А сейчас вот — придется лечиться самой.
И наконец, я сумела совсем недавно выбить у гроллов-Целителей из Семьи Роон самую настоящую стационарную гролловскую операционную! Стоило это кучу денег, но зато я теперь могла для своих пациентов в Двадцать Пятом форте делать все возможное и невозможное. Не думала только, что придется в этой операционной самой побывать… И для чего — для лечения от Черной Лихорадки! Дожились…
Ничего, полежу потом в биорегенераторе операционной — да и с ампутированной рукой лучше не затягивать надолго. Нужно как можно быстрее завершить синтез тканей.
Подменная рука — это конечно здорово. Но сейчас, без операционной с гролловскими синтез-материалами, я не могу обеспечить прочность синтезированных костей в подменной матрице. Так что сильные физические нагрузки моей подменной руке противопоказаны, пока не укреплю ее в своей операционной новой порцией импортных синтез-материалов, а не теми крохами, которые сумела выдавить из себя самой и аптечки Дэниела, которую я внаглую выцыганила у него, распотрошив все его запасы на одной из стоянок…
У меня уже не хватало ни сил, ни внутренних запасов синтез-материалов, чтобы восполнить все свои потери. Я и так сегодня потеряла в весе килограмм восемнадцать, не меньше. И, конечно же, только за сегодня успела раз пять свалиться в обморок. Даже для меня многовато, нужно признать.
А ведь Марков меня предупреждал, что с идущей вразнос энергоматрицей лучше не шутить и нужно воздержаться на время от сильных перегрузок и большого количества синтез-операций — пока сама не долечусь. Он считал, что я надорвала свои силы. Не обеспечила раскрывающуюся энергоматрицу нужными веществами. И что-то пошло не так. Обмороки становились все чаще, приблизительно раз в месяц обостряясь на несколько ней.
Но я ведь уже провела семь сеансов гормональной терапии, добавляя в тело все нужные ему для операции синтез-материалы! И все равно — что-то пошло не так. Обмороки не исчезали…
End 2ур. 51
В Академии Проводников меня учили делать вслепую самые разные вещи на Кафедре выживания — ловкость рук позволила закончить этот курс с отличием. И вот, пришлось вспомнить давно забытые навыки. Я даже кожаные поводки для собак смастерила. К счастью, были и другие способы ориентироваться — через Синеву и рецепторы моих симбионтов. Но по сравнению с настоящим зрением эти возможности были чересчур ограниченны и требовали дополнительной настройки.
Особенно выводила из себя необходимость нащупывать дорогу ногами, чтобы не спотыкаться о крупные камни. К тому же, мышцы на одной из ног жутко болели после судороги, и я сильно хромала. Понадобилось около двух часов, чтобы я привыкла к рецепторному локатору споры-симбионта Ракетчика и начала, хоть и с трудом, различать то, что у меня творилось под ногами. После этого я перестала оббивать ноги о небольшие камни, и настроение мое немного улучшилось. Тем более, что мой энергосимбионт Небесного Купола, моя малышка Натали — тоже привыкла пользоваться моими глазами и испытывала не меньший дискомфорт. Она пыталась утешить меня, и мы, мило поворковав, начали формировать альтернативные смотровые энергорецепторы.
Дело в том, что в некоторых фазах развития Небесные Куполы прекрасно ориентировались в видимом спектре, особенно в момент рождения. Натали уже немного подросла, и мы наложили друг на друга такой тесный отпечаток, что практически слились воедино. И она, связанная со мной нейронной сетью, смотрела на мир моими глазами. Должна заметить — мало кто из Небесных Куполов способен на это — Натали была просто умницей! И она уверяла, что к утру закончит и даст мне сносную картинку взамен моих глаз.
Дэниел тоже старался подбодрить меня. Скорее всего, не мог выдержать вида моей кислой физиономии. Но я, как представлю свой внешний вид…
После восьмого анекдота я даже рассмеялась. А затем рассказала ему парочку местных.
Постепенно Дэниел разговорил меня. Ловко у него это получалось. И я призналась наконец, что подцепила Черную Лихорадку. Я знала, что так и будет. Была даже очень удивлена тем, что смогла вылечить в два-три раза больше собак, чем, как я полагала, у меня получится. Беда, обрушившаяся на Стаю Рыжей Пасти, не оставила мне времени на то, чтобы, как с Дэниелом, успеть усвоить Черноту и капсулировать ее в безопасные для меня боевые капсулы.
