Правда, это опять не череп «недостающего эвенам». Он поразительно напоминает находку ван Ритшотена: австралоидный по типу, с очень массивной нижней челюстью, плоской носовой костью, низким лбом и выступающими надглазничными, валиками, продолговатый с обширной мозговой коробкой. Значительные по толщине кости от длительного пребывания в земле минерализовались. Во всяком случае, Дюбуа не сомневается, что люди, которым принадлежали вадьякские черепа, жили в палеолите, в эпоху, когда северную Европу покрывали толщи льда. Каменных орудий в слое, где залегал череп человека, выявить не удалось, но многочисленные черепа, челюсти и даже части скелетов животных, найденные на склоне соседнего холма, позволили Дюбуа установить обитателей древнего леса Тулунг-Агунга, на которых, возможно, охотились «прото-австралийцы».
Снова неудача с открытием «недостающего звена»? Да, но лиха беда начало! Дюбуа посылает в третий «Квартальный доклад Рудного бюро» за 1890 год краткий отчет о находке.
Теперь поиски продолжаются с удвоенной энергией. День за днем обследует Дюбуа окрестности Вадьяка, неутомимо лазая по склонам известняковых обрывов, тщательно осматривая обнажения террасовых уступом озера. Находки костей животных следуют одна за другой. Он снова верит в свою счастливую звезду и, кажется, не обманывается в предчувствиях.
Однажды ему сообщают, что вблизи Вадьяка находится пещера. Дюбуа внимательно осмотрел камеру, пришел к твердому убеждению, что пещерой стоит заняться специально. Раскапывать пещеру — дело знакомое. Дюбуа сразу приступил к работе и на участке, «неположенном перед выходом в камеру, открыл погребение! Человеческий скелет оказался густо засыпанным красной охрой — кровью мертвых. Но вслед за радостью, как уже было у Дюбуа неоднократно, последовало разочарование: захоронение датировалось сравнительно поздним временем. Осмотр черепа, не имеющего, как и другие кости скелета, значительных признаков минерализации, показал, что у входа в пещеру был похоронен малаец. «Недостающее звено», подразнив, снова ускользнуло из рук.
Дюбуа не терял надежды, он верил что цель близка. До нее осталось пройти всего 60 миль по прямой на северо-запад от Тулунг-Агунга. Но на это потребовалось два года выматывающих силы поисков, а чтобы уяснить значение открытого — еще два года труда. Вот она какова на самом деле, легкость удачи «баловня судьбы»!
Как бы ни были важны и интересны находки в районе Вадьяка, Дюбуа с самого начала понял, что надежда открыть «недостающее звено» на склоне вулкана Вилис не очень оправданна, поскольку большинство из найденных им костей принадлежало не вымершим, а здравствующим ныне в джунглях Явы видам животных. Поэтому он решил перенести разведочные работы на север, во внутренние области Центральной Явы, в район грандиозного вулкана Лару, Кукусан, где в долине реки Бен-гаван в местности Кедунг-Брубус, по сведениям окрестных жителей, часто находят кости гигантов, или, как называли их малайцы, «гвардейцев-руксасас». На Яве и в Бали не было храма, который не охранялся бы от злых духов огромными костями вымерших миллионы лет назад слонов. «Если на берегах Бенгавана не удастся найти «недостающее звено», придется вернуться на Суматру», — решил Дюбуа.
Сначала пробные раскопки развернулись около городка Мадиун, где река прорезала пласты плотноцементированного вулканического туфа и песка. Здесь в изобилии залегали кости вымерших животных: слонов, гиппопотамов, оленей, гиен, тапиров. А 24 ноября 1890 года была сделана находка, после которой Дюбуа навсегда отказался от мысли отправиться на Суматру: из груды со6ранных за день костей он извлек обломок правой Стороны нижней челюсти с двумя предкоренными зубами и альвеолой (гнездом), в которой некогда помещался клык.
Достаточно было бегло осмотреть находку, чтобы понять — челюсть принадлежала человеку, а не антропоидной обезьяне. Глубокая древность обломка тоже не вызывала ни малейших сомнений. Судя по значительной тяжести, его кость давно минерализовалась, а по характерному темному цвету не отличалась от любой из многих сотен костей животных, извлеченных из вулканического туфа. Значит, челюсть принадлежала человеку, который жил на берегах Бенгавана в доледниковые времена, около миллиона лет назад, когда Ява соединялась «мостом» с материковой частью Азии?
