Милош молчал; Бумир снова начал:
— Что ж выйдет из того, что они собираются и подстрекают друг друга вооружиться против князя? Ничего они не сумеют сделать, только голов лишатся… Князь обратится к немцам, те придут и уничтожат нас, а землю нашу разорят вконец.
Долго еще говорил Бумир; Милош в ответ хоть бы слово! Заметив, что к берегу причалила освободившаяся лодка, он кликнул Жулу и вместе с ним вошел в нее; усталый рыбак ни за что не соглашался сейчас же перевезти их на остров. Тогда Жула сам схватил весло и отвалил от берега. Когда они приблизились к острову, глазам их представилось необыкновенное зрелище: целые толпы кметов, точно на вечевом собрании, галдели, бегали, суетились, поднимая крик, по временам доходящий до брани. Старик Милош вышел на берег и молча, ни с кем не здороваясь, ни на кого не обращая внимания, прямо направился к месту, где стоял Визун, окруженный жупанами, владыками, кметами…
Не проронив ни одного слова, князь сел среди них на большом камне. Несколько дальше занял место только что прибывший со своими приверженцами Бумир.
Старый Визун, опираясь обеими руками на палку, прислушивался ко всему, что вокруг него говорили. Мышки кричали громче всех. При появлении Милоша все на него взглянули, слегка посторонились, но, впрочем, особенного внимания не обратили.
Старший Мышко с обвязанной шеей говорил:
— Довольно! Будет уж с нас убийств — последствий немецкого господства! Хвостек сидит в замке, но не он правит, а эта баба-яга, которая подготовляет яд и измены. Не нужно нам ни его, ни его сыновей, никого из их рода! Достаточно напились они нашей крови!
— Пусть они пропадают! — кричали другие. — Нам их не нужно! Глаза всех устремились в сторону Бумира, который весь побледнел, но не отступил ни на шаг.
Милош слушал, опустив голову в землю.
— Чего это вы вытаращили на меня глазища? — воскликнул Бумир после минутного молчания. — Я вас не боюсь… Вы точно корова, которая громко мычит, а молока не дает. Хвостек и немка не так-то легко отдадутся вам в руки! Начнете войну, они призовут немцев, разорят вас, вот вам и будет выигрыш!
Бумир зло засмеялся.
— Саксонцы живут неблизко! — коротко пробурчал Милош.
— Да! Но башня крепка, замок обведен частоколом, насыпи твердые, в озере воды довольно, — возразил Бумир, — у князя дружина и большая, и смелая! Хотя бы пришлось целый год дожидаться саксонцев — с голода не умрут… Не взять вам Хвостека, нет!.. Впрочем, хотя бы и удалось его захватить, что ж из этого? У него есть два сына, живущие в немецкой стране! Как приедут они да покажут вам, что значит воевать, тогда и узнаете! Слушающие начали шуметь.
— Зачем ты сюда пришел? — крикнул Мышко Бумиру, приближаясь к нему. — Отправляйся в замок лизать там ноги, как собака… Здесь ты не нужен.
— Напротив, — возразил Бумир, — коли умом вы обижены, надобно же кому-нибудь вас надоумить!..
— Прочь его, прочь! — раздались голоса в толпе. Бумир не трогался с места.
— Не уйду! — отвечал он. — Кричите, хоть глотки порвите. Я здесь так же могу быть, как и вы.
Стибор обернулся к нему спиною… Другие угрожали ему кулаками.
— Бумир, пожалуй что, и не так глуп, как кажется, — заметил кто-то в защиту его. — Замок крепкий, а мы почти бессильны.
— Зато нас много! — заметил другой.
— Много, да нет головы, — прибавил Бумир. — Ваше дело толковать о свободе на вечевых собраниях, но уж никак не брать приступом княжеские столбы. Вы — земледельцы, плуг — ваше дело, да иногда охота на дикого зверя, волка или медведя! Брать каменные стены!.. Да пока вы надумаетесь завладеть ими, вы сто раз раньше между собою передеретесь!
Визун до сих пор не вмешивался; прислушиваясь внимательно к каждому слову, он поглядывал на Милоша, сидящего с понурой головою, на Бумира и на беспокойных Мышков.
Старший Мышко подошел к Визуну и, взяв его за руку, слегка отвел в сторону.
— Перейдем куда-нибудь на другое место, — сказал он, — чтоб нам не мешал этот княжеский прихвостень!
Мышки целой гурьбою тронулись за своим старшим, Визун же остался на месте.
