Ну, то, что на похороны уходит много денег, знают все. И здесь положено не скупиться. Стандартный и недорогой похоронный договор в Городе — от двадцати до ста тысяч кредитов. Сверх всяких плат предусмотренных собственно договором, еще положено «отблагодарить» всех тех, кто хоть как-то принимал участие в скорбном ритуале. Хорошо отблагодарить. Кроме того, положено выполнить ряд формальностей, без которых «будет очень нехорошо».
На мой взгляд, вымогать деньги у близких умершего аморально, поскольку месячный доход похоронных работников и так сильно превышает среднестатистическую зарплату государственного служащего. Но это — ладно. В крайнем случае, можно и не благодарить. Ничего страшного уже не произойдет, тут не больница. Однако за это похоронный агент выберет неудобные время и место, служащие морга не дадут проститься с усопшим, шофер катафалка повезет по тряской дороге, а носильщики уронят гроб.
Почему-то гроб положено делать без ручек. Почему? Не знаю. Видимо, чтобы у тех, кто его несет, лица были еще более скорбные и печальные. Вы никогда не носили гроб без ручек? Я носил. И поэтому теперь, когда удается, всегда заказываю к гробу ручки. Так можно делать, хоть и не положено. Если гроб открыт, то положено целовать покойного в лоб. Зачем? Почему? Не знаю. И никто не знает. Но — положено, и так надо. Я лично это всегда игнорировал, поскольку холодный плохо набальзамированный труп, лежащий в гробу, у меня никогда уже не ассоциировался с тем человеком, которого я знал. Или любил. Еще сейчас положено как-то связывать похороны с церковью. Заказывать службу, проводить отпевание и еще устраивать всякие сомнительные обряды со служителями религии. Естественно, что не бесплатно. Положено устраивать поминки. Потом — девять дней и сороковины. Таков обычай. И положено кормить и поить всех тех, кто на эти мероприятия придет. Положено делать какую-то ритуальную пищу, и пить алкоголь. Положено. Так надо.
Когда зашла речь о всяких религиозных конфессиях, кто к какой принадлежит, я сказал, что сам-то атеист, но среди моих друзей есть люди в той или иной степени близкие к сатанизму. Народ сразу как-то поскучнел, и на меня посмотрели как на зачумленного. Со мной перестали разговаривать, а на мое прощание перед уходом никто не ответил.
Я никогда не поступал так, как «положено», как «принято» и как «надо», если это шло вразрез с моими собственными морально-нравственными принципами и установками. А принципы эти основываются только на законах природы, психологии и физиологии. Есть еще заповеди, которые не совпадают с заповедями Христа. Здравый смысл, опять же, должен присутствовать.
Вообще-то, как человек, видевший и принимавший личное участие во многих похоронах, могу со всей ответственностью заявить, что нет ничего лучше церемонии в крематории. Красиво, удобно и музыка хорошая.
49. Алекс
А может, так и надо, ничего особенного не предпринимать, а просто жить, доверяя своей судьбе?
Но Алекс в судьбу все-таки не верил. Несмотря на лекции Пухова, несмотря на удивительные события в своей жизни и недавние мистические приключения, не верил — и все тут. Он вообще не верил во все то, во что надо верить.
Довольно долго они ехали молча.
— Расскажи еще чего-нибудь, — наконец спросила Алекса Ирина.
— Не, не могу. Я уже на пьянке все рассказал, что знал. А то, что не рассказал — не могу, там матерных слов много. А ты пила только воду и сок.
— Я ж за рулем. Ну расскажи-и-и-и… Врешь ты все! Я знаю, у тебя в загашнике много историй. Расскажи, — требовала она.
— Хорошо, только от дороги не отвлекайся, и не бей меня каблуками.
Рассказ Алекса
Еду я давеча в троллейбусе. Все сидячие места заняты, но людей не слишком-то много — четыре часа дня все-таки, и большинство народа пока еще работает, в отличие от некоторых отдельно взятых его представителей, типа меня. Ну, и ладно — стою я и думаю о чем-то своем, о внутреннем. А подумать есть о чем — нужно мне посетить выставку современного искусства по заданию нашего профкома, а потом успеть вернуться на работу и переделать еще кучу разных дел до девяти вечера. А уж после девяти… но это уже ладно, об этом — потом.
