, платить велел сам господь бог. i аков уж неписаный закон.
Ну а что слыхать насчет Анчи? - спросил Пеничка.
Вроде бы все нормально, - пробормотал Млеко.
Ее, говорят, вроде какой-то Тоуфар пасет?
Они в это время уже шагали вверх, к "Аполинарию". Вокруг не было ни души, да и темнота тоже настраивала на откровенность.
- А ты что, пошел бы к ней? Ты что, похоже, малахольный?
Да нет, вопрос не в этом. Но ведь она жила со мной, если ты, конечно, помнишь. В одной комнате... И вообще...
Тогда радуйся, что избавился! Парасолька - потаскуха, тебе ясно?
Не дури, Млеко, при мне она была приличной девчонкой, - завелся с пол-оборота Пеничка.
При тебе возможно! Но с этим поганцем Тоуфаром - нет. Опять подрабатывает на панели, мы еще на нее где-нибудь налетим. Обожает рестораны, а вот по улицам таскаться не больно любит.
Значит, она с ним не живет? - схватил товарища за отворот пиджака Пеничка.
Да живет же, живет. Только этот подонок сам ее на улицу гонит, понял? Тоуфар - гад из гадов. И это дерьмо замахнулось на кассу! Хотел взять да сыпанулся, пришлось слинять. Фрайеру крупно повезло, что не замели. Порядочные люди с ним никаких дел иметь не желают. Анча при нем по шейку замарана, и ты на нее начхай. У "Евжена" каждый вечер такие девочки гужуются - первый сорт, я какую-нибудь тебе склею. Можно в долг - эти девочки порядок знают, и коли ты аккурат сегодня вернулся с отсидки, то насчет денег не страдай.
В зале "Курьих ножек" дым стоял коромыслом. И у Пенички с непривычки голова пошла кругом. Млеко затерялся в облаках дыма, а рядом вдруг оказалась Мина. Руки у нее были мягкие, и когда Пеничка позвал ее на вощеный паркет танцевать, прикрыла глаза и позволила к себе прижаться.
У тебя и впрямь целых три года не было бабы? Бедняжечка ты мой, - все повторяла она, и по всему было видно, что эта мысль ей как-то особенно приятна. Она прильнула к Пеничке всем телом, и его разбушевавшаяся кровь вышибла из памяти хрупкую Анчу Парасольку.
Двинули, - сказала ему Мина, и они вышли на улицу. Пеничке пришлось схватиться за стенку, до того непривычным оказался для него ночной воздух. Потом Мина повела его чуть дальше, туда, где кончалась стена и начинался спуск к Ботичу.
Мысли об Анче покинули Пеничку, ночные терзания в тюремной камере унесло мощным приливом крови. Он покачнулся, все закружилось, и тьма колокольным звоном глубоко отдалась в его мозгу.
![Паноптикум Города Пражского img_109.jpeg](https://litlife.club/books/134388/read/images/img_109.jpeg)
В ту ночь Пеничка, все больше пьянея, побывал еще в двух заведениях. Друзья передавали его с рук на руки, и девочки тоже. Он уже не помнил, какая была первой, какая последней. И хотя денег у взломщиков было не густо и большего хипежа они устроить не могли, но для того, чтобы напоить приятеля вусмерть, средств хватило с лихвой. А потом верный Млеко отволок его на собственной спине домой и передал в объятья квартирной хозяйки, именуемой "мутр".
Мутр не слишком негодовала, понимая, что первая ночь просто не может пройти иначе, у нее имелся на сей счет собственный опыт, ведь ее муж, пока не отправился в мир иной, тоже работал "медвежатником".
- Струментик, мутр, мне бы мой струментик, тогда сразу можно начинать, - все твердил и твердил Пеничка, пока она тащила его к постели.
Прошло несколько дней, как две капли похожих один на другой. Все то же пиво лилось рекой "У Банзетов", все тот же гуляш подавали "У короля Оттокара". В трактире "Курьи ножки" крутились все те же девочки, лишь иногда появлялась новенькая, вызывая к себе повышенный интерес. Вернулся на волю взломщик Ланда, где-то на Иглаве вроде бы выпотрошили кассу, но пока что никого не замели. Парасольку видели "У паука", с ней был какой-то мужлан. Млеко позаботился, чтобы Пеничка не сидел без куска хлеба, и договорился насчет него пока что о разгрузке угля. Занятие не бог весть какое, но при нынешней безработице и это уже кое-что.
В одно прекрасное утро сотрудники пражской речной полиции извлекли из воды у влтавской плотины зацепившийся за сваи труп неизвестного мужчины. Экспертиза показала, что труп пробыл в воде не то чтобы очень долго, дня, видимо, три. Полицейским осмотром было установлено, что это убийство. Мужчине была нанесена колотая рана ножом. Идентифицировать неизвестного большого труда не составило. По татуировке на груди и на обеих руках установили, что им является Адольф Тоуфар, неоднократно судимый, проживавший на Смихове и предположительно нигде не работавший. Последние дни его безрезультатно разыскивала полиция в связи с ограблением банка на Поржичи. Сейчас он был наконец в их руках, но, увы, умолкнувший навеки.
- Вот, значит, какие дела, - промолвил раздумчиво советник Вацатко, когда на его стол лег рапорт. - Вы его ищете, а он себе преспокойненько мокнет во Влтаве. Да, господа, коли и впредь так пойдет, то в следующий раз мы возьмем преступника, когда тот помрет своей собственной смертью от старости. Если этот Тоуфар причастен к ограблению банка, значит, его пришил кто-то из той же шайки. А поскольку нам о ней ничего не известно, мы можем поздравить себя с фактом, что дело запуталось еще больше. Верно я говорю?