— Вот как? — невесело удивился Базилевский. — Скажите, Павел Андреич, только честно, а вы сами-то верите в существование астрала?
— Вот до чего мы, значит, докатились! — усмехнулся мэтр. — Ну ладно, так и быть, скажу: не верю. И тебе советую не увлекаться. Не ровен час, с ума сойдёшь. Впрочем, я понимаю: это возраст. Я сам вначале всё пытался духов вызывать. Ну а потом понял, что к чему. Послушай своего наставника, Кирилл. И запомни: это не игрушки. Если бы ты был хоть чуть умнее, то сразу бы сообразил: наше счастье, что астрал не существует!
— Как?! — отшатнулся поражённый до глубины души Кирилл.
— Соображай сам, ученик чародея! Если существует чёрт, то простая логика подсказывает: должен быть и Бог! А в таком раскладе мы с тобой за наше ремесло должны гореть в аду! Да ладно, не пугайся, всё нормально. Никто за нами с неба не следит и никто на нас досье не пишет. Так что забудь про этого Косицына. Дураком не будь и не хвали его, особенно прилюдно. Он ещё год отучится, а там избавимся мы от него. Десятый класс ему заказан.
Магистр резво покатился на своих коротких ножках, радушно раскрыв объятия возникшему на горизонте спонсору, а Кирилл Никонович остался стоять с растерянным лицом.
***
— Так, это невозможно. — Вероника Марковна устало прикрыла пальцами глаза. — Он нам испортит все показатели. Вы слышали, что говорили сегодня о нём в школе?
— Да мало ли, что треплют ученики? — отвечала недовольная выволочкой руководитель восьмого "Б" Осипова. — Все просто с ума сходят на тему юных волшебников-самоучек. Вот и фантазируют.
— Любовь Богдановна. — раздражённо ответила директор. — Вы в курсе, что он хвалился холодным оружием?
— Как это?! — даже вспотела учительница.
— Вот так — здоровенный нож, заточенный до блеска. И ещё он сказал, что собирается кого-то наказать.
— Да это же бандит какой-то! — воскликнула торчащая в дверях пожилая секретарша Валентина — она с интересом слушала разговор.
— Ещё бы! — иронически ответила директор. — Вам не известно, Любовь Богдановна, что он замечен в уличной драке с местным хулиганьём?
— Нет… — растерянно проронила Осипова.
— А почему мне известно?! — рассердилась Вероника. — Почему я должна всё за вас знать? Теряете квалификацию, Любовь Богдановна. Эх, куда девалась старая гвардия! То ли дело историк Наталья Владимировна — вот где была разведка! — всё знала, всё помнила, всё держала в ежовых рукавицах!
— Вероника Марковна, я боюсь. — призналась учительница. — Он и в классе мне хамил, я просто опасаюсь не сладить с ним. А теперь ещё и нож…
— Да, вы правы. — подумав, ответила директор. — Пожалуй, было бы неправильно взваливать эту проблему лишь на вас. Это дело должно расследоваться в РОВД. Ему уже есть четырнадцать лет? Значит, он уже уголовно ответственен. Так, вот что, Любовь Богдановна, начнём со сбора характеристики. Всё, что есть у вас на него — всё пишите.
— Легко. — отчеканила Любовь Богдановна, моментально придя в хорошее настроение.
— А я оповещу учителей, чтобы и они написали на него. — планировала директриса. — направим дело участковому. Раз инцидент с избиением Мордвинова был, значит, они не могут отказаться. Все прошлогодние его заслуги вспомним, и про попытку поджога школы напишем. И про пьянство в школе.
— А про дуб писать? — спросила из дверей Валентина, уже засовывая в пишущую машинку два листа с копиркой.
— Вы что меня — с ума свести хотите?! — рассердилась Вероника. — Только факты, больше ничего.
***
Участковым теперь был новый милиционер. Вместо Семёнова за его столом сидел долговязый конопатый дядя с блёкло-рыжими волосами и острыми светлыми глазами, как будто видел он насквозь каждого на своём участке, всех подозревал и никому не верил. Был он тут новым человеком и оттого старался выделиться. Это дело оказалось ему очень кстати, и Воропаев охотно за него взялся. На первый взгляд оно того стоило.
