— Думаю, ты его уговоришь, — вынесла вердикт Илис. — Уговоришь даже и на слона. Да что слон! Он и дракона согласится везти, только чтобы от тебя отвязаться.
— Спасибо за комплимент, — буркнул Роджер. Теперь уже улыбалась Илис.
— Закончили? — осведомился Грэм. — Прекрасно. Илис, ты ведь так и не сказала, куда идет твой корабль. Надеюсь, не в Медею?
— Нет, в Лигию. А чем тебя не устраивает Медея?
— Там вообще-то воюют уже с полгода… Так, я иду за лошадьми, встречаемся у причала через полтора часа. Илис, что это за корабль и как называется?
— "Белая птица", истрийский торговец. О подробностях не спрашивай, в кораблях я не разбираюсь.
— Ладно, отыщем.
Грэм пошел было к выходу, но Илис его окликнула:
— Плащ-то забери!
С большим сомнением Грэм осмотрел поднятый с пола плащ. Надевать его не хотелось. И до сегодняшней ночи он был далеко не новый, но хотя бы чистый.
— Спасибо за заботу, Илис, но я, пожалуй, без него обойдусь. Лучше куплю себе новый. Кстати, Роджер, тебе тоже что-нибудь придумать бы…
Роджер критически осмотрел себя. Действительно, спреди его безрукавка была залита засохшей кровью.
— Найди мне куртку. Только безо всяких заклепок, и удобную.
— Может, к тебе портного привести? Уж что будет, извини. Времени у меня немного. Все? Больше никому ничего не надо?
— Принеси мне, — затараторила Илис, сладко улыбаясь, — отрез муслина — только, пожалуйста, не в цветочек, а гладкого, понятно? — потом еще кружева в тон, кулек яблок, и…
— Понятно, — холодно сказал Грэм. — Заказы больше не принимаются. Илис, уймись. Все, увидимся через два часа.
Илис одарила его лучезарной улыбкой.
Выйдя на улицу, Грэм вздохнул с большим облегчением. Он вообще легко уставал от людей, а эта парочка успела всего лишь за один вечер и одно утро донять его так, что появился великий соблазн оставить их здесь, а самому податься в бега одному. Сейчас ему плевать было, что без него Роджер и Илис могут подраться и убить друг друга.
Грэм помотал головой, закончил мечтать и начал думать о деле. До него только сейчас дошло, что время еще очень раннее, и все лавки закрыты. Придется будить хозяев, а это лишний шум, и вряд ли к нему отнесутся с пониманием…
Шуму действительно получилось много, даже неприятно было вспоминать. Однако Грэм разжился теплым плащом для себя и курткой для Роджера, а еще взял накидку для Илис — на случай, если ей еще когда-нибудь захочется использовать его плащ в качестве подстилки.
Когда он покинул конюшни, в седле своего чалого, с намотанным на запястье поводом второго жеребца, стало уже совсем светло, и город просыпался. По улицам Грэм несся галопом, стараясь не прислушиваться к проклятиям, которые неслись ему вслед. Пару раз он чуть было не сшиб кого-то, и уже в порту конь едва не затоптал двоих матросов. Таких ругательств, что посыпались на его голову, Грэм никогда в жизни не слышал.
Причал он нашел быстро — еще издалека увидел Илис и Роджера в компании с рослым бородатым мужчиной. Надо же, подумал он с удивлением, они-таки не поубивали друг друга. И даже, кажется, не подрались.
Илис о чем-то жарко спорила с бородачом. Грэм на всем скаку подлетел к ним, рывком натянул поводья, почти заставив коня встать на дыбы, и спрыгнул на мокрые доски причала.
— Где тебя носит? — накинулась на него Илис. — Ты знаешь, сколько времени?
— Понятия не имею, — отозвался Грэм. — Все в порядке?
— Этот шальной тоже с вами? — недружелюбно поинтересовался бородач.
— Ага! — радостно сообщила Илис. — Тот самый, о котором я вчера говорила.
— Мало мне девки на борту, так еще и два головореза. Илис, где ты их таких находишь, а? Эх, кажется, зря я согласился… А это, значит, те самые лошадки?
— Ага.
— И куда я их дену?! — возмутился бородач, покосившись на Роджера. Судя по его виду и очень безнадежному тону, говорил он эту фразу уже не первый раз.
— Куда хочешь. Хоть к мачте подвесь, мне все равно.
— Я лучше тебя к мачте подвешу, и этих молодчиков заодно! Не повезу я лошадей.
