Для нас очень интересно замечание Г.Альтова и П.Амнуэля о том, что со временем ИДЕИ этого, 3-го класса, могут перейти в класс 2 или класс 4 — т. е. оценка фантастического произведения по показателю УБЕДИТЕЛЬНОСТЬ (а, следовательно, и в целом) со временем будет _изменяться_ — и действительно, в примере оценки книги А. Беляева "Голова профессора Доуэля" [210] авторы "Фантазии-2" снижают ей оценку на том основании, что в более позднем, по времени написания, романе Н. Амосова "Записки из будущего" (1965) [247] ИДЕЯ изложена убедительней.
Из этого можно заключить, что оценка фантастических ИДЕЙ производится при сравнении с _современными_ научными знаниями, и не учитывает те научные знания, которые были современными во время создания фантастического произведения. Такой подход справедлив только для определения прогностических возможностей ИДЕЙ (определения, как "удачно" осуществляются ИДЕИ).
Действительная же оценка ИДЕИ предполагает в первую очередь рассмотрение ее с позиций современных ей научных знаний — в этом случае у нас появится постоянная во времени оценка (объективная оценка). Исследование когда-то высказанной ИДЕИ, рассмотрение ее с позиций современной нам науки, неизбежно делает оценку изменяющейся во времени (субъективной). Субъективная оценка используется только для оценки прогностических ИДЕЙ (или ИДЕЙ предсказаний).
4 балла: научно-прогностическая ИДЕЯ — сравнение классов показывает, что научно-прогностическую ИДЕЮ авторами "Фантазии 2" предлагается оценивать наибольшим количеством баллов, а фэнтезийную — наименьшим. Это показывает, что авторы "Фантазии-2" предполагают использовать показатель УБЕДИТЕЛЬНОСТЬ только для определения прогностических возможностей ИДЕЙ.
К тому же получается, что ФЭНТЕЗИЙНЫЕ допущения (ИДЕИ) предполагается оценивать в три раза меньшим количеством баллов, чем НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЕ. Я же показал (см. главу 2.5.), что принципиальной разницы между НФ и F допущениями для курса РТВ нет утверждения об ущербности F допущений лишь обедняет курс.
Замечу, что один из авторов шкалы — П.Амнуэль — в своей работе 1975 года [180], выделив несколько поджанров фантастики (научно — техническая, популяризаторская, философская, историческая, социально — утопическая, социально — предупреждающая, памфлетная, психологическая, парадоксальная, юмористическая и символическая, приключенческая), писал: "Единственный общий для всех поджанров закон: прежде чем оценивать фантастическое произведение, нужно определить к какому поджанру оно относится затем оценить эти произведения по законам соответствующего поджанра" — нетрудно заметить, что эти слова противоречат шкале "Фантазия-2", т. е. оценивать _все_ произведения по одному закону.
Очевидно, что по предложенному Г. Альтовым и П. Амнуэлем показателю УБЕДИТЕЛЬНОСТЬ невозможно оценивать фантастические произведения, а если даже это и можно было бы делать, у нас всегда бы получалось, что произведения-фэнтези менее значимы, чем НФ произведения.
ВЫВОДЫ: показатель УБЕДИТЕЛЬНОСТЬ предназначен для оценки только прогностических ИДЕЙ, с его помощью нельзя оценивать ПРОИЗВЕДЕНИЕ в целом.
3.3.2.3. ЧЕЛОВЕКОВЕДЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ
Прежде, чем рассматривать показатель ЧЕЛОВЕКОВЕДЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ, уместно вспомнить его предысторию. Приведу некоторые высказывания Г. Альтова и П. Амнуэля.
"Попробуйте представить себе "20 тысяч лье под водой" без капитана Немо [речь идет о романе Ж. Верна "Двадцать тысяч лье под водой" (1868) [249] — Ю.З.]. Или капитана Немо — без "Наутилуса". Капитан Немо, человек трагической судьбы, гениальный ученый, неотделим от "Наутилуса", воплотившего комплекс великолепных научно — фантастических идей. Жюль Верн описывает корабль — и каждая деталь, каждый штрих дополняет портрет капитана Немо…
Теснейшее взаимодействие "идей" и "людей" — одна из характерных особенностей фантастики".
П. Амнуэль (1975) [180]:
"Фантастическая идея и характеры героев слиты, одно не представляется без другого. Характер выражается в идеях, идеи отражают характер".
Замечу, что здесь Г.Альтовым и П.Амнуэлем говорится не просто о ФАНТАСТИЧЕСКОЙ ИДЕЕ, а о _произведении_ в целом.
Вернусь к "Фантазии-2" — посмотрим, как и за что начисляются баллы по этому показателю.
1 балл: "Чисто научно — техническая идея (ситуация). Или идея, относящаяся к человеку (обществу), но не содержащая элементов новизны. В частности, известная человеческая ситуация, без изменений "разыгранная" на фантастическом фоне" [196].
2 балла: "О человеке (обществе) сказано уже известное, но есть новые детали, особенности и т. п. В частности, новые ощущения человека в необычайной среде" [196].
3 балла: "Человек (общество) поставлен в необычные обстоятельства, благодаря чему в человеке (обществе) раскрывается нечто новое (по сравнению с более ранними литературными произведениями)" [196].
4 балла: "Новые принципы (или новое о принципах) построения общества. В частности, все существенно новые утопии и антиутопии" [196].
В книге "Поиск новых идей: от озарения к технологии" (1989, Г.Альтшуллер — один из соавторов) я обнаружил следующие слова, касающиеся "Фантазии-2" [200, С. 250]: "Самый низкий балл по человековедческой ценности выставляется чисто научной или технической идее, никак не затрагивающей человеческое общество, а самый высокий — за утопии или антиутопии — попытки мысленного построения общества нового типа". Я считаю такую оценку неправильной: утопические построения сами по себе не имеют ничего общего с человековедением, рассматриваемые вне человека, вне связи с человеком, утопии остаются лишь остроумными построениями, холодными и безжизненными, во всем схожими с тщательно выписанными машинами из плохих фантастических книжек — тех книжек, в которых люди не живут полноценной жизнью, а лишь косноязычно объясняют работу механизмов.
Здесь уместно вспомнить слова Б.Злотина и А.Зусман, касающиеся оценки "Человека — невидимки" Г.Уэллса ((1897) [250]) (1988) [201, С. 111]: "А вот человековедческая ценность получается где-то между единицей и двойкой. Вся история Гриффина — талантливого, даже гениального ученого, но банального мещанина и обывателя, ничего нового ни о человеке, ни об обществе не рассказывает". Очевидно, что ЧЕЛОВЕКОВЕДЕНИЕ Б.Злотина и А.Зусман с человековедением ничего общего не имеет — иначе мы вынуждены будем считать их слова о "Человеке — невидимке" неудачной шуткой.
Из слов Б.Злотина и А.Зусман становится понятно, что показатель ЧЕЛОВЕКОВЕДЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ назван так ошибочно человековедение предполагает рассмотрение человека, его внутреннего мира, взаимоотношений с другими людьми, окружающим миром, т. е. при человековедении мы всегда должны смотреть, как ИДЕЯ способствует раскрытию внутреннего мира человека, его взаимоотношения с другими людьми — и т. п. Фантастика пишется для людей — сомневаюсь, что кто-нибудь будет с увлечением читать произведения, _совершенно никаким_ образом не касающиеся интересов человека: "…бессмысленно просматривать длинные вереницы пейзажей, не зная, где эти места" (Саймак К. Пересадочная станция (1963) [141, С. 83]). Классик современной фантастики Г.Уэллс также подчеркивал это (1905) [251]: "Можно с уверенностью сказать, что если мы наверное узнаем, что вся животная жизнь во вселенной прекратится через два года, не найдется ни один утопист, который пожелал бы заглянуть дальше этих двух лет". Или вспомним слова другого английского писателя — Дж. Уиндема [252]: "…чем занимать свой ум вопросом о будущем аборигенов Урана, заинтересуемся лучше, что может случиться с нами, нашими друзьями, всем, что нас окружает".
В показателе ЧЕЛОВЕКОВЕДЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ Г.Альтов и П.Амнуэль предлагают подходить к человеку как к ИДЕЕ, оценивая метаморфозы, происходящие с человеком в фантастических произведениях. Скажу больше — если в приведенных в начале главы высказываниях Г.Альтова и П.Амнуэля рассматривается ЧЕЛОВЕК+ИДЕЯ, то в этом показателе шкалы рассматривается только ИДЕЯ (ИДЕЯ ЧЕЛОВЕКА). Человековедение нельзя оценивать по классам этого показателя шкалы, но ИДЕЮ ЧЕЛОВЕКА — можно: