— Ничего не желают слушать! — в отчаянии вопил дрессировщик, топая ногами. — Здесь ля минор, ля! Куриные вы головы! Нам же гимн вечером исполнять! Свет небесный, скорее бы мастер механических наладил! С этими одна морока! Вам бы только перловку жрать!
Он схватился за голову и, потрясая пачкой нот, попытался загнать птиц обратно на музыкальный лужок. Какофония только усилилась. Не обращая внимания на гостей, дрессировщик достал из-за пояса бархатный мешочек, натрусил на клавиши зерна и сердито крикнул:
— Марш на место, дармоеды! Ещё раз сначала!
Павлиньи клювы застучали по металлу:
— Дили-бом! Дили-бом! Государь наш — солнце в дом! Дили-бом! Слава, слава сверхдержаве! Дили-бом, дили-бом! Нет преград нам и препон! Дили-бом! В море, в воздухе, на суше — мы всех краше, мы всех лучше!
— Ку-ку! — Костя покрутил пальцем у виска и уже хотел было запустить в павлинов камушком, но Филин подтолкнул его в спину — пошевеливайся, мол.
На широких мраморных ступенях Лёвушка вдруг наклонился:
— Смотрите-ка! — он поднял и показал Филину зелёную бархатную резинку. — Это Лизкин бант. Вещественное доказательство.
— Дай-ка мне, — Инго протянул руку.
— А можно… можно я Лизке сам отдам? — тихо попросил Лёвушка. Инго молча кивнул и первым вошёл в высокие застеклённые двери.
— Легче, — негромко сказал Филин ему в спину.
Вышколенные лакеи в ливреях, больше похожих на военную форму, при виде волшебника и его спутников расступались и замирали в поклоне. Расфуфыренные придворные в изумлении глядели вслед: какие-то люди иноземного вида мчались через сверкающие анфилады, и стражники еле поспевали следом.
— Где тронный зал? — бросил через плечо Филин. Вместо начальника стражи ответил Лёвушка:
— Вперед и налево. — Он провел ладонью по полированной мраморной стене и склонил голову набок. — Камни говорят, там кто-то опасный. Но Лизки там нет.
— Ничего, — коротко сказал Инго. — Это не надолго.
У раззолоченных дверей тронного зала дорогу гостям попытались было преградить монументальные гвардейцы с алебардами, но куда там! Филин шел прямо на них, как когда-то шел на Мутабора сквозь заколдованную толпу радингленцев на коронации.
Его Величество Гуммиэль Тридцать Второй, повелитель морей, драконоборец и владыка попутных ветров, развалясь, сидел на троне в торце гулкого длинного зала и чистил холёные розовые ногти кончиком кинжала.
За дверями загрохотало, и в зал, разубранный штандартами и гобеленами, пятясь, вбежал церемониймейстер.
— Кто там ещё? — недовольно вопросил монарх. — Почему без доклада?
— Заморские гости, — успел пролепетать церемониймейстер. — О них ещё утром доложено было.
Заморские гости воззрились на короля в недоумении: этот напыженный, пузатенький коротышка, увешанный орденами, даже отдалённо не напоминал собственные парадные изображения, украшавшие город. Коротенькие королевские ножки в сапожках со шпорами не доставали до полу.
А рядом с королем восседала ослепительная дама. По сравнению с ней даже лучшие куклы Шпигельмейстера казались просто чучелами. Тут было все — осиная талия, золотые кудри, алые губки, жемчужные зубки и так далее. Только вот огромные синие глаза глянули на гостей из-под невозможных ресниц как-то уж очень пристально и настороженно.
— Это вы — гости? — не прерывая своего занятия, осведомился Гуммиэль.
— Да, Ваше Величество, — поклониться Инго и не подумал. — Мы прибыли, чтобы задать вам один вопрос.
— Вопросы здесь задаем мы, — Гуммиэль медленно поднял веки и глянул на гостей тусклыми крокодильими глазами, похожими на стоячую воду. — И хотя ваше поведение нарушает все наши законы, мы будем милосердны. Так о чем же вы просите, чужеземцы?
— О помощи, Ваше Величество, — коротко поклонился Филин. — Мы потеряли в вашем городе… куклу. Очень красивую куклу с рыжими волосами. Мы не знаем законов этой страны, но горожане говорят…
— Любезный Парагон?.. — Гуммиэль лениво повернул напомаженную голову. За горностаевым плечом короля, как из ниоткуда, тотчас возник незаметный человек в сером.
— Ну вот и наш канцлер, господин Парагон, сама незаменимость, — небрежно уронил король.
— Какая честь для меня, ничтожного слуги короны, быть представленным заморским гостям, — прошелестел канцлер и поклонился, причем было весьма заметно, что спина у него гибкая до чрезвычайности. «Крыса, реально», — беззвучно сообщил Костя Лёвушке, заметив, как канцлер подергивает острым носом, будто принюхиваясь к гостям на предмет их неблагонадежности и угрозы сверхдержаве.
— Итак, вы говорите, что якобы потеряли куклу. Что ж. Потеря куклы — серьёзное дело, — приятный голос неприметного человека тек спокойно и плавно, как мед с ложки. Таким голосом хорошо говорить мудрые и правильные вещи. — И если вы в самом деле говорите правду, Его Величество непременно вам поможет. (Филин с Инго тревожно переглянулись). При моем посильном содействии. Но…
— Только после того, как вы расскажете нам о цели вашего прибытия в нашу благословенную страну, — быстро вставил король, эффектно запахиваясь в мантию. — Мы слушаем. Откуда вы явились и с какой целью? Воевать желаете? Тогда почему в штатском?
— Удивительная оказия с нами приключилась, ваши королевские величества, — негромко, но очень вежливо отвечал Инго. — Мы, как бы так выразиться, путешественники из королевства Радинглен… — Он выступил вперед, а Лёвушка у него за спиной незаметно приложил ладонь к мраморной колонне — а ну как удастся узнать у камней что-то ещё.
— Впервые слышу. Значит, мы вас ещё не завоевали, — Гуммиэль обвел взором штандарты поверженных некогда врагов и гобелены с изображением былых битв. — Это что, возможный противник? Любезный Парагон?..
— Позже я снабжу вас полной информацией о королевстве Радинглен, Ваше Величество, — сказал Парагон всё так же спокойно, но в прозрачных глазах у него что-то вспыхнуло и пропало.
— И как вы вообще пробрались? Мы никого пока не впускаем. И не выпускаем, — брюзгливо добавил король. — У нас другие планы.
— Город наш небольшой и не заслуживает столь пристального высочайшего внимания, — скромно сказал Инго. — А привел нас к вам сугубо мирный научный интерес. Мы путешествуем, дабы увидеть как можно больше диковин. Беда в том, что в ваше королевство мы прибыли морем и без всякого высочайшего дозволения. И нас это несколько… смущает.
— Это можно уладить, — Гуммиэль махнул пухлой ручкой, унизанной перстнями. — Мы вас выпустим, а вы в обмен обязуетесь повсеместно рассказывать о нашей державе только то, что