По словам Иосифа, название ессеи было дано секте за ее святость (хотя, с точки зрения лингвистической греческое исходное слово ближе к понятию «живущие по естественным законам»). Они проживати совместно с другими людьми в различных городах. Они не вступали в брак, но усыновляли других детей, воспитывая их в духе преданности своему учению и обрядам. Существовала, впрочем, и еще одна секта, также считавшаяся ессейс-кой, допускавшая брак с женщинами, доказавшими свою преданность в течение трехлетнего испытательного срока. У них не существовало частной собственности. Сбережения и ежедневные заработки сдавались в общественный фонд, которым распоряжались от имени общины специальные должностные лица. В каждом городе существовал человек, отвечавший за снабжение одеждой и продовольствием, а также заботившийся о странствующих членах общины. Ессеи считали своим долгом помогать бедным и нуждающимся, независимо от того, принадлежали ли они к их общине.
Иосиф Флавий сравнивает ессеев с пифагорейцами, полурелигиозным орденом, основанным греческим философом и математиком Пифагором в 520 г. до н. э., тем самым предполагая греческое влияние. Ессеев можно также сравнить с александрийскими терапевтами, которые, впрочем, были более склонны к мистицизму и созерцательному размышлению. Вопрос о том, насколько глубоко греческие идеи проникли в мышление ессеев, неоднократно порождал дискуссии, однако без конкретных выводов. Из книг Маккавеев известно, что родство между спартанцами и евреями провозглашалось еще в 309 г. до н. э., когда спартанский царь Арей писал первосвященнику Онию, что «известно из писаний, что спартанцы и евреи — братья, все они происходят из рода Авраама» (І Мак., XII, 21). Затем в 144 г. до н. э. первосвященник Ионафан вновь напомнил спартанцам, что многолетняя дружба между спартанцами и евреями основана на древнем родстве. Эта информация, разумеется, ошеломляет, однако ее просто так отбросить нельзя. Возможно, сторонникам эллинизации среди евреев необходима была некая основа, пусть даже мифическая, для укрепления связи между иудеями и греками.
Неожиданным элементом в обрядах ессеев было, согласно Иосифу, поклонение солнцу, которому они молились на рассвете. Возможно, этот ритуал они заимствовали у зороастрийской религии (культа Митры). Другие элементы доктрины ессеев, как, например, вера в ангелов, несомненно, пришли из Персии, где могли быть заимствованы во время Изгнания.
Как сообщает Иосиф, после рассветной молитвы солнцу, ессеи по команде своих руководителей расходились на работы, которые назначались им в зависимости от того, в каком ремесле они были искусны, и трудились «до пятого часа» (11 часов утра). Затем они собирались вместе, одевались в белые одежды и купались в холодной воде. На этом обряд очищения заканчивался, и они шли в трапезную, где не мог находиться никто, кроме членов ордена; там они вкушали трапезу под руководством священника. Потом они пели благодарственные псалмы, после чего обрядовые одеяния снимались, и все возвращались на работу. В конце дня все ужинали с соблюдением такого же торжественного ритуала, причем все получали ровно столько пищи, сколько необходимо для поддержания жизненных сил, и не более.
Чтобы вступить в секту, необходимо было пробыть в послушниках в течение года, подчиняясь всем правилам ордена, но не пользуясь его привилегиями. В конце этого периода, если новичок заслуживал доверия, ему разрешали в большей мере приобщиться к образу жизни секты и пользоваться более священной «водой очищения». После двух лет, если его допускали, он должен был дать «великие клятвы»:
1) чтить Бога;
2) быть справедливым по отношению к людям;
3) ненавидеть зло.
Были еще и другие клятвы, в том числе обещания уважать тех, кто занимает более высокий пост, справедливо распоряжаться властью, если ему самому будет оказано доверие, носить простую одежду, любить правду и отвергать ложь, не стремиться к неправедным целям, ничего не скрывать от членов ордена, излагать доктрину ордена лишь в том виде, в каком она стала известна ему, беречь рукописи секты и никогда не открывать имен ангелов (которые, возможно, фигурировали в песнопениях).
По степени почитания имя Моисея шло сразу за именем Иеговы. «Богохульство против Моисея» каралось смертью. Отсюда видно, насколько еврейской была эта секта, хотя при всем при том для нее была характерна нееврейская вера в бессмертие души. Типично еврейские ожидания были связаны у ессеев с судьбой Израиля. При этом, по словам Иосифа, ессеи в полном «согласии с мнением греков объявляют, что далеко за океаном находится обитель хороших душ душам же плохим они отводят некую темную пещеру, полную непрекращающихся наказаний».
Отметим, что данное Иосифом описание ессеев, по крайней мере, в подробностях ритуала, больше соответствует монашеской секте, вроде той, что, по словам Плиния, располагалась возле Мертвого моря, чем широко распространенному движению с отделениями во многих городах. Ежедневное крещение большой группы людей путем погружения в святую воду легче и проще было бы производить в монастыре, чем в условиях города, где, как правило, вода имеется в ограниченном количестве, причем ее надо добывать из родников или колодцев и носить к месту использования. Тем не менее ясно, что Иосифу ессеи были известны как широкое движение, партия, которая обосновалась в целом ряде городов. Единственное разумное объяснение этого противоречия состоит в том, что ессейские секты, входящие в партию, носившую собирательное название «святые», отличались значительным разнообразием как в обрядах, так и в учении. Имея в виду это обстоятельство, рассмотрим взаимосвязь ессеев и секты Свитков Мертвого моря.
Свиток, найденный в пещере в 1947 г., который кое-что рассказывает нам о правилах и обрядах Кумранской общины, это «Руководство по распорядку». Оно никоим образом не исчерпывает вопроса, и есть очень много такого, о чем бы нам хотелось узнать, но что там даже не упоминается. Тем не менее его невозможно читать, не испытав потрясения от явных совпадений того, что говорится в этом документе, и описаний жизни ессеев, данных Иосифом Флавием. Если Кумранская община и не была поселением самих ессеев, то, по крайней мере, она была ессейского типа. Легко представить себе, что если ессейская партия была широким движением, то этот монастырь на берегах Мертвого моря вполне мог быть его штабквартирой, сердцем и центром этой организации. Так же легко вообразить, что движение зарождалось именно здесь. Да, это вполне возможно. Но будем развивать эту линию осторожно, так как пока мы не знаем точного ответа. Более того, есть определенные свидетельства противоположного.
Кроме «Руководства по распорядку» имеется и другой документ, рассказывающий о правилах, по которым жил орден ессеев, хотя и менее полный, чем Руководство. Это — знаменитый Дамасский документ, о котором мы ранее упоминали, но теперь поговорим подробнее.
Дамасский документ был найден в начале XX в. в каирской генизе и был опубликован Соломоном Шех-тером в 1910 г. Заголовок, данный ему при представлении Кембриджскому университету, гласил: «Фрагменты задокитского труда». Это объяснялось тем, что секта, которая написала его и использовала, претендовала на то, чтобы считаться подлинно задокитской (напомним, что задокиты — это духовные наследники Задока, который был одним из главных священнослужителей Давида и был назначен Соломоном первым первосвяшенником нового храма в Иерусалиме) в отличие от саддукеев, лже-задокитов, которые растеряли авторитет церковной иерархии при хасмонейском правлении во II в.
Фрагменты принадлежат двум манускриптам, которые в значительной степени дублируют друг друга (имеется ряд незначительных различий), а потому рассматриваются в совокупности, как будто они составляют один документ. Отличительной особенностью этого документа является то, что он содержит ссылку на некий побег в Дамаск от преследования, и упоминает о некоем «новом завете», заключенном в Дамасске между сектой и Иеговой. Благодаря этим важным обстоятельствам документ стал известен под названием Damaskusschrift, или Дамасский документ.