Изменить стиль страницы

Сонная Лешка нехотя вылезла из ванны.

— Нигде от тебя покоя нет, никуда от тебя не денешься!

А Ромка полез в карман и пробормотал:

— Где-то у меня с собой расписание самолетов было. Но вместо расписания он достал оттуда что-то другое.

— Ой, совсем забыл, посмотрите, что я в вашем аэропорту нашел!

Брат разжал руку, и Лешка увидела на его ладони бутафорские усы и брови, очень похожие на те, что были у "газовщика".

— Где ты их нашел?

— На подоконнике в туалете.

— А одежды ты никакой не заметил?

— В урне вроде бы какая-то синяя спецовка валялась, но я не стал ее трогать.

Лешка облегченно вздохнула, зевнула и сказала:

— Можешь улетать. Все кончено.

— Как это — улетать? Что кончено? Мне еще ничего не ясно.

— А мне — все.

Ромка не на шутку разозлился. Он сам любил делать выводы и разъяснять остальным суть происшедших событий, а тут Лешка взялась не за свое дело, да еще и воображает из себя невесть что. Если б он был здесь все это время! Уж он-то ни за что не полез бы ни в какую башню.

— Да что тебе ясно-то? Объясни толком!

— А то, что это в самом деле был Болеслав, который сейчас плюет на все с Эйфелевой башни. Короче, бабушка Анастасия может получать наследство и вместе с квартирой завещать его своему любимому внуку — им больше ничего не грозит.

— Даже если и так, мне это ровным счетом ни о чем не говорит. Вот что. Даю тебе час на отдых, а потом пойдем к твоей бабушке Анастасии, и пусть она нам объяснит, знаком ли ей этот Болеслав, и почему он хотел кокнуть ее вместо того, чтобы попросить или даже потребовать причитающиеся ему деньги: по законам европейских стран все родственники имеют право на часть наследства. Неужели он такой жадный, что хотел заграбастать все?

— Ну ладно, — вздохнула Лешка. — Дай только хоть чуть-чуть полежать.

Она мигом уснула, и приснилось ей, что она все еще ковыряет и ковыряет гвоздем кирпичную стену. Сначала у нее ничего не выходит, но потом вдруг гвоздь превращается в огромную кувалду, и она с силой ударяет по этой стене. Яркий солнечный свет заливает огромный зеленый луг и знакомую речку в ее любимой Медовке.

Лешка открыла глаза и заморгала от попавшего на лицо солнечного зайчика. И радостно улыбнулась: совсем скоро сон станет явью.

Ромка в нетерпении топтался рядом.

— Потом выспишься. Тебе хорошо: не надо назад лететь и к экзаменам готовиться!

ЭПИЛОГ

Пока Лешка спала, Ромка успел со всеми созвониться и договорился встретиться у Серафимы Ивановны, а потом развопился на девчонок:

— У меня самолет скоро, а вы возитесь! Девчонки едва за ним поспевали, когда он знакомыми улочками бежал к домику Серафимы Ивановны.

— Ромочка! — обрадовалась старушка. — А ты откуда здесь взялся?

— Повидаться приехал, здрасьте. — Ромка уставился на бабушку Анастасию, в свою очередь пытающуюся разглядеть его плохо видящими глазами.

— Ты Олечкин брат? — спросила Анастасия Мариановна. — Мне Симочка рассказывала, какой ты умный мальчик.

— А она не такая уж древняя, как я думал, и на вид добрая, — шепнул Ромка.

— А я тебе что говорила, — кивнула она.

К дому подъехало такси, из него вышла Марина, а следом, опираясь на толстую палку, Сергей. К нему, виляя хвостом, тут же ринулась Альма. Собака явно предпочитала внука всем остальным гостям.

А еще через некоторое время примчался Стае.

— Сдал? — кинулась к нему Катька.

— На "пять". Самым первым вошел, чтобы сюда успеть.

— Терпеть не могу отличников, но к тебе это не относится, — заявил Ромка и подошел полюбоваться на Марину.

Девушка улыбнулась и протянула ему огромный пакет.

— Отнеси на кухню. Здесь пирожки, мама передала, и кое-что мы с Сергеем по дороге купили.

А сама обняла Серафиму Ивановну и, познакомившись с бабушкой Анастасией, сказала:

— Когда я еще в Москве увидела на фотографии вашу маму, сразу Сергея вспомнила. А почему, тогда не задумалась. Теперь поняла — он очень на нее похож.