Может быть, это обломок скелета «недостающего звена»? Прийти к такому заключению при взгляде на очень массивную челюсть чрезвычайно соблазнительной Однако Дюбуа не торопился делать далеко идущие выводы. По-видимому, он иначе представлял себе челюсть «недостающего звена». «Питекантропус алалус», обезьяночеловек бессловесный, не умел, как следует из его названия, говорить. А первое, что бросалось в глаз при осмотре фрагмента челюсти и что поразило Дюбуа больше всего, была необычайно большая ширина ямки для так называемой двубрюшной мышцы. Существо из Кедунг-Брубуса, несомненно, говорило и, следовательно, не могло занять вакантное место «недостающего звена».
В первом «Квартальном докладе Рудного бюро» за 1891 год Дюбуа опубликовал краткие заметки об открытии обломка челюсти, найденного около Мадиуна. Из них следует, что он не сомневался в принадлежности ее человеку, поскольку клык, судя по сохранившейся альвеоле, был не антропоидный — бивнеобразный, а человеческий по типу. Передняя часть челюсти тоже отличалась человеческими особенностями, возможно, даже отчасти выделялся подбородочный выступ, чего не имела, как известно, челюсть неандертальца. Однако ярко выраженная примитивность нижнего края и массивность позволили Дюбуа определить фрагмент как «остаток неточно определенного вида человека», «другого, вероятно, низшего типа» по сравнению с челюстями современного человека и неандертальцев Европы ледниковой эпохи.
![Охотники за черепами i_020.jpg](https://litlife.club/books/133649/read/images/i_020.jpg)
Поиски «недостающего звена» продолжались. До заветного места осталось пройти всего 40 километров ня север-северо-запад. Чутье разведчика, выработанной за годы пребывания на островах Голландской Индия ведет Дюбуа вниз по течению реки Мадиун, туда, где она сливается со стремительным потоком Бенгаван-Соло, Большой реки. Всюду, где по берегам поднимаются обрывы разрушенных водой вулканических пластов, Дюбуа останавливается и метр за метром осматривает обнажения, извлекая из песчанистого грунта кости. Затей снова бесстрашно пробирается с проводниками-туземцами через джунгли, чтобы выйти к очередному месту с залежами костей вымерших животных.
Один за другим заполняются бесценными коллекциями ящики. Дюбуа не считает теперь, как ранее, что только пещеры могут служить идеальной кладовой палеонтологических сокровищ. Продукты извержения Лаву-Кукусан и Гунунг-Гелунгунг — вулканический песок, зола и туф — превосходно «консервировали» кости, сохраняя их в идеальном для изучения состоянии.
Животные гибли, очевидно, во время страшных в стихийной мощи извержений вулканов и в периода катастрофических наводнений, или, как называют их его друзья- малайцы, «банджирс», знаменитых разливов яванских рек в сезон ужасных тропических ливней. Животные могли также стать жертвами крокодилов реки Мадиун. По тем же причинам в вулканических пеплах и песке могли оказаться костные остатки антропоидных обезьян, человека и, разумеется, «недостающего звена», хотя «высокий интеллектуальный статус» позволял им избегать в опасных ситуациях смертельного риска. Поэтому не один раз придется выйти к речным обрывам, прежде чем в руках окажется нечто вроде обломка челюсти из Кедунг-Брубуса. Но Дюбуа не страшили ни опасности, ни джунгли, ни тяжелый, изнуряющий труд. Он верил, что находится на правильном пути.
На 60 миль протянулись вдоль рек Бенгаван и Мадиун низкие гряды холмов Кенденгс: от Кедири до Мадиуна и Суракарта — с одной стороны, и от Рембанга до Самаронга — с другой. Всюду в этом обширном ареале речных долин встречались кости вымерших животных, и любой шаг мог привести к неожиданному открытию. Нужно было соблюдать максимальную собранность.
Десятков и сотен метров толщины достигали слой разных геологических формаций: отложения моря, бурных пресноводных потоков, пласты вулканического песка и пепла. Остатки древней жизни (раковины моллюсков, кости животных, листья травы и деревьев) позволяли определить время образования слоев и характер природного окружения в центральных районах Явы сотни тысяч лет назад.