В связи с Криворотовым и на нем самом испытывался, между прочим, парапсихологами особый фотографический метод. Метод, якобы доказывающий, что с поверхности человеческого тела, с листьев и т. д. истекают те самые «фонтаны» мнимой «психической энергии», о которых сказано выше. Нечего и говорить, что эти «фонтаны» — искусственный фотографический прием, состоящий в том, что электрический разряд конденсатора (куда вкладывают лист, палец и т. д.) иногда создает слабое свечение, не имеющее, разумеется, отношения к «фонтанам» и т. п. Ведь энергия разряда поступает тут от обычнейшего импульсного генератора. И уж, конечно, на пальцах Криворотова были усмотрены (фотографическим путем) «изливающееся синее пламя» и «яростно вздымающиеся протуберанцы» (!).
Доктор психологических наук В. Пушкин, как видим, отважно пустился по следам покойного Л. Васильева по волнам бурного парапсихического моря.
В июле 1973 года он познакомил читателей (на страницах газеты «Социалистическая индустрия») с новым своим экскурсом, теперь уже в область «квантовой телепатии». Основатель бредовой «парафизики» Артур Кестлер, мы помним, ею занимается тоже. Доктор Пушкин в той же статье объявил себя последователем «опытов» Л. Васильева и другого нашего знакомого — американского парапсихолога Криппнера (того самого, который «работал» с Тофиком Дадашевым и кружком Н. Кулагиной и которого «сжимал в объятиях» Э. Наумов!).
Досье парапсихологии в нашей стране, таким образом, отнюдь не закрылось в связи с разоблачением некоторых его героев. Его пытаются пополнять.
Еще один, самый новый персонаж из этого паноптикума — Б. В. Ермолаев. Доктор наук Пушкин представил его публике в сентябре 1973 года, и опять при любезном посредничестве корреспондентов все той же столичной газеты.
Здесь, кажется, побит уже рекорд всех достижений, и можно только поздравить «всемирное братство парапсихологов» с новым выдающимся сочленом.
Сообщается, что каждый раз профессор Пушкин приступает к опыту с Ермолаевым «с разминки», а именно с ясновидения «перевернутых карт». «Затем. начинается самая важная часть опыта». Ермолаев заставляет предметы «висеть в воздухе». «Чем больше площадь предмета, тем дольше он висит»…
Но самое интересное не сам этот иллюзионный номер, а предлагаемая профессором, доктором Пушкиным теория.
К «работе» Ермолаева, оказывается, неприменим закон тяготения Ньютона, а применима общая теория относительности Эйнштейна (!). Именно она превращает человека в «генератора аутогравитации» и разрешает предметам «висеть в воздухе». Причем гравитация эта, «которую удалось наблюдать в опытах с Ермолаевым. отличается от гравитации во Вселенной». Это не та гравитация, «с которой обычно привык иметь дело человек». Опять, стало быть, как в гоголевском «Ревизоре» — кроме «Юрия Милославского» Загоскина есть еще другой «Юрий Милославский», тот мой!
Кажется, что эпизод с Ермолаевым и с «теорией аутогравитации» относится уже не столько к области наук психологических, сколько психиатрических.
Это вполне возможно.
Среди лиц, входящих в кружок Кулагиной, мы встречаем тех, о ком писал профессор А. А. Портнов (я приводил его слова в главе «Глазами психиатра»). Здесь действует зубной врач Ю. Зверев, письменно рекомендовавший себя «врачом, исследующим психофизиологические (!) процессы в организме Н. С. Кулагиной». Тут — кинооператор М. Игнатов, желающий убедить нас, что кинофильмы, снятые им и его коллегами, это и есть окончательное и решающее доказательство доподлинности чудес, творимых его подопечной.
Здесь же Г. Сергеев, о котором мы знаем пока лишь, что он «психофизиолог», а также «математик». И он же руководитель «секции технической парапсихологии» при научно-техническом обществе приборостроения.
