Да, - тихо сказал пан Рудольф. - Потому я и пришел сюда.
![Паноптикум Города Пражского img_29.jpeg](https://litlife.club/books/134388/read/images/img_29.jpeg)
И он тихо исчез в дверях.
Пан советник не пошел домой. Спешная телеграмма полетела в полицейское управление Неаполя. Ночью в Прагу пришел ответ: да, в неапольской гостинице "Рипозо" проживает чехословацкий гражданин.
Наконец-то в Праге появились газеты, выхода которых так долго дожидался пан советник Вацатко:
"Сенсационный успех пражской полиции!.. Беглый растратчик найден!.. Сотрудничество с итальянской полицией принесло плоды..."
Пан советник сиял:
- Когда проводник рассказал мне о скандале из-за сорока чентезимо, а это, господа, наших сорок геллеров, я больше не сомневался! Запомните, люди присваивают себе большие деньги не потому, что они бедны, а потому, что они больны - больны жаждой наживы. Их притягивает к себе и миллион, и сорок геллеров.
Господа детективы согласно кивали: понимаем, мол. А учтивый пан Бружек заметил:
- Ну вот он и доигрался.
Но инспектор Бружек был не прав. Пан Сепековский не доигрался. Видно, этот человек все же был гений.
Когда он понял, что господа, попросившие его предъявить документы, имеют отношение к полиции, ему и в голову не пришло попытаться сбежать. (Впрочем, из этого ничего бы не вышло.)
Наоборот, пан Сепековский послушно предстал перед префектом полиции и отдал себя в руки итальянского правосудия, обратившись с просьбой не выдавать его чехословацкой полиции. Это было неплохо придумано. В конце концов, фашистская юстиция может иметь свою точку зрения на дела такого рода, и даже если она накажет пана Сепековского, то будет все же более снисходительной, чем отечественная. Кроме того, он мог также надеяться, что неапольские адвокаты не лыком шиты.
Узнав, что преступник попросил убежища у итальянских властей, пан советник пришел в ярость. Пан Бружек успокаивал его:
Пан главный советник, стоит ли нам биться головой об стол? Мы его нашли? Нашли. Разве это не успех? Успех.
Успех будет тогда, когда Сепековский будет в наших руках, - стучал пан советник кулаком по столу.
Чего нет, того нет, но это же не наша вина. Это уже забота высших инстанций.
Было, было и там забот вдоволь - у всех, от пана начальника полиции до пана президента Верховного суда, вмешались в это дело министр юстиции и министр иностранных дел, чехословацкий посол в Риме и итальянский посол в Праге, газеты не скупились на сообщения и комментарии, а пан советник читал их с удовольствием - ведь он-то уже вышел из этой игры.
Проблемы у него были разве что с паном Рудольфом: всякий раз, вернувшись из рейса, он напоминал об обещанном вознаграждении. Но и с ним дело обстояло непросто, и над этим ломали себе голову власти предержащие. Не подлежало сомнению, что пан Рудольф существенно способствовал нахождению преступника. Но можно ли выплачивать вознаграждение, если преступник не попал в руки полиции?
Все шло к тому, что споры вокруг пана Сепековского никогда не утихнут и будут хлебом насущным для целых толп юристов и для целых судебных палат.
Сидя в кофейне "Рокси", пан Штейн часто говаривал пану Кавану (они стали друзьями на почве совместных переживаний) :
- Пан Каван, что там ни говорите, но этот Сепековский до того хитер, что он непременно должен быть евреем. Уже одна фамилия чего стоит...
![Паноптикум Города Пражского img_30.jpeg](https://litlife.club/books/134388/read/images/img_30.jpeg)
Между тем человек, вызвавший переполох европейского масштаба, сидел себе в прохладной (довольно приятной в итальянскую жару) тюрьме с поэтическим названием Санта Мария Маджоре. Он вверил свою судьбу местным адвокатам; полностью ознакомив их со своими финансовыми возможностями, он получил в ответ весьма обнадеживающие заверения.
