Сложнее всего происходила перестройка в авиапромышленности. Пока продолжалось производство винтовых самолетов, лихорадочно велись работы по созданию на базе купленных в Англии реактивных двигателей Уиттла своих конструкций. А на аэродромах уже появились первые учебные истребители с теми же двигателями Уиттла — самолеты YР-59 «Эйркомет». Назвать их боевыми не позволяли показанные им скромные характеристики, например максимальная скорость не превышала шестьсот шестьдесят километров в час, но все же это был первый реактивный американский самолет.
А верфи усиленно клепали новые, оснащенные большим числом зениток, корабли, от эсминцев до линкоров и авианосцев.
Жизнь в Венгрии становилась все страшнее и страшнее. Новое правительство, возглавляемое бывшим послом в СССР-53 Йозефом Силкой вело политику репрессий, стремясь очистить страну от бывших хортистов. Полиция и Служба Госбезопасности хватали людей прямо на улицах, множество бывших военных и государственных чиновников было посажено в тюрьму. В ответ тайные хортистские организации начали террористические действия.
Силка пытался договориться с СССР о возможности высылки «врагов народа» в Сибирь, но Председатель Совета Министров Маленков в личном разговоре отказал, заметив, что СССР отнюдь не заинтересован в импорте чужих преступников. Тогда венгры договорились с французским правительством и всех приговоренных к ссылке стали вывозить во Французскую Гвиану.
Посол СССР в Венгрии, Николай Шаронов, в беседе с одним из членов правительства Венгрии заметил, что нельзя перегибать палку. Конечно, Советское правительство не собирается вмешиваться во внутренние дела Венгрии и защищать фашистов, но кажется органы безопасности Венгрии все же перегибают палку, насколько известно послу за последний месяц полиция и СБ провели 80 000 превентивных арестов. Не вызовет ли это недовольство населения?
После такого предупреждения полиция и госбезопасность стали действовать более разборчиво, но накал взаимного террора не спадал.
Дьердь Мюнних внимательно осмотрел улицу. Прохожие шли спокойно, ни один вроде бы даже и не глядел в его сторону. Не видно было ни одного человека в крепких ярко-коричневых кожаных ботинках, которые, как известно, носили все сотрудники ГБ. Осторожно раздавив в портфеле ампулу химического взрывателя, он не спеша вышел из машины, с сожалением бросил взгляд на почти новенькую «Татру», которая вскоре должна была погибнуть во время взрыва и, еще раз оглядев здание Комитета по сельскому хозяйству, нырнул в проходной двор. На параллельной улице его уже ждал другой автомобиль, немецкий «Вандерер» с соратником «Бруно». Хорошо знавшие основы подпольной работы, бывшие сотрудники тайной и обычной полиции регента создавали ячейки подполья, стремясь к минимум свести знания их членов друг о друге. Вот и Дьердь знал о «Бруно» только то, что он бывший военный, живущий где-то в Буде.
Они переглянулись, пока Дьердь садился и, не говоря ни слова, «Бруно» тронул стоящую с уже запущенным мотором машину, вписываясь в движение по улице. Несмотря на то, что они успели отъехать уже почти на квартал, взрыв больше двухсот килограммов взрывчатки почувствовался даже в машине. Быстро проехав еще несколько кварталов, они расстались. Бросив машину в подходящем дворе «Бруно», как стало известно Дьердю позднее, благополучно добрался домой.
А вот Мюнниху не повезло. Почти добравшись до дома, он наткнулся на патруль народной полиции. Проверив его документы, начальник патруля потребовал, чтобы Дьердь пошел с ними. На вопрос Дьердя, почему он задержан, начальник ответил, что об этом он узнает в управлении полиции. Воспользовавшись беспечностью патрульных, которые не ожидали от задержанного никаких сюрпризов, Мюнних ударил одного из них ногой, второго захватил за горло и прикрылся им от начальника патруля. Пока обалдевший от неожиданности сержант скребя пальцами по кобуре, пытался ее расстегнуть, Дьердь успел достать из кобуры придушенного патрульного его «фроммер». Отбросив ослабевшее тело, Мюнних передернул затвор и дважды выстрелил в наконец-то расстегнувшего кобуру и доставшего пистолет начальника, а потом, слегка повернувшись, в упавшего полузадушенного патрульного и в пытавшегося выпрямиться, еще не отошедшего от удара, второго. Быстро подняв пистолет начальника патруля и забрав запасные обоймы, Дьердь, великолепно знавший этот район, побежал в сторону проходного двора. Позади раздались крики и звук свистка, которым полицейские созывали подмогу. Но Мюнних уже проскочил во двор, пробежал по следующему и через подъезд поднялся на чердак дома. Пройдя по чердаку, он выбрался на крышу соседнего дома и потом по крышам перебрался в соседний квартал.
Через час он уже отдыхал на конспиративной квартире. Ближе к вечеру на квартиру пришел старший пятерки «Аттила». Выслушав доклад Мюнниха, он одобрил его действия и рассказал, что в результате взрыва убиты несколько десятков активистов и трое сотрудников службы безопасности. К сожалению, основная цель взрыва, коммунист с довоенным стажем, министр промышленности и сельского хозяйства Имре Надь легко ранен. Силы взрыва не хватило для поражения бронированного ЗИСа. Ничего, зато страху на комми этот взрыв нагнал изрядно, они прошерстили все окружающие дома в квартале, арестовали кучу ни в чем не виновных обывателей. А в одном из домов даже была перестрелка. Кто-то из арестовываемых достал спрятанный пистолет и убил нескольких полицейских. Кто — неизвестно, дом до сих пор оцеплен бригадой сил безопасности. Говорят, всех жителей приговорили к высылке в Гвиану. На вопрос Дьердя, не зря ли они подставляют ни в чем не повинных, «Атилла» заметил, что иначе не получается, ведь борьба всегда требует жертв. К тому же, терроризируя власть и заставляя ее наносить удары по всем подряд, подпольщики подрывают саму ее основу — поддержку среди населения, приближая всеобщее восстание. Мюнних, подумав, согласился.
А через несколько дней, получив новые документы, он уже ехал на поезде в Сегед. Там, на границе со все еще полыхающей войной в Югославии, он должен был помочь местным соратникам в организации доставки оружия. Тайные продажи английского и американского оружия начались уже давно, но сейчас подпольщикам удалось договориться о больших объемах поставок в кредит.
Четыре гигантских мотора ровно гудели, вращая восьмерку спаренных винтов. Тяжелый сверхдальний противолодочный бомбардировщик Ту-20МП кружил в небе перед караваном судов шедших из Бреста в Буэнос-Айрес. Командир воздушного корабля капитан Денис Корнуков напряженно вслушивался в доклады соседа и своих операторов. Пока ни одна система обнаружения не засекла ничего подозрительного. Но все равно и экипаж самолета, и команды сторожевых кораблей бдительно обшаривали окружающий океан всеми имеющимися средствами обнаружения в поисках возможных подводных лодок. Увы, несколько пропавших без вести судов, одно из которых успело сообщить о торпедной атаке неизвестной подводной лодки, заставляли «держать порох сухим».
Пока никаких данных о принадлежности лодок ни одной из спецслужб ОВД добыть не удалось. Ходили слухи о несдавшихся нацистах, которые продолжают личную войну с тайных баз в латиноамериканских странах, поговаривали о тайной операции флота и УСС САСШ, но пока никто не смог ничего доказать точно. Вот и пришлось судам ОВД, да и нейтральных европейских стран, ходить в Аргентину конвоями, под охраной кораблей объединенного или аргентинского флотов. Сейчас конвой из двух десятков сухогрузов и танкеров сопровождали противолодочные корабли советского, французского и немецкого флотов, а также пара новых противолодочных самолетов Туполева, впервые допущенных к столь дальнему перелету.
Размышления командира прервал доклад одного из операторов, заметивших подозрительный сигнал. Предположительно западнее курса конвоя на расстоянии около 20 миль локатор засек две цели, похожие на подводные лодки в надводном положении. Подав вперед РУДы, увеличив скорость с крейсерской до восьмисот километров в час, капитан приказал радисту передать предупреждения на корабли и напарнику.