— Да и на деда, отца моего тоже, — ответила бабушка Анастасия.

— И с Болеславом они тоже похожи, родная кровь все-таки, — проговорила Лешка и предложила: — А давайте все вместе чай пить под яблоней.

— Хорошая идея, — поддержал Сергей. — Только я пока не в состоянии что-либо делать.

Лешка с Катькой притащили для него большое кресло и усадили под деревом. А Ромка со Стасом вынесли стол и установили на него самовар.

— А конфеты, которые нам Сереженька принес, тот человек украл, — жалобно сказала Серафима Ивановна.

Лешка поняла, о каких конфетах говорит старушка, побежала на кухню и извлекла коробку из-под старых кастрюлек.

— Вот они. Я их нечаянно не туда положила.

Наконец, когда все расселись и самовар усыпляюще загудел, Лешка не смогла сдержать зевка. А Марина сказала:

— Мы эту ночь тоже не спали. А рано утром, когда Рома по телефону сообщил, что ты нашлась, уже и ложиться не стали. Так в какой башне ты сидела? Что за странная история? Объясни, пожалуйста, что случилось.

— Сначала пусть Серафима Ивановна расскажет, что здесь произошло, — попросила Лешка.

— Когда ты постучала в окошко, — начала Серафима Ивановна, — мы уж и сами почувствовали, что в доме полно газа. Открыли все окна и двери, вызвали аварийку, милицию, а сами вышли на улицу их дожидаться.

— И что оказалось? — нетерпеливо заерзал Ромка.

— От газовой колонки был откручен шланг. А за колонкой валялся этот… как его…

— Детонатор, — подсказал юный сыщик.

— Вот-вот. Он хотел все подстроить так, чтобы взрыв газа выглядел как несчастный случай, — объяснила Серафима Ивановна.

— Я так и подумала, когда его мобильник увидела. Он испугался, что я нечаянно нажму не на ту кнопку и детонатор сработает раньше времени, и этим себя выдал, — сказала Лешка.

— Жаль, что не сработал. Он у него, наверное, в кармане был, — хихикнул Ромка. — Штаны бы уж точно порвались.

— Давайте разбираться во всем с самого начала, — предложил Сергей. — Итак, всем уже понятно, что этот человек, являющийся к тому же нашим родственником, решил завладеть бабушкиным наследством, о существовании которого я лично узнал только вчера. И бабушка моя тоже. Она московских газет не читает, а я долгое время был в экспедициях, вот меня и обошла столь важная информация. Скорее всего наследников моего прадеда ищут очень давно. Я слышал, такие дела и на двадцать, и даже на пятьдесят лет растягиваются. Это наверняка была уже не первая публикация.

— А Болеслав узнал о наследстве раньше всех и захотел, чтобы оно досталось ему одному, — вставил Ромка.

— В семье не без урода, — наморщился Сергей. — Логично, что мой прадед Мариан оставил своей дочери, то есть моей бабушке, все, что имел. Должно быть, своих родных потерял, а вину за то, что бросил в бедности дочь, чувствовал всю жизнь. Только не могу в толк взять, почему я понятия не имел о том, что у меня есть еще какие-то родственники.

Сергей протянул бабушке воспоминания мамы Дарьи Кирилловны.

— Бабушка, здесь упоминается о брате Мариана Генрихе. Почему я о нем никогда не слышал? Старая Анастасия тяжело вздохнула.

— Хотела унести с собой в могилу позор нашей семьи. Но так уж складывается наша жизнь, что правду все равно не утаишь.

Ромка, конечно, не удержался. — Ага. Все тайное становится…

— Тихо ты! — цыкнула на брата Лешка.

И все услышали такую историю.

Красавица Камилла, о чем ребята уже знали из мемуаров и от Серафимы Ивановны, вышла замуж за поляка Мариана, молодого выпускника кадетского корпуса. Польша, как известно, в те далекие времена входила в состав России. От этого брака у них родилась дочь Анастасия. А потом Мариан покинул Камиллу ради другой женщины и вскоре, еще до революции, уехал с ней за границу.

А потом голод, бедность… Прекрасная Камилла поменяла все свои драгоценности на продукты и вынуждена была трудиться в какой-то артели простой работницей. Жила она по-прежнему в одной квартире с Генрихом — родным братом бывшего мужа. Но только ч раньше у них были огромные апартаменты, а после революции подселили еще несколько семей. В общем, получилась одна большая коммунальная квартира.