— Пусть каждый говорит, что у него на сердце, — сказал он, — на вече и на совете все можно говорить. А на чем старшие порешат, то и будет обязательно для всех!
Все остались на прежних местах. Когда водворилась тишина, Милош проговорил:
— Первым делом, коль скоро хотите войны, вам необходим воевода… без него ведь не сделаете ни шагу. Изберите себе вождя!
Некоторым из собравшихся показалось, что Милош этими словами намекал на себя.
— Лешка нам не надо!.. Никого из Лешек! — послышались крики. — Кмета!
— Да избирайте кого хотите, хотя бы лошадь или быка! — рассердился Милош. — Но знайте, что нужно же выбрать кого-нибудь, иначе разгонят вас, как стадо овец! Не угодили Лешки, ищите других! В улье без царицы, среди людей без короля порядка не будет!
Все замолчали.
— Пока еще вождь нам не нужен, — сказал кто-то, — можем и подождать.
— Но в борьбе вам одним не справиться, — продолжал Ми-лош. — Воевод, тысяцких, сотников набирайте — это первое дело!
Снова воцарилась тишина. Старшие переглядывались друг с другом, указывая глазами на Мышков. Мышко с повязанной шеей стоял, понурив голову.
— Ты да твои должны управлять нами, — сказал кто-то, обращаясь к старшему Мышку. — Вас несколько человек не боялось деспоту в пасть залезть, не побоитесь и нас на него повести.
— Мышко! Мышко, — поддержали другие. — Пусть Мышко будет нам предводителем, мы согласны. Созвать людей, и пусть ведет нас на замок!
— Согласен, — сказал старший Мышко, — я готов стать во главе, но я требую повиновения!
— Будем повиноваться! — раздались голоса отовсюду.
Только Бумир и его слуги молчали. Заметив, что здесь уж им нечего более делать, они отошли в сторону.
Все обратились к Визуну, ожидая от него последнего слова, но он нахмурился: видно было, что настроение умов в данный момент ему не по сердцу. Когда окончательно состоялось избрание в воеводы Мышков, они собрались в одну кучку и о чем-то между собою шептались.
После короткого совещания Мышки снова присоединились к толпе, из которой некоторые кметы обратились к Визуну с требованием, чтоб велел дать из храма станицы, обыкновенно предшествовавшие войску, идущему на войну, в мирное же время хранившиеся большей частью в храмах. Станицы — это были старинные изображения богов и военных эмблем, приделанных к длинным шестам. Когда их трогали с места, это было знаком, что собираются воевать.
Визун взглянул вопросительно на нового воеводу. Мышко, покачав отрицательно головою, сказал:
— На это времени еще хватит; я сам зайду за станицами… у меня есть своя причина, почему я теперь их брать не хочу!
Затем, искоса поглядев на Милоша и обращаясь к Визуну, он продолжал:
— Это их кровь, — и указал рукою на князя, — я ей не доверяю… Не хочу ни совещаться с ним, ни говорить при нем о чем бы то ни было. Вынеси я теперь станицы и объяви войну, они сейчас же начнут приготовляться к защите, сзывая людей на помощь. Пока разумнее будет скрыть окончательное решение, а тем временем успеем собрать народ без шума и крика. Хвостек подумает, что мы, испугавшись, притихли… Быть может, нам удастся его поймать и не осаждая замка. Долго он в нем не высидит, через несколько дней отправится на охоту, мы же будем его сторожить прилежно и, авось, убьем где-нибудь в лесу… Ну, а не выгорит — тогда уж придется брать замок приступом.
Мышко не без хитрости улыбнулся; он выразительно посмотрел на Визуна, который головою дал знак согласия.
— Бумир со своими приверженцами прямо отсюда направится к князю с докладом о всем здесь происходившем… Итак, разойдемся спокойно!..
Вследствие такого решения, сообщенного старшинам, последние тотчас же оставили остров.
Старый Милош не уходил. Он встал со своего места и подошел к вновь избранному вождю.
— Я ни о чем не стану тебя расспрашивать, — сказал он Мышко, — знаю, что ты все равно скроешь от меня правду; ты мне не доверяешь, и я это знаю! Одно лишь скажу тебе: отсюда я никуда не уйду; разве домой! Не приходится мне ни с ним воевать, ни с вами соединяться… Зато, одержи вы победу, я первый порадуюсь этому! Стар я, Лешек мой слеп… Наше желание: спокойно проживать до конца наших дней!