Если поверить этому техническому парапсихологу, им «успешно проводились экспериментальные исследования телекинеза у Н. С. Кулагиной»… «Испытуемая Кулагина представляла неоценимую ценность для обработки ряда технических проблем, связанных с выбором оптимальных конструкций»… «Выполнялась (в опытах с Кулагиной. — В. Л.) напряженная научная программа…»
Читатель поражен. Как? Дважды разоблаченные авторитетными научными учреждениями трюки с картами, графинами и магнитами—в качестве предмета «напряженной научной программы»? Да еще приведшей к решению неких «технических проблем»?
Совершенно верно. И, развивая дальше эту «напряженную программу», доктор Сергеев довел до всеобщего сведения, что им сделано открытие. Название открытия такое: «Явление излучения низкочастотного электростатического поля флюктуационного характера мозгом человека».
Кроме того, по мнению доктора Сергеева, чудесные явления, происходящие с кусками хлеба, прыгающими в рот Н. Кулагиной, обязаны тому, что ее мозг представляет «холодную биоплазму».
Сочетание всех этих греческих и латинских слов (мы слышали их уже немало) выглядит внушительно.
В этом — вся парапсихология, ее стиль и почерк.
Но если раньше словесный камуфляж «под науку» ограничивался, в основном, изобретением новых терминов («биоинформация», «телестезия» и т. д.), то теперь «научное» мистифицирование продвинулось еще дальше. Сочиняются целые статьи, содержащие сложные наукообразные речения и даже математические формулы, за которыми не скрывается ничего, кроме бессмысленного набора слов. Первые примеры в этом направлении мы встречали у Л. Васильева. Московский физик профессор А. И. Китайгородский очень правильно замечает по этому поводу:
«На доверчивого читателя гипнотически действует форма преподнесения лжи… Огромную роль играет наукообразие».
Далее профессор Китайгородский цитирует несколько фраз, принадлежащих «исследователю телекинеза, доктору технических наук»: «Отдельные сгустки электромагнитной энергии стабилизируют электронно-ионные уровни биологических молекул и клеток»… Или: «Физический процесс преобразования молекул в энергию протекает гораздо экономичней и устойчивей по сравнению с искусственными системами термоядерного синтеза горячей плазмы». Или: «Способность мозга создавать сложную плазменную структуру…» и т. д. «Все эти фразы, — пишет профессор Китайгородский, — стопроцентная чепуха, набор слов, лишенный содержания. Мне это ясно, а вот читателю, далекому от науки, так не кажется. Напротив, у него создается впечатление сложности, серьезности и глубокого смысла сказанного, который ему не удается уловить в силу ограниченности его знаний…».[116]
С Г.Сергеевым соревнуется в этой практике лидер московского кружка телепатов И. Коган.
Я говорю о его статье, посвященной так называемому эксперименту от 21 марта 1967 года, когда известный нам артист К. Гурвич-Николаев, сидя на расстоянии пяти метров за спиной столь же известного Ю. Каменского, «мысленно воспринимал» то, о чем думал Ю. Каменский. О чем же он думал? Оказывается, о конфете сорта «Косолапый мишка», и эта телепатема тотчас дошла до холодной мозговой биоплазмы К. Николаева. Тот записал:
«Длинненькое, гладкая поверхность, коричневый цвет, есть заострения с двух сторон…»
Блестящий результат, не правда ли? А вот как изложил опыт с конфетой «Косолапый мишка» действительный член Научно-технического общества имени Попова профессор, доктор И. Коган на шести страницах, озаглавленных «Информационный анализ экспериментов телепатической связи»:
«Априорная энтропия определения предмета (т. е. конфеты «Косолапый мишка». — В. Л.) H = log2N~3 бит. Таким образом, имеет место избыточность перерабатываемой информации… ΔI~14 бит… а относительная избыточность δJ-H/H~5…»
Это можно было бы счесть веселой пародией, если бы не было хорошо продуманным методом. Методом, который наши французские друзья в своей книге «Сумерки магов» охарактеризовали так:
«…Метод прост… Изложение насыщается именами, ссылками на известные теории, математическими знаками… Делается вид, что излагаются какие-то серьезные вещи, что перед нами научное исследование, продолжающее и развивающее другие исследования. И тут же, незаметно, — в одном или в нескольких местах в текст вводится самый дикий вздор, самые нелепые выдумки и измышления…»
116
см. послесловие к книге Ч. Хэнзела «Парапсихология». М., 1970