Господи боже мой, ну и армия у нас, ну и защитнички! - подумал про себя пан Боуше. Вместо того чтоб овладевать оружием и боевой техникой, строчат стишочки!
- Когда вы узнали из газеты о происшествии, о чем вы подумали? Может, и написали об этом?
- Нет, ничего, прошу прощенья... Я был настолько потрясен, что тут же поспешил в комиссариат, а оттуда меня направили к вам.
- Кто, по-вашему, убийца?
- Не знаю... Ваня?
- Почему он?
- Он же был с ней в роще.
Пан Боуше смерил ефрейтора ледяным взглядом.
- Вы гуляли с ней, точно так же, как и он, и в роще с ней тоже бывали!
У стихотворца отвисла челюсть:
- Уж не думаете ли вы... Я на такое просто неспособен!..
-Я вообще ничего не думаю, я только спрашиваю. Не появилось ли у вас желания, догадавшись, куда собрался Ваня, последовать за ним?
- Нет, такое мне в голову не пришло.
- А стихи на ее смерть не пришли вам в голову?
- Пока что нет, слишком недавно я узнал об этом... Но я обязательно напишу, это ведь такая трагедия... Растоптанный цветок... Не правда ли, очень впечатляющее название... вам не кажется?
Пан Боуше встал:
- Можете быть свободны, я вас еще вызову, а ваши стихи прочту.
- В самом деле? Очень буду рад! Это хорошие стихи. Не все, конечно, получились, но некоторые очень хорошие. Я ручаюсь.
Пан Боуше рассеянно кивнул и долго смотрел вслед молодому человеку, напряженно размышляя - что подозрительнее.: то, что он добровольно явился в полицию, или то, что он пишет стихи?..
В это самое время пан Бружек находился у матери погибшей Анежки Тихой; ничего нового он не узнал. Зато, уходя, заметил, как из дома торопливо вышел какой-то господин. Привратница стояла в дверях и провожала его взглядом. Пан Бружек невольно отметил это про себя. Когда он прошел мимо нее, привратница наклонилась к пану Бружеку и доверительно сообщила:
- Вы из полиции, я знаю. А тот вон господин - тоже от вас? Тот, что спускается вниз по улице?
- Трудно сказать, - неопределенно протянул пан Бружек и осторожно спросил:
Он проявлял какой-то интерес к случившемуся?
О! Еще какой... Сперва справился, дома ли барышня Тихая, а я сказала ему, что нету и навряд ли будет. Он так на меня посмотрел, что я напугалась, и ничего не ответил. И еще я сказала, что наверху, в квартире Тихой, сейчас господин из полиции и чтоб он, значит, спросил обо всем у вас, а он, не попрощавшись, заспешил отсюда прочь.
Господин в темном костюме уже заворачивал за угол. Бружеку не оставалось ничего другого, как побежать за ним, но Бружек опоздал - незнакомец в темном сел в трамвай. Бружек так бы и остался на остановке ни с чем, если б вагоновожатый не внял повелительным жестам Бружека и не притормозил, собираясь, впрочем, как следует обругать детектива.
Ладно, поехали, - буркнул пан Бружек. Он прошел через весь вагон в конец его, на площадку, но того мужчины не обнаружил. Пан Бружек нетерпеливо дождался следующей остановки и перебежал во второй вагон.
Видали его! - сердито проворчал усатый старик кондуктор. - Оштрафовать бы тебя!
Но тут затрезвонил кондуктор из прицепа: там что-то произошло. Вагоновожатый снова остановил трамвай. Два господина вышли из прицепа, не доехав до остановки.
Оштрафуешь его, как же! Полиция! Видал - сцапал-та-ки! - удовлетворенно заключил вагоновожатый и, сильно топнув на звонок, снова тронул с места.
Простите, в чем дело? Я ничего не понимаю, - проговорил солидный господин в добротном темном костюме, когда пан Бружек, отвернув лацкан пиджака, показал знак полиции.
Я тоже, но мы с вами побеседуем, и все станет понятным нам обоим, вы согласны? За углом находится комиссариат полиции. Извольте следовать за мной и предъявите документ, удостоверяющий вашу личность.
Господин произнес обычную тираду о том, что все это недоразумение, ошибка - слова, давно знакомые Бружеку. Они пошли молча, но перед зданием полиции господин в нерешительности остановился:
Простите, а нельзя ли поговорить в другом месте? Я же ничего не совершил.