— Мы вроде договорились, — подал голос Роджер. Говорил он медленно, словно выплевывал слова. — Забыл уже?
— Изуверы, — печально сказал бородач. — Илис, это нехорошо с твоей стороны. Сначала ты говоришь об одном парне, потом притаскиваешь второго, а потом с невинным лицом сообщаешь, что тебе еще и лошади нужны.
— Мне — не нужны. Лошади их.
— Да мне-то какая разница? Тебе не кажется, что это нечестно?
— Не-а.
— У-у-у, зараза! Так, короче. Раз такие дела, я подниму плату, понятно? Тридцать золотых с вас и ваших коняшек. И ты, — капитан ткнул пальцем в Грэма, — сядешь на весла. Понятно?
— На весла? — Грэм быстро обернулся к Илис. — Ты не говорила, что это весельное судно!
— Я же сказала, что не разбираюсь в них, разве нет? А что, какие-то трудности? — невинно спросила Илис.
— Никаких, — деревянным голосом сказал Грэм. Бородач, прищурившись, глядел на него.
— Приходилось грести, а?
— Приходилось.
— Так-так… — сказал бородач, и глаза его совсем нехорошо сузились. — Так-так… а скажи-ка, парень…
Но тут очень кстати вмешалась Илис, спасая Грэма от неприятных расспросов:
— А почему только он? Чего Роджера на весла не посадишь? Не хочешь лишать меня компании?
Бородач окинул оценивающим взглядом рельефную мускулатуру Роджера, полюбовался на его лицо и покачал головой.
— Денька через три. Пока что парень, кажется, к делу непригоден. Кто его так отделал?
— Я, — скромно сказала Илис, за что и получила испепеляющий взгляд Роджера.
Бородач поперхнулся и ничего не сказал. Только махнул рукой, чтобы заводили лошадей.
Бородач звался Берек, и был он капитаном "Белой птицы". После того, как лошадей разместили в трюме, он любезно предложил Илис размещаться в его каюте — и бессовестная девчонка, разумеется, с охотой воспользовалась его приглашение. Вслед за ней потащился и злорадствующий Роджер, прихватив свертки с одеждой и оружием.
Грэм вместе с капитаном поднялся на палубу. К счастью, на "Белой птице" не оказалось каторжников, прикованных цепями к лавкам, и у Грэма от сердца отлегло. Не хотелось ему провести еще две недели среди подневольных гребцов, под свист офицерских плетей.
Капитан, который весьма пристально вглядывался в его лицо, вдруг остановился и придержал за плечо Грэма.
— Скажи лучше сразу, парень: ты ведь каторжный, да? не зря же тебя так перекосило, когда про весла услышал. Приходилось и ошейник носить, и плетей отведать, а?
— С чего ты взял? — тихо спросил Грэм. Мышцы его непроизвольно напряглись, но он заставил себя расслабиться. Впрочем, Береку, пальцы которого сжимали его плечо, было достаточно этого краткого мига, чтобы понять.
— Таких, как ты, я насквозь вижу, — усмехнулся он. — Да не дергайся, не выдам. У меня на "Белой птице" вашего брата — половина команды. И беглые, и отпущенные. Отпущенных-то меньше, конечно… Ты, гляжу, больно молод — небось, беглый? Ну, молчи, коли не хочешь отвечать. Скажи только: Илис знает, что ты за птица?
— Нет.
— А и знала бы, не испугалась бы… Она такая девка, ей все нипочем. Только ты гляди у меня: обидишь ее, хоть пальцем тронешь — и стражников звать не буду, собственноручно вмиг на рее вздерну. Ясно?
— Ясно.
— А я ей все-таки скажу, чтоб ухо востро держала. От лихого человека всякого ждать можно.
Грэм взглянул ему прямо в глаза, но промолчал.
— Ага! — сказал Берек. — Не отнекиваешься. Значит, моя правда. А приятель твой — такой же клейменный?
— Нет, — прогнусил Роджер, неслышно подкравшийся сзади. Капитан вздрогнул и обернулся. — Я таких клейменных обычно ловлю. Да вот с этим накладочка вышла.
— О чем разговор? — следом за Роджером, далеко не так бесшумно, подлетела Илис, и с разбега повисла у капитана на плечах. — Чего это вы все с такими похоронными лицами?
— Пойдем-ка, девочка, — Берек обхватил ее за пояс, и она животом повисла у него на руке, как ребенок — что немедленно привело ее в полный восторг. — Кое-что сказать тебе нужно. А ты устраивайся, — он кивнул Грэму и удалился, унося хихикающую Илис подмышкой.