Два авторских начала в «Тихом Доне»
Выявление заимствований в романе, сравнение исходных и конечных текстов дает в руки исследователей уникальную информацию о знании Шолоховым истории и географии Донского края, о творческом методе писателя в условиях, когда иных надежных сведений о его работе над «Тихим Доном» крайне мало. Анализ сделанных им вставок позволил выделить множество изменений, которые Шолохов, сознательно или нет, внес в эти тексты.
Именно во «вставных» главах сосредоточено большинство грубых фактологических и хронологических ошибок. Ошибки эти помогают определить уровень представлений автора «вставных» фрагментов. Уровень этот невысок. Именно здесь мы встретили Шолохова — автора «Донских рассказов» с его равнодушием к освободительной борьбе казачества, с политической тенденциозностью, грубостью языка.
Особое внимание привлекли ошибки в датировке некоторых событий в пятой и седьмой частях романа. Трижды соединение заимствований с основным текстом приводит к грубым анахронизмам: когда то или иное событие в тексте датируется по-разному в зависимости от того, к какому слою относится.
Путаница в хронологии усугубляется при обращении к композиции «Тихого Дона». Включение заимствованных фрагментов в текст зачастую делается столь неумело, что в результате возникают нарушения в последовательности описания событий, нарушения принципов композиции, неукоснительно соблюдавшихся в первых частях романа, где заимствований не было. Либо читатель сталкивается со случаями анахронизмов, логических и иных несоответствий. При этом попытки Шолохова в поздних изданиях скрыть или замаскировать указанные несоответствия заменой дат или переводом их на другой стиль внесли дополнительную путаницу.
Все это вместе взятое — как сами нарушения, так и попытки их последующего исправления — с большой долей вероятности свидетельствуют о плохом понимании Шолоховым скрытых, внутренних смысловых и логических взаимосвязей романа при внедрении в него заимствованных фрагментов. Проделанный нами системный анализ этих ошибок позволяет предположить, что в создании «Тихого Дона» участвовало по крайней мере два человека. При этом их роли были неравнозначны. Роль одного из них, составителя, могла быть лишь чисто внешней, механической — ролью компилятора и редактора, но никак не создателя, не автора неповторимого художественного мира эпопеи.
Для хронологии основного текста характерна внутренняя, относительная датировка событий с использованием православного календаря:
«на третий день», «через неделю», «на рождество», «после покрова», «в страстную субботу».
Даты даны по старому стилю и составляют единый, исторически достоверный, хронологический ряд, когда события развиваются поступательно, не совершая скачков во времени при переходе от одного персонажа к другому, создавая цельную картину жизни как отдельных судеб, так и всего казачьего мира в целом.
Хронология «вставных» глав принципиально иная. Датировка «вставных» фрагментов целиком и без изменений взята из источников заимствований и дана по тому стилю, который имеется в источниках. При этом Шолохов нигде специально не делает каких-либо оговорок или пояснений насчет старого или нового стиля. Механически переписывая «вставки» из мемуарных источников, Шолохов не замечает подчас, что в основном тексте это событие уже присутствует и датировано иначе. Введение в роман «вставных» фрагментов сопровождается многочисленными разрывами и скачками во времени. Они нарушают — особенно отчетливо это видно в пятой части романа — единую композицию, разрывая единое повествование на отдельные фрагменты, плохо скоординированные друг с другом.
Казачьи главы «Тихого Дона» написаны талантливо: не прерываясь и не разрывая единой системы образов, тянется художественная нить романа, захватывая читателя с первых строк повествования. Благодаря силе эмоционального воздействия и наполненности содержанием глава подчас становится самостоятельной повестью. Отдельный ее эпизод — законченным рассказом. Логическая завершенность этих элементов романа, которые могут вполне существовать как самостоятельные произведения, сила создаваемых образов основываются на глубоких наблюдениях автора, хорошо знающего жизнь и людей. А возникающая в повествовании из судеб героев различных поколений и социальных групп единая картина жизни свидетельствует о том, что автор давно определил свое место в ней. И его мудрое и твердое отношение к людям, личный внутренний духовный опыт осмысления происходящего сплавливают в неразрывное целое отдельные эпизоды и главы, создавая неповторимую картину самой эпохи.
Все это не имеет ничего общего с представлениями и знаниями начинающего литератора, пробующего свои силы на литературном поприще, причем неудачно и неумело, что проявилось хотя бы в его неспособности совместить разнородные части текста без многочисленных ошибок и несообразностей.
«Соавтор» в романе: целенаправленность вносимых изменений
К заимствованиям типологически непосредственно примыкает еще один слой, «производный» от заимствований, связанный с ними «генетически». Это, например, несколько глав седьмой части, в которых упоминается генерал Фицхелауров. В основе этого эпизода лежит ложное использование отрывка из воспоминаний атамана Краснова с грубым нарушением исторической достоверности и хронологии описываемых событий. Два связанных между собой обстоятельства, по-видимому, стали причиной появления в «Тихом Доне» этих неумело сконструированных страниц.
С одной стороны — это отсутствие у Шолохова в 20-е годы доступных письменных источников для компиляций по событиям Верхнедонского восстания в отличие от предшествующих и последующих частей, в тексте которых встречаются заимствования. Если наша гипотеза об использовании заимствований как средства для соединения в единое целое готовых фрагментов незавершенного художественного произведения верна, то перед Шолоховым стояла непростая задача самостоятельно восполнить недостающий материал. Именно здесь, в соединении фрагментов текста, написанных различными лицами да еще и в разное время, следует искать причины столь значительных неровностей в повествовании, языке персонажей и т.п.
С другой стороны — отрывок с генералом Фицхелауровым относится к одному из самых трагических и в то же время светлых событий освободительной борьбы Донского казачества: соединению Донской армии с восставшими казаками Верхне-Донского округа и спасению их от поголовного истребления Красной армией. Фальсифицированное отражение этих событий на страницах «Тихого Дона», стремление максимально очернить как саму борьбу, так и представителей Донской армии наглядно проявляют намерения Шолохова: втиснуть описываемые события в жесткие рамки советской пропаганды 20-х годов. Реализация такой установки через создание недостоверных ситуаций и искажение художественных образов и привела к появлению в тексте «Тихого Дона» еще одного чужеродного слоя.
По функциональному назначению к этому же слою можно отнести и такие места романа, которые явно подвергались грубой редакторской обработке, изменяющей тот или иной художественный образ. Для примера можно указать на эпизод с атаманом Красновым, когда добавление «вина» в сцену встречи союзнической миссии в Новочеркасске превращает трагическую сцену в фарс. Если просуммировать эти и им подобные изменения, то можно увидеть, что главный смысл вносимых изменений состоит в корректировке того впечатления, которое производит на читателя тот или иной эпизод «Тихого Дона». Либо это такие «соавторские» комментарии и добавления, как, например, вставка, рассказывающая о дальнейшей судьбе Козьмы Крючкова. Все предназначено частично или полностью перечеркнуть у читателя создаваемое художественным текстом впечатление и обеспечить соответствие романа нормам официальной идеологии. Интересно, что разрушение цельной художественной ткани совершенно не смущает и не останавливает Шолохова.