Я этого и не утверждаю. Меня интересуют кое-какие сведения...
Пан Бружек уже ознакомился с документами господина, это был кассир городской сберегательной кассы. Кассиры - народ, достойный доверия, и пан Бружек смягчился:
- Пожалуйста, я не настаиваю на необходимости беседовать с вами именно в полиции. В конце улицы есть ресторанчик, вас это устроит?
Кассир сокрушенно покивал головой, и они пошли дальше.
Я догадываюсь, о чем вы собираетесь спрашивать меня, - проговорил он, размешивая некрепкий черный кофе, принесенный официанткой. - Догадываюсь... Я прочел об этом сегодня в газете, но подумал - вдруг просто совпадение имени. В "Политике" указано было только Анежка Т. Я и пошел, чтобы убедиться, уточнить.
А почему вы пошли наводить справки?
Солидный господин вздохнул и низко опустил голову.
Вам это, возможно, смешно, я уже немолод, имею семью. Сын учится в гимназии, совсем большой... Жена... Но Анежка... Как бы вам сказать...
Говорите все, как есть. Короче, у вас с ней были близкие отношения. Давно ли?
Нет, не очень, но все было очень серьезно. Ну Анежка нашла во мне то, что искала... Так она говорила по крайней мере.
- Итак, где и когда вы с ней познакомились?
- В кинематографе... Я был один, зашел после службы. Вечно перед глазами цифры да цифры, надо хоть немного отвлечься. Жена никогда не ходит со мной... В общем, у нас с ней отношения самые, так сказать, вынужденные... Давно все пошло под уклон.
- Понятно, надо внести в жизнь какое-то разнообразие. И Анежка Тихая вносила его.
- Насчет нее у меня были совершенно серьезные намерения. Она, конечно, значительно моложе меня, на пятнадцать лет, но я чувствовал, что мог бы быть с ней счастлив. Ума не приложу, что могло произойти?
- С вами? То, что происходит с мужчинами под сорок, - тоном знатока заявил пан Бружек и засмеялся.
![Паноптикум Города Пражского img_187.jpeg](https://litlife.club/books/134388/read/images/img_187.jpeg)
- Да нет, я про ту рощу... Как произошло, что ее нашли мертвой?
Не могу вам сказать. Может быть, вы знаете?
Что вы имеете в виду? Почему я? Уж не намекаете ли, что подозрение падает на меня? Но это абсурдно! Я был счастлив, что нашел эту молодую девушку!
- А теперь вопрос не для протокола, как говорится. Скажите как мужчина мужчине - вы были с ней близки? Понимаете, что я имею в виду...
- Да, понимаю... Мы были с ней несколько раз в одной маленькой гостинице... Она держалась очень мило и, я бы сказал, весьма рассудительно.
- В каком смысле?
- Она понимала мои жизненные затруднения, не предъявляя ко мне никаких требований - к моему времени, например.
- А было вам известно, что у нее, кроме вас, были другие кавалеры, молодые?
- Я предполагал это, да она и сама ничего не скрывала, но уверяла, что со мной все иначе и молодые люди ей неинтересны.
- Вы давали ей деньги?
- Что вы! Она была порядочная девушка, разумеется, в рамках нынешней морали... Ну, покупал ей какую-то мелочь. Чтобы вы поняли, я решил жениться на ней. Совершенно серьезно. Объяснился с женой, убеждая, что нет смысла вести образ жизни, какой мы ведем, и попросил ее дать мне развод.
- И она устроила скандал, да?
- Увы. Просто что-то невообразимое. Что вы на это скажете? Несколько лет мы практически не живем, а когда честно признаешься, что намерен делать, устраивает тарарам.
Пан Бружек погрузился в раздумья и наконец спросил:
- Не стремилась ли ваша жена узнать имя девушки? Поговорить с ней?
- Я вижу, вы все знаете, - искренне удивился простодушный кассир. - Хотела.
- И отправилась к ней!
- Нет, нет! Я не назвал имя Анежки!
- Это ничего не значит. Частные детективы с легкостью предоставят любому клиенту необходимые сведения.
- Но моей жене такое и в голову не пришло... Как и мне!
- Ах, если б вы знали, что только приходит женщине в голову! - вздохнул пан Бружек.