Своего выражения лица видеть не мог. Это понятно. Но вовремя нашего с Волом разговора, мои воины подошли к нам и стояли за моей спиной. Слова Вола о моём старом мире они не поняли, но то, что он сказал о будущем людей их мира, мимо них не прошло. Лагов и умов видели все, представить себя в них смогли. Да и легенда об Охах говорила о том же.
"…Охи забирали людей в свои мрачные чертоги. Там они извлекали их души из тел и помещали эти души в ужасную оболочку зверя. Эти звери служили Охам. Душа помещённая в них, теперь обретала нового хозяина и новую жизнь. Звери питались телами людей. Родители могли съесть своих детей, брат мог съесть брата. Попавшая во вместилища зверя душа, теряла свою светлую суть и после кончины своего нового тела, попадала в огненные подземелья Азиза. Это был её теперешний путь. Изменить его было невозможно…"
Кислое выражение лиц воинов, я видел, понял, что нарисованная их воображением перспектива не понравилась никому. Особой проницательности, понять это и не требовалось. Растерянность, шок и отвращение были общим выражением. Стояли все молча. Очнулся первым.
— Вол! Нарисованная тобой безрадостная перспектива нашего будущего, ужастна. Ты не сгущаешь краски?
Вол пожал плечами и сгорбившись отошёл от монитора, заблокировав управление шлюзом. Эта его поникшая фигура убедила меня лучше любых слов. Покинув зал переходного шлюза, мы толпой медленно брели по коридору к переходу в нашу лабораторию. Брели молча. Говорить желания не имел никто. Так же молча разбрелись по отведенным комнатам.
Зашёл в свою комнату. Снял доспехи, помылся и здесь напомнил о себе пустой желудок моего носителя. Проблемы дальнешего пребывания в нём моего разума, его совсем не интересовали, у него были свои проблемы. Вот он и напоминал о них. Идти против него? Во-первых не мог, во-вторых не имел морального права. Сел за стол и начал мучить синтезатор. Полученную из него пищу бросал этому вымогателю-шантажисту. Он отвечал довольным урчанием. Вот воистину, безмозглый! А может это и есть счастье? Ни проблем, ни переживаний. Набитый желудок оставил меня впокое. Вот тогда, освободившийся разум и начал мучить себя. Опять возник старый вопрос. Что делать? Он тянул за собой мучительный поиск вариантов выхода из создавшегося положения.
Здесь немного лукавлю. Один ответ был. Пока профессор Рут разбирается с людьми мира Вола, если есть желание оградить разумы людей моего старого и нового мира, от радости оказаться в носителях лагах и умах, нужно идти в тот мир и добить профессора. Другой альтернативы не было. Но этот ответ ставил множество вопросов. Самым главным из них был вопрос с какими силами идти? У меня осталось 26 воинов. Против более чем трёх сотен лагов и умов, даже при наличии имеющегося оружия, это более чем скромное соотношение. А если взять ещё в расчёт размер територии того мира? Кстати нужно будет это всё уточнить у Вола, то вообще становиться грустно. Послать гонца и поднять всю силу моего нового мира? Не сложно. Но сколько это займёт времени? Ясно, что не мало. Дальше сложность со средствами передвижения. Не только колесницы и артиллерийские телеги, даже коней через шлюз не провести. Пока что-то придумаем, гор профессор создаст аппаратуру и начнёт действовать. Вот тогда и приехали. Всё! Фактор времени работал на противника, приближая наше поражение. И снова тот же вопрос. Что делать? Как он мне надоел! Усталость навалилась внезапно. Она наливала каждую клетку моего носителя, туманя уже мой собственный разум. Едва дополз до кровати и мгновенно вырубился. Глубокий сон принял меня в свои объятия.
Думал, что усталость отгонит и сны, и страшные мысли. Увы, всё случилось иначе. Едва забылся в сетях тяжёлого сна, как всё и началось.