Подробнее — 2 ур. 52
Если бы я пошла таким медленным путем — спасла бы всего пять-шесть собак, а у остальных за это время уже начались бы предсмертные мучения. К тому же мы бы провозились с лечением Стаи Рыжей Пасти до самой ночи, а времечко-то поджимало.
Вместо этого я вытягивала Черноту, не усваивая ее и сбрасывая на камни через многострадальную руку. Часть токсинов все еще оставалась в исцеленных собаках, но это уже были мелочи по сравнению с тем морем токсичной энергии, которое было раньше. Простой внешней волны исцеления в конце лечения было вполне достаточно, чтобы окончить как можно эффективнее лечение всей Стаи выживших собак.
Я пропустила сквозь себя около шестидесяти смертельных доз Черноты. По моим меркам — приблизительно три смертельные для меня дозы. Однако тот момент, которого я ждала с таким опасением, так и не наступил. Я чувствовала, что грань, за которую нельзя заходить — все еще далеко впереди. Словно какая-то сила оберегала меня, поддерживала в самые трудные моменты. Но это, конечно же, были галлюцинации, вызванные явной передозировкой cмертельной, токсичной энергетики.
Мне показалось, что моя мама и отец — рядом со мной. Поддерживают меня — своей любовью и тревогой за меня. Выводят самые опасные токсины из моего тела, исцеляя меня. Не позволяют мне погибнуть, захлебнуться в потоке Черной Смерти.
Это было очень приятно. Жутко приятно — я чуть не заплакала от счастья. И в то же время очень больно. Очень горько. Потому что напомнило мне о их смерти и расстроило меня не меньше, чем мой нынешний, изуродованный вид.
Но, конечно же, помочь мне здесь было некому — я бы засекла посторонних многочисленными рецепторами своих энергосимбионтов. Тем более — галлюцинации при передозировке Мастер-Целителя Чернотой являются нормой, а не исключением. Об этом мои наставники мне говорили не раз. И их очень смущало, что я не испытываю никаких многочисленных побочных эффектов при лечении пациента, зараженного токсинами Черноты. Даже не понимала, о чем они так беспокоятся.
А вопрос был только в намного большем количестве Черноты. В одном живом пациенте не будет даже и сотой части того, что я пропустила через себя за эти страшные десятки минут, излечивая одну за другой полсотни собак. Так что могло быть и хуже.
Все когда-то происходит в первый раз, Светочка. Даже галлюцинации.
End 2ур. 52
Конечно же, теперь я была заражена, изуродована вторичными токсинами Черноты почти так же, как любой обычный человек, а не Проводник, снабженный гроллами энергоматрицей, очищающей от враждебных энергетик Катастрофы. Это означало, что мне придется привыкать к черному цвету волос и глаз на значительно больший срок, чем мне хотелось бы.
Вторичные токсины теряли подвижность, проявляли себя на энергетическом уровне обычного мира. И во мне сейчас токсинов было столько, что на десяток человеческих смертей хватит. Вот такой расклад.
Но все же, кажется, мне придется пересмотреть свое понятие о максимальной дозе Черноты, которую я могу пропустить через себя за один раз. То-то будут удивлены мои друзья, Мастер-Целители.
Я словно перешла на следующую ступеньку и находилась теперь далеко за пределами, дозволенными для людей и даже Мастер-Целителей. Так что было из-за чего расстраиваться. Мне в очередной раз пришлось столкнуться с тем, чего я так боялась.
Насколько гроллы-вивисекторы изуродовали мое тело в детстве? Насколько я человек? Человек ли я вообще?
Надеюсь, что — да. Но я, как и другие десятки, сотни жертв запрещенных генетических экспериментов гроллов, могла лишь гадать о том — что же было во мне заложено преступниками-гроллами, выводящими новые модификации Homo Sapiens? Они называли это Возвышением, раскрытием потенциала молодой, перспективной расы. Я же называла это проще — преступлением. И не прятала ложь за красивыми словечками, как это делали ренегаты-негуманоиды Старших Семей, оправдывая свои чудовищные эскперименты над несчастными, захваченными в плен работорговцами.