Так вот, стою я, никого не трогаю, как вдруг:
«Ой! Привет!»
Оборачиваюсь. Сидит молодая девушка (а для меня уже все девушки молодые, а те, которые девушки немолодые, давно не девушки в моем понимании) и прямо на меня смотрит. Внешность — самое оно: черная водолазка, черные брюки и некоторый налет готичности на лице: глаза, губы и волосы — как вороное крыло. Даже отблеск такой же — как уж этого добиваются — не знаю, не разбираюсь я в красках для волос. Украшений — никаких. Да и не нужны дополнительные украшения в данном конкретном случае.
«Привет, — отвечаю, а сам думаю: где же это мы могли с ней познакомиться? Не помню, убей бог! Может, она меня за кого-то другого приняла?»
«Как дела? — продолжает она, — с работы едешь?»
«Во время работы, скажем так, — охотно поддерживаю я светскую беседу — девушка мне нравится. — Еще вернусь. А ты?»
«Я в универ. Нужно на кафедру заскочить, пока еще не поздно. Как твоя книжка про ведьму? Скоро выйдет?»
Так, приехали, — думаю я, — значит, не ошиблась, но кто же это, черт побери? Не мог я забыть это лицо! Значит — или в большой компании были, или она знает меня чисто виртуально, или со мной что-то не так было в момент знакомства. Или может это у меня провалы в памяти начались? А в слух отвечаю:
«Может — зимой, но скорее всего — весной, не раньше», — говорю я, сам думаю, как беседу-то вести дальше, я ж не знаю ее совсем! Кто это и как хоть зовут? Или какой у нее ник?
«А у тебя, как дела?» — спрашиваю.
«Ой, занята вся, што п...ц! Прям продохнуть некогда! Прикинь: я сейчас на кафедру, потом — надо еще в одно место успеть, а потом — в «Точку».
«Да, насыщенный у тебя график! — чуть было не сказал — «трафик».
«И не говори! Устаю — безумно, а мне еще статью заканчивать.
Интересно, а что там за статья такая? Может спросить? Но разговор ведется в таком тоне, что я должен знать вроде бы про статью, быть в теме, а я ничего не знаю и вообще дурак дураком! А, хрен с ним, рискну.
«Что за статья? — спрашиваю, — про что?»
«А, х…я всякая, это мне заказали, но я за…лась вся, што п...ц! Халтурка. А ты в Питер-то съездил? А то что-то не слышно от тебя возгласов радости и криков восторга».
«Нет, не съездил. Пришлось остаться в Москве по семейным обстоятельствам».
«Обидно. А чего разъезжаешь в рабочее время? Тоже по семейным обстоятельствам? Или по работе?»
«Почти по работе — по общественному поручению хожу на выставки современного искусства.
«Что за поручение? Я тоже так хочу! Расскажи!»
«А я еще не рассказывал? Ну! Это было что-то. Задумал наш профком народ к культуре приобщать, и деньги на это святое дело выделили. Лучше б мне дали, да. Так вот, я и скажи, что всем давно уже надоели Третьяковские галереи, музеи Кремля и имени Пушкина. А надо ходить в современные художественные галереи, которых в Москве больше на душу населения, чем где бы то ни было в России. Ну и пошли они, на выставку какого-то концептуального искусства, сами выставочный зал выбрали, а поход устроили по всем правилам — в рабочее время и с нашими институтскими матронами во главе. А там — оказалась такая эротика, что практически порнуха. Картины и фотографии: то стоящий член в рост человека, то вульва в самом расцвете сил, то момент этого самого… сама понимаешь чего. Наши дамы были шокированы, и с тех пор ввели такую общественную должность — организатор походов на выставки. Вот я и есть этот самый организатор.
«П...ц! — смеется моя собеседница, — всем понравилось, значит? Я тоже на такую выставку хочу!»
«Угу, — говорю, — понравилось, но я должен таких проколов больше не допускать — следить за приличием».