Дело затянулось, и казалось, конца ему не будет. И вдруг оно закончилось. Неожиданно и необычно. Настолько необычно, что даже мудрый советник Вацатко ничего похожего не сумел бы предположить. И поворот этот не был обусловлен стараниями юристов или политическими демаршами.
Однажды утром пан советник прочел в газетах:
"ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ В ИТАЛИИ
Из Неаполя нам сообщают по телефону: здесь были зарегистрированы слабые подземные толчки. Несколько домов слегка повреждено, человеческих жертв нет. Столб дыма над кратером Везувия стал несколько гуще обычного".
Через час после того, как он пробежал глазами эту второстепенную заметку, в полицейское управление пришла срочная телеграмма:
"В качестве чехословацкого гражданина требую перевода в тюрьму Праги Тчк Сепековский"
Дело в том, что под действием подземных толчков в некоторых камерах старой тюрьмы Санта Мария Маджоре осыпалась штукатурка. Арестантам это нисколько не мешало, но из камеры, в которой сидел пресловутый клиент из Праги и в которой с потолка рухнул целый пласт штукатурки, раздавался душераздирающий рев. С подследственным Й. Сепековским случился нервный припадок, и вызванный судебный врач распорядился перевезти его в больницу. Там выяснилось, что пациент душевно полностью выбит из колеи, а когда после лечения его хотели снова водворить в тюрьму, он потерял сознание от ужаса.
Неапольская полиция рассудила, что спокойнее будет от него избавиться.
Учитывая телеграмму, которую он послал, а также желание итальянского правительства поддерживать дружественные отношения с правительством Чехословакии, просьба подследственного была удовлетворена: его доставили под конвоем на границу.
Вот почему пан Рудольф дождался-таки обещанного вознаграждения, а пан Сепековский из-за сорока геллеров и осыпавшейся штукатурки на долгие годы сел за решетку.
УБИЙЦА
Убитая лежала в редком лесочке у реки, руки раскинуты, словно она хотела обнять кого-то, ноги подогнуты, летнее пальто задралось высоко над коленками, а лицо скорее удивленное, чем негодующее.
Так как была поздняя осень, над ее посиневшим лицом жужжали мухи, кое-где в ветвях серебрилась нетронутая паутина бабьего лета, а тишину, ту глубокую тишину, которая окружает мертвых, не могли нарушить ни шаги збраславских жандармов, тщательно осматривавших место преступления, ни щелканье фотоаппаратов, после которого в неподвижном воздухе зависал едкий запах магния.
Весть об убийстве летела над краем, как туча: убийство молодой девушки всегда наводит на мысли о жестоком возмездии, люди мечтали только о том, как бы схватить убийцу, тогда бы и суд никакой не понадобился.
Первыми приехали на велосипедах люди из Давле, вскоре об этом узнают в Модржанах, а соседки из Бржезан уже заламывают руки на деревенской плошади.
В тот же вечер в трактире пан вахмистр Роштлапил доверительно сообщал своим знакомым, что убийство вот-вот будет раскрыто, потому что нашлась гильза от патрона, а это все равно, как если б вы уже держали убийцу за шкирку. Кроме того, если иметь в виду положение тела, опять повторилась вечная история с красивыми женщинами: то ли она не захотела, то ли причиной всему ревность - тут разобраться пара пустяков, достаточно припереть к стенке парней, с которыми покойная имела дело, они и расколются. Один из них уже с плачем признался, что любил Миладку, ну, его сразу и оставили в участке.
Но только прошу вас, господа, никому ни гугу, сами понимаете, пока не будет сообщения в газетах, официально никто ничего не знает!
Но вот и в газетах написали, однако по-прежнему никто ничего толком не знал, и пан вахмистр Роштлапил вытирал вспотевший лоб, потому что на допрос вызывали уже восемнадцатого парня. Окрестных жителей в этом редком лесу на Зависти все прибывало, а поскольку место уже было основательнейшим образом обыскано, жандармы позволили и как-то удовлетворить свое любопытство. Женщины плакали и отламывали на память веточки с дерева, под которым вчера лежала убитая. Мужчины вели разговоры о том, что у таких выродков надо бы ремни на спине вырезать и только потом вешать.