Судя по всему, побаивается Светлана за свое «счастливое» будущее. Сбежит кавказский муженек, оставит её без наследства и «компенсации», вдобавок из дому выбросит. Вместе с пахомовскими сыновьями.
Пахомовскими!
Закололо в сердце. Слишком много свалилось в последний год на многострадальную голову отставного капитана. Увольнение из армии, которой он отдал лучшие свои годы. Развал семьи. Неудачи с ликвидацией Лягаша. Теперь — судьба сыновей. Развод сам по себе мало его трогал — они со Светланой, начиная с первых лет совместной жизни, были по сути разными людьми. Муж не задумывался о достатке, считал — семье хватает получаемого им денежного содержания. Если не хватает — нужно сократить расходы, поджаться, не итти же ему с ножом или с пистолетом на ночную улицу?
Жена основное внимание уделяла деньгам. Принимая их от мужа, старательно пресчитывала, слюнявя пальцы и шевеля губами. Жаловалась — мало, нельзя купить престижный спальный гарнитур, сменить старые шторы, купить приглянувшийся ей костюм-тройку, модную обувь… Себе, себе… О муже и детях — ни слова, ребятишки походят в старом, к чему покупать, когда все равно вырастут, мужу дают форму, зачем ему, спрашивается, гражданский костюм?
Нет, нет, по жене Пахомов не тосковал. Если и скучал — в первые две недели.
А вот дети…
Николай положил под язык таблетку валидола. Попытался встряхнуться, забыть о семейных неурядицах, переключиться на дела Удава. Обычно это «переключение» и успокаивает и тревожит, но «служебные» тревоги воспринимаются все же легче тревог личных.
Сейчас его беспокоила ликвидация Козыря-Валиулина. Нет, не сама ликвидация — судьба боевиков. Особенно — Наташи. Как бы они не натолкнулись на бандитскую засаду, не попали на мушку козыревским телохранителям?
Неелов воспринял просьбу Бузина равнодушно. Не исключено, что равнодушие напускное, нечто вроде маскировки действительных мыслей и желаний. Внешняя простота сыщика — нечто вроде маскировочной накидки, под которой прячется изощренный ум, изворотливая хитрость.
— Все же — вербовка? — ехидно спросил он, взвешивая на ладони солидный пакет. — Один раз сказал, повторяться не стану… Садись, вздрогнем, — предложил он, небрежно засовывая конверт в карман пиджака. — Что у меня за житуха, скажи на милость? Вместо того, чтобы потрепаться о бабах, лучший друг пытается заманить в противозаконную организацию. Вместо выпивки — подсовывает работенку. Ни стыда, ни совести, ни жалости…
Костя, скрывая понимающую улыбку, выслушал «многостраничный» монолог, заполненный жалобами и упреками. Пусть спустит пары, думал он, расслабится, потом потребит пару рюмок и сразу сделается другим человеком.
— Начальство, ладно, его можно понять — сверху давят, выжимают соки. Тебе-то что нужно от несчастного сыскаря, стоимостью в две с небольшим гаком тысячи? Постыдился бы…
— Стыжусь, — повинился невесть в каком грехе Бузин, призывно чокаясь наполненной рюмкой. — Еще как стыжусь. Разве не видишь — краснею.
Иван демонстративно оглядел румянную физиономию отставного сыщика. Вздохнул.
— Наверно в отставку отправили по всемогущему блату. Здоровый ты до невозможности. Не то, что я. Недавно на диспансеризации столько набросали диагнозов — сбесишься… С трудом таскаю ноги…
Выпили. Как всегда, закусь скудная, бомжи в подземных переходах лучше закусывают свое нищенское пойло.
— А ты врачей меньше слушай, — посоветовал Костя и неожиданно спросил. — Как быстро сделаешь?
Неелов переставил пустую рюмку поближе к уже ополовиненной бутылке, недоуменно вытаращил глаза. Перегруженный слезливыми жалобами он успел начисто позабыть о пакете.
— Мои бумажки, — пояснил Бузин.
— Вот ты о чем! — с новой энергией зарокотал сыщик. — Мои дела тебя не интересуют, все гребешь под себя, живоглот чертов. Нет того, чтобы пожалеть друга, которого позавчера едва твои дружки не подстрелили…
— Какие друзья? — насторожился Костя.
— Еще и спрашиваешь, подонок? Из Змеи или Кобры, хрен его знает…
Оказывается, какие-то чужаки вмешались в разборку двух конкурирующих преступных группировок. Досталось и одной и другой — шесть трупов. Подскочившие сыщики и омоновцы попытались захватить нападающих, те ответили огнем. Настоящее сражение.
— Взяли кого-нибудь?
— Так они и дались. Слиняли…
Это не наши, думал успокоенный боевик, пятерки Удава имеют жесткое приказание: с милицией не связываться, при её появлении уходить. Значит, появилась ещё одна организация мстителей. Надо бы связаться с ними, попытаться присоединить к себе… Впрочем, это дело не рядового боевика — Главного Штаба. Пусть Пахомов адресует добытые у Ивана сведения генералу Сомову, тот найдет им применение.
— Я так и не понял — когда обработаешь мои бумажки?
— На неделе. Есть один дружок в техническом отделе, попрошу — сделает… Сам понимаешь, пустить по официальным кана…
Закончить фразу Неелов не успел — раздалась короткая автоматная очередь, вдребезги разлетелось оконное стекло, осколки усыпали стол. Выхватив пистолет, Иван бросился к окну. В конце улицы — красные габаритки мчащейся легковушки.
— Вот так и живу, — посетовал сыщик. — Третье покушение за последнюю неделю. На испуг берут, мерзавцы…
Боевики приехали по адресу, данному бабкой жуликам, к половине восьмого. Надеяться на пунктуальность мордатого Козыря все равно, что считать солнечное затмение лекарством от чесотки.
В палисадничке под разросшимися кустами сражались в неумирающего козла четверо пенсионеров. С выкриками, прибаутками, изо всех сил пристукивая костяшками. Будто не играли — выполняли ответственную, увлекательную работу, за которую им выплатят небывало большое вознаграждение.
Павел присел на ящик из-под бутылок, принялся с интересом следить за игрой. Подсказывать, рекомендовать не решался — азартные старички могут и матом оглоушить непрошенного советчика, и с ящика ненароком спихнуть.
— Ожидаешь кого, паря, или бездельем маешься? — не отрываясь от зажатых в руках костяшек, спросил толстый игрок с нависшим над верхней губой здоровенным носом. — Может что подсказать?
— Да вот пришел с племяшкой к другу, а его нет дома. Ожидаем, может появится…
— Ну-ну, жди-пожидай…А я вот отдуплюсь! — неожиданно заорал он в полный голос и так прихлопнул костяшкой — шаткий столик задребезжал.
Наташа оперлась на ограждение палисада, о чем-то заговорила с высунувшейся из окна первого этажа девчонкой. Та азартно терла газетной бумагой и без того чистое стекло и безостановочно работала заостренным язычком. Сомова поощряла говорунью короткими вопросами, заинтересованными возгласами.
«Дядя» с «племяшкой» приехали в гости, поцеловали запртую дверь и теперь ожидают появления «приятеля», видимо, ушедшего в ближайший магазин. Девчонка сожалеюще заохала, но к себе не пригласила — поопаслась. Черт их знает, вдруг — жулье, а на комоде стоит новенький «шарп».
Маскировочка под «дядю» и «племянницу», прямо скажем, хлипкая, насквозь просвечивается, но попробуй отыскать более капитальную. Не представляться же супругами или отцом с дочкой…
Ровно в восемь — вот это точность! — появились квартирные жулики. Естественно, не ножками и не на такси — прибыли на девятке, вымытой и отлакированной. За рулем — телохранитель. Валиулин, высоко подняв гордую башку, как и положено солидному бизнесмену, восседает на заднем сидении.
Гуськом порядке проследовали в под»езд. Впереди «бегающие глаза», за ним — мордатая физиономия. Шествие замыкает с рукой, засунутой в карман, телохранитель.
Вдруг побудут несколько минут и появятся, спохватился Секретарев, не стрелять же в нелюдей на глазах старичков и ветхих бабушек, в присутствии выгуливающих своих чад мамаш и резвящихся детишек?
Оставалось молить Бога — или Сатану — чтобы он задержал гостей. Пусть подольше оглядывают «покупаемую» квартиру, ковыряются в унитазе, выстукивают оконные рамы, щелкают выключателями. Ведь не дерьмовую колбасу за стольник приобретают — солидную недвижимость!