Мой разум, моё я было в теле урода-лага. Начался этот сон с основного дела, поедания пищи. Это может и не страшно, если бы не рассмотрел, что ем. Ибо сидел за столом и обгладывал ножку. Думаете курицы? Нет! Обгладывал человеческую ногу. Отрывал от неё куски сырого, брызгающего кровью мяса и ел его. Остальное тело, без этой ноги лежало на блюде, стоявшем передо мной. Зеркала не было, но откуда-то знал, что мои руки и лицо обильно забрызгано кровью. О руках знал потому, что их периодически облизывал. Но это ещё было ничего! Внезапно я узнал лицо лежавшего на тарелке тела. Это был Саша из моего старого мира. Его глаза моргали, рот раскрывался в беззвучном крике боли. На другой тарелке лежал "десерт". Моя жена и мои дети! Они были неподвижны, только глаза их и рты, открывались и закрывались. Это уже было чересчур! С громким воем взлетел с кровати и пригнул в кресло, стоявшее у стола. Сон и усталость мгновенно улетучились, остался мой сжавшийся от ужаса разум и бешенный стук сердца, в груди моего носителя.
На кровать даже смотреть боялся. Синтезатор выдал две чашки кофе, выпил их залпом. Только тогда немного пришёл в себя.
Что бы отвлечься, начал протирать оружие, патроны. Считать их. Хотя знал точно, сколько и чего имею. Отвлечься от ужасного сна не получалось. Те картины так и стояли перед глазами. Избавиться от них не мог. Мучиться в одиночку я не мог и решил присоединить к себе Вола. Он так и продолжал жить в комнате рядом со мноей. Теперь все двери на замки не закрывались и внутри их были установленны ручки. Благодаря всему этому, преград на моём пути к Волу не было. Разбудить его? Это меня не мучило. О понятии совесть? Даже не вспомнил. Шёл напролом.
Так полуодетый и ввалился в его комнату. Будить его не пришлось, он не спал, а сидел у стола, уставившись в одну точку. Моего прихода даже не заметил. Постарался привлечь его внимание. Помахал руками перед его лицом. Постучал по столу. Но он на меня не реагировал. Тогда поступил просто. Толкнул его в грудь, он отлетел к спинке кресла и только тогда посмотрел на меня, удивлённо поморгал веками:
— А? Ты чего?
Здесь меня скрутил нервный смех. Я упав на кресло и корчился в нём. Вол удивлённо смотрел на меня, ожидая когда я закончу смеяться. Смех оставил меня так же внезапно, как и скрутил. Удивлённо посмотрел на Вола, на свои руки, едва не задал Волу вопрос:
— Что я здесь делаю?
Проглатил его и молча посмотрел на Вола. Откашлялся и сказал:
— У меня к тебе есть вопросы. Получается если мы не остановим Рута, он уничтожит наши миры? Перенесёт разумы всех в носителей лагов и умов, ибо считает их тела совершенными? И каковы размеры твоего мира, как и где живут в нём люди?
Вол кивал головой, это были его ответы на первые два мои вопроса. Собственно говоря, задавал эти вопросы, прекрасно зная на них ответы. После такого сна меня понять можно. Только третий вопрос был логичным и требовал ответа. Вол и ответил на него:
— Здесь в лаборатории мы были на положении узников. Попав сюда, никто из нас никогда не покидал её. Лично я провёл здесь около пятисот лет и каков сейчас мой мир? Увы, сказать тебе не могу! В моей памяти сохранились старые сведения, они очень давние и вряд ли тебе будут полезны. Остальные тебе тоже ничем не помогут. Они такие же давние узники здесь, как и я. Все средства связи с моим миром, видеотерминалы находились в кабинете гор профессора, доступ к ним никто, кроме него не имел. Каждая из лабораторий это отдельный полностью автономный комплекс, со своими шлюзами-переходами в наш мир и в мир носителей этой лаборатории. Все системы связи, контроля, планы нашей лаборатории сгинули вместе с разумом гор профессора и моим калекой-носителем. А в лаборатории профессора Рута это всё разбито, уничтожено. Прости, вот так обстоят дела. Для нас тот мир также неизвестен, как и для тебя. Мы чужды ему одинаково. Но мы все пойдём с тобой. Проку от нас, как воинов, не будет никакого. Пригодится тебе можем, как подсобники. Это и вся наша полезность.
Его ответ меня не обрадовал. О размерах переходного шлюза говорил. Это означало, что в тот мир мы должны были идти пешком, без средств передвижения, полагаясь только на себя и своё оружие. Хотелось выть. Сидеть с Волом было бессмысленно. Пошёл к себе, лег на кровать и не заметил, как провалился в глубокий сон. Без снов, без кошмаров.