Левее батальона В. А. Ботылева к берегу шли катера и суда первого десантного отряда — 255-я бригада морской пехоты полковника А. С. Потапова, а правее высаживался третий отряд — 1339-й стрелковый полк подполковника С. Н. Каданчика.
Но не всем десантникам удалось высадиться на берег. Часть судов, имевших глубокую осадку, села на мель в восьмидесяти — ста метрах от берега, не смогла подойти к нему. Люди прыгали за борт и двигались по горло в воде. Кроме личного оружия — автомата, гранат — они тащили на себе пулеметы, коробки с патронами, минометы. Волны накрывали их с головой, сваливали, но они выходили на берег и тут же бежали вперед, навстречу врагу, ведя огонь из автоматов. Вскоре и здесь десантники дошли до первых траншей и столкнулись с гитлеровцами в рукопашной. Враг, поняв, где происходит высадка, открыл более прицельный огонь. Заговорили десятки артиллерийских батарей и шестиствольных минометов, затрещали пулеметы. Снаряды и мины взрывались среди высаживавшихся десантников и подходивших судов. За считанные минуты подорвались на минах и были подбиты артиллерийским огнем семь катеров и судов, на которых шли десантники 255-й бригады. Многие бойцы оказались в море далеко, от берега. Чтобы не утонуть, они сбрасывали одежду, сапоги. Оружие держали в руках до последнего. Прямо скажем, не всем удалось доплыть до берега.
Особенно тяжелая обстановка сложилась на участке между Западным молом и мысом Любви, где высаживалась бригада Потапова. Здесь был сосредоточен очень сильный артиллерийский огонь врага, поэтому некоторые суда уклонились от назначенного участка высадки. С трудом удалось высадиться самому командиру и штабу бригады. К тому же у них сразу была разбита штабная радиостанция.
Нелегко сложилась обстановка и у третьего отряда, полка Каданчика. На участке от пирса до электростанции, где он высаживался, противник вел сильный, огонь. И все же за тридцать минут высадилась большая часть полка — 1247 человек, они сразу вступили в бой. Но самому командиру полка Каданчику высадиться на берег не удалось. Его катер, не дойдя до берега, загорелся от прямых попаданий мин и затонул. Некоторых из находившихся на борту людей, в том числе и подполковника Каданчика, спасло судно, возвращавшееся в Геленджик. Начальнику штаба этого полка капитану Д. С. Ковешникову, который шел на другом катере, удалось достичь берега, и он тут же взял в свои руки руководство полком. Кстати, Ковешников мой однокашник и воспитанник Петрова по ташкентскому училищу. Сейчас он Герой Советского Союза, генерал-лейтенант в отставке. Многое рассказал он мне о тех боях.
Итак, благодаря высочайшему героизму и хорошей предварительной подготовке десант в новороссийский порт высадился.
Утром, когда рассвело, Петров увидел в море возвращающиеся катера и суда. Одни шли с креном на борт, другие глубоко осели в воду, третьи чадили обгоревшими надстройками. Зрелище было нерадостное. По виду этих судов можно было предположить, какой ад царил при высадке десанта. Но главная задача выполнена — десант на берегу. И ой как трудно ему там!
Петров вызвал Холостякова. Вот что адмирал писал об этом:
«Я приготовился доложить о высадке первого эшелона, но этого не потребовалось. Генерал-полковник И. Е. Петров провел часть ночи на командном пункте 18-й армии, неоднократно связывался по телефону с нашим КП, и о десанте ему было известно почти все. Он задавал лишь уточняющие вопросы: о потерях в высадочных плавсредствах, об их состоянии в данный момент.
— Сегодня ночью вам опять предстоит большая работа, — пояснил Иван Ефимович. И сообщил, что во второй эшелон десанта дополнительно включается еще один полк 318-й дивизии — 1337-и стрелковый подполковника Г. Д. Бульбуляна.
Высадить его надлежало на правом фланге, где действовал полк С. Н. Каданчика. Безусловно, И. Е. Петров решил это уже раньше. Однако, верный своему правилу советоваться с младшими, он спросил, куда, по-моему, следует направить самое крупное подкрепление. Не колеблясь я назвал правый фланг. Как ни нуждался в поддержке Ботылев, Каданчик был ближе всех к войскам, наступавшим по суше, и мог, получив свежие силы, быстрее двигаться им навстречу.
Попутно командующий фронтом объявил, что батальон Ботылева остается до соединения с другими частями в моем подчинении (в принципе десантники подчиняются командиру высадки только до того, как закрепятся на берегу). Вероятно, И. Е. Петров хотел подчеркнуть ответственность Новороссийской базы и вообще моряков за плацдарм, занятый морской пехотой в центре порта. Впрочем, практически это мало что меняло. Кому бы ни подчинялись высаженные части, наша база продолжала отвечать за их снабжение, за доставку подкреплений, за поддержку десанта береговой артиллерией.
Вскоре я получил приказ командующего флотом, в котором общая численность десантников, подлежащих высадке вторым эшелоном в ночь на 11 сентября, определялась в 2900 человек.»
Одновременно с высадкой десанта после артподготовки перешли в наступление части 18-й армии северо-восточнее и южнее Новороссийска. Город штурмовался с трех направлений. Чтобы противник не перебросил сюда резервы с других участков, Петров приказал наступать 56-й и 9-й армиям. Таким образом, на фронте протяжением в сто километров войска гитлеровцев были под ударами наших войск. Однако прорвать фронт не удавалось. Артиллерия не уничтожила врага в мощных сооружениях и в подвалах домов, приспособленных к обороне. Полки 18-й армии не смогли овладеть даже первой траншеей.
Генерал Леселидзе докладывал Петрову, что еще раз обработает артиллерией доты и попытается пробить дорогу пехоте. Петров одобрил эти действия, но понимал при этом, что раз противник удержал части на сухопутье, то он сможет все силы бросить против десанта. Командующий попросил генерала Вершинина активнее поддержать авиацией действия десантников и особенно не допустить подхода в город резервов противника.
Но с рассветом вступили в бой большие силы авиации гитлеровцев. Вершинин, командуя по радио, посылал свои истребители очистить небо. В воздухе шли массовые бои. Падали на землю и в море, оставляя дымовые шлейфы, сбитые самолеты. За истребителями вскоре пошли наши штурмовики и бомбардировщики. Командующий 4-й воздушной армией узнавал многих своих летчиков по почерку, называл их фамилии, искренне радовался удачным действиям. И все же чем дальше, тем становилось яснее — в первый день наступления намеченные цели не достигнуты. Правда, десант высажен, сражается героически, но положение его очень непрочно. Особенно это относилось к 255-й бригаде морской пехоты. Она попала под сильный огонь артиллерии и авиации противника, продвижение бригады прекратилось. А противник ввел в бой танки.
Петров переехал на НП Леселидзе, чтобы быть поближе к самым горячим местам боя. Желая помочь бригаде Потапова, приказал генералу Швареву активнее действовать с Малой земли, соединиться с потаповцами. Этого добиться не удалось. Потаповцы оказались в очень трудном положении. Не менее горячо было в 393-м отдельном батальоне морской пехоты Ботылева. Как уже говорилось, он овладел клубом моряков, где и закрепился. Но через несколько часов Ботылев доложил: в батальоне осталось 40 человек, 90 тяжелораненых, остальные погибли. Танки противника подошли вплотную и пробиваются через окна на первый этаж. Ботылев вызывал огонь на себя. Группа десантников во главе со старшим лейтенантом А. В. Райкуновым овладела вокзалом. Она отбила тринадцать атак гитлеровцев, поддержанных танками, и продолжала вести бой.
Третий отряд, 1339-й стрелковый полк под командованием Д. С. Ковешникова, начальника штаба, заменившего командира полка, овладел всеми портовыми зданиями от электростанции до Импортной пристани. Но к концу дня в результате семи мощных контратак противник оттеснил десантников почти к берегу моря.
Петров, Владимирский, Леселидзе с одного наблюдательного пункта предпринимали все возможные меры, чтобы поддержать десантников артиллерией и авиацией.