Потом Коул Харрис почувствовал, что над ним кто-то стоит. Он поднял голову и увидел Соломона Казоровски с незажженной, мокрой сигарой во рту. Мужчина смотрел на Коула.
– Я подумал, что, может быть, нам следует обменяться кое-какой информацией. – Каз тяжело опустился на стул и уставился на репортера в аккуратно отглаженных брюках, синей рубашке, галстуке, подтяжках в тон и твидовом пиджаке. Несмотря на этот великолепный ансамбль, у Коула в кармане было всего несколько долларов. Его инстинкт репортера одержал верх.
– Позвольте мне взять для вас чашку кофе, – сказал Коул, доставая две банкноты и гадая, сможет ли он выкачать из этого жалкого бегемота, когда-то служившего правительству, какие-нибудь сведения и не раскрывать своих карт. У Каза были точно такие же намерения.
Два часа они играли в интеллектуальный покер, отдавая крошку информации, чтобы в ответ получить такую же крошку, торговались из-за каждой крупицы. И каждый думал, как ему использовать другого ради своей же выгоды. Постепенно, неохотно они прониклись уважением друг к другу.
Глава 38
Полуправда и не одна
В тот же самый день, в сотне миль к северу, избиратели Нью-Гэмпшира отправились к урнам для голосования. Эй-Джей знал, что Хейза ждет крупная победа. Вопрос в том, насколько крупная. Со времени решающего события в Нью-Йорке шансы Хейза оценивались очень высоко, он набрал пятьдесят процентов. Его девиз принес ему очки. Вопрос не стоял так – победит ли Ричардс в Нью-Гэмпшире. Он стоял иначе – добьется ли он лучшего результата, чем все кандидаты в президенты в современной истории?
Еще лучшие новости состояли в том, что штаты, голосующие во время «супервторника», тоже высказывались во время опросов в пользу Хейза Ричардса. Эй-Джею сказали, что сенатор Скатини снимет свою кандидатуру, если в Нью-Гэмпшире он наберет меньше двадцати процентов голосов, и Эй-Джей пребывал в уверенности, что именно так и случится. Скатини как мог справился с «нанесенным уроном» из-за намеков на его связи с организованной преступностью, но из-за этого он потерял очки, и это обидело его. Другие кандидаты были в Нью-Гэмпшире вне игры и, вероятно, тоже выйдут из борьбы. Чертовски тяжело собирать деньги, если вы проигрываете выборы и не котируетесь во время опросов. Кандидат должен получить больше двадцати процентов, чтобы рассчитывать на соответствующие федеральные фонды.
Эй-Джей представлял себе дальнейшее следующим образом. Через неделю после «супервторника» Хейз должен будет продолжать путь к победе один, без серьезного соперника, если не считать нескольких удачливых кандидатов. О его поддержке должен заявить Национальный комитет демократической партии.
Эй-Джей собрал стратегическое совещание в своем номере в отеле в Манчестере. Пришли Малкольм, Видал Браун, Кэрол Вакано, Вен и Ван. Хейза он не пригласил, потому что тот все чаще на таких совещаниях старался перетянуть одеяло на себя. Тигарден чувствовал, что неплохо было бы Ричардсу вызвать свою жену Аниту из Провиденс. Уже появились статьи, рассуждающие об отсутствующей супруге кандидата в президенты. Эй-Джей понимал, что это лишь намеки, но он настойчиво уговаривал Хейза все наладить до «супервторника». Ему отчаянно необходимы несколько совместных фотографий Хейза и Аниты.
В дверь постучали. Эй-Джей открыл и впустил своих «приближенных». Они расселись в небольшой комнате, все широко улыбались. Весело, когда ты в команде победителя. Эта встреча была посвящена стратегии после «супервторника». Им предстояло подумать о нынешнем вице-президенте, который тоже набирал очки и у него практически не было конкурентов. Вице-президент Джеймс Падж[35] Андерсон в основном опирался на обычную республиканскую программу и не знал, стоило ли ему взяться за Скатини, выглядевшего уже как явный проигравший, или сосредоточить все внимание на Хейзе Ричардсе.