Замешан парень был во многом — ещё с прошлого года имелась на него анонимка, что торгует он наркотиками. Было что-то странное с тремя молодыми оболтусами из той же школы, но при расспросах получилась такая чушь, что Воропаев махнул рукой — что-то про копыта, носы, уши. Чего-то там эта Тельмагина толкала ему, но участковый понял, что из этой скандальной торговки ничего путёвого не выжать.
Зато мамаша избиенного Мордвинова выдала уже нечто более конкретное. Правда, тоже выходила чушь: гражданка утверждала, что избил подозреваемый сразу шестерых. Но Воропаев тоже был не лыком шит и сообразил, что слишком много пострадавших тоже не хорошо, и ограничился одним.
Сложнее было с прошлогодними чудачествами подозреваемого — педагоги что-то явно недоговаривали и старались уйти от темы. Только инцидент с поджогом выглядел правдоподобно. Одно плохо — училка, которая была очевидицей, отказалась говорить.
— Маргарита Львовна, как же так? — изумилась директор. — Вы же сами привели его к завучу! Всего закопчённого! Оборванного, грязного!
— Ну да! — вступила завуч Изольда Григорьевна. — Подтвердите, Маргарита Львовна!
— Я не стану. — тихо, но твёрдо ответила та, и по её немигающим тёмным глазам, глядящим прямо, все поняли — она не станет.
— Что с ней такое? — спросила директриса, когда участковый и математичка ушли.
— Кто её знает! — пожала плечами завуч. — Говорят, что у неё сын в армии, и с тех пор она сама не своя. В церковь ходит.
— А… — с пониманием кивнула директриса. — Но, стоит ли уж так переживать? Я вон сколько случаев уже слышала: возвращаются из армии живы-здоровы, мускулов только нагуляют. Преувеличивают про то, как там плохо. Я вот пока ещё ни про кого не слышала, чтобы там убили. Ну и чего она надеется в этой церкви: что вымолит чего-нибудь?
— Кто знает. — вздохнула завуч, грузно поднимаясь с места. — У каждого свои причуды.
— А всё же хорошо, Изольда Григорьевна, что у нас с вами нет детей. — сказала Вероника, глядя в спину Изольде.
— Да, Вероника Марковна, хорошо. — вздохнула та.
Так что с упрямой математичкой Воропаеву обломилось — никаких подробностей попытки поджога он от неё не узнал. Тогда решил действовать по обычному плану и отправился к соседке Косицыных — Евдокии Ивановне Клоповкиной.
— Что?!! — так и завибрировала грузная неопрятная старуха, узнав, что на Косицына-младшего заводят дело. Она скорее втащила участкового в свою квартиру и принялась с наслаждением излагать ему свои соображения. Чего он только не наслушался! Битый час ему рассказывали и про кота в ботинках, и про гномов, и про мандариновые шкурки в мусорном баке. И уж особенно про какую-то мудрёную кислоту, которую ей этот тип подбросил в дом.
— Он пытался вас отравить? — безуспешно допытывался участковый. Куда там! Старуха заколодилась на том, что подозреваемый пытался извести её путём наведения порчи.
— А что его отец? — спрашивал сбитый с толку Воропаев.
— Уважительный мужчина. — отозвалась Клоповкина. — И жена у него приличная, и детишки хорошие. Да вы хоть Клавку с третьего этажа спросите, она вам скажет, как той зимой Зойка шкурки мандариновые выносила! А кот-то мне и говорит…
Сбежал он от неё, еле оторвался, только напоследок она ему тетрадку втиснула в руки — якобы, там все доказательства. Ну, что напишешь по такому случаю? Кто сможет выжать из этой бестолковой болтовни хоть каплю смысла? А Воропаев смог. Составил отчёт о том, что подросток Косицын систематически издевается над пожилой соседкой, подливает ей куда-то там кислоту, пугает нечистой силой, подбрасывает чёрных кошек — словом, занимается бытовым хулиганством с целью изжить соседку.
— Оружие? Да, видел я у него оружие. — подтвердил Тельмагин. — Он угрожал мне — куртку всю изрезал. Копылов и Серёгин свидетели.
Свидетели всё подтвердили и подписались. И посоветовали обратиться к некоему Комарову. Что-то с ним подозреваемый такое сделал, что Комаров уже полтора года лечится.