Эй-Джей понимал, что после сегодняшней победы в Нью-Гэмпшире и после последних опросов «супервторника» в штатах республиканцы примутся за Хейза, и ему необходимо было выработать стратегию на этот случай.
– Ладно, детки, мы заарканили немало пони и это здорово, – начал Тигарден. – Но нам лучше смотреть вперед. Все победы во время избирательной кампании внушают оптимизм, и мы этого добились. Американцы оптимистично смотрят на будущее Хейза, его лозунг тоже внушает им оптимизм, но республиканцы начнут забрасывать нас грязью. Последнее время мы поднялись на волне прессы, но мы должны быть готовы и к мелям. Видал, что у нас запланировано на следующую неделю?
– Я только что слез с телефона. Мы забронировали местечко для Хейза в «Часе живого трупа», – ответил Видал. Он употребил внутреннее название передачи «Вашингтон. Обзор событий за неделю». – Мы не получили Леттермана или Лено, или какое-нибудь другое ток-шоу. Они звонят, но я просил их подождать до «супервторника». Пока у нас остаются только выпуски новостей. Кроме «Ночной линии» мы примем участие в «Шестидесяти минутах». Мы все еще не сошлись во мнении по поводу журналиста… Я хочу, чтобы с Хейзом говорила Лесли Сталь. Хейз ее знает и чувствует себя с ней комфортно, но они настаивают на кандидатуре Бредли. Возможно, они пойдут нам навстречу, если мы дадим им эксклюзивное трехдневное окно. Это поможет нам не участвовать в «Ночной линии» до пятницы. Я полагаю, что имея в своем распоряжении всю остальную свободную прессу, я смогу это пережить, – сказал он. – Мы также забронировали себе место в передаче «С Лэрри Кингом в прямом эфире». Учитывая результаты опросов, мы должны отлично с этим справиться, – закончил свое сообщение Видал Браун.
– Ладно, мы еще поговорим о местах встреч после этого совещания, – сказал Эй-Джей. – Вен, мне потребуется новое мнение из двух фраз по всем ключевым вопросам, которые обрушат на нас республиканцы. Мне также нужна команда, которая будет работать над международными вопросами. Нам необходимо, чтобы Хейз хорошо рассуждал и о внешней политике, потому что Падж Андерсон отлично с этим справляется.
Открылась дверь, и Сьюзан Уинтер просунула голову.
– Что здесь происходит? – спросила она, улыбаясь и отбрасывая со лба рыжие волосы.
– Небольшое совещание по вопросам стратегии, – ответил Эй-Джей.
– А разве Хейза не следовало пригласить? Он знает об этом совещании?
– Послушай, Сьюзан, Хейзу нужно отдохнуть. Сегодня как раз один из тех дней, когда он может расслабиться.
– Я не думаю, что Хейз хочет расслабляться, Эй-Джей. Я думаю, что он хочет присутствовать на всех совещаниях по вопросам стратегии. На вашем месте, я бы ему позвонила. – Она наградила присутствующих наглой улыбочкой. – Пока, – пропела Сьюзан и закрыла дверь.
Спустя десять минут Хейз уже барабанил в дверь. Эй-Джей впустил его в номер.
– Я не думал, что тебе захочется присутствовать на предварительной встрече по вопросам стратегии, Хейз, – извинился Тигарден. – Я собирался сообщить тебе основное, пока мы будем следить сегодня за итогами.
Ричардс даже не ответил ему. Он прошел мимо Эй-Джея в номер, подошел к окну, выглянул на улицу. Наконец, Хейз обернулся.
– Я хочу участвовать в шоу Леттермана сейчас, – сказал он Видалу. – Ты сможешь это устроить? Я думаю, я могу сделать так, чтобы показать им, что я самый обычный парень… Сьюзан считает, что я мог бы сыграть на гитаре.
– Разумеется, малыш, все, что захочешь.
Эй-Джей согласился с идиотским предложением. Он знал, что они выиграют этот раунд, и он не хотел, чтобы его сбросили с поезда до того, как тот остановится в Вашингтоне.
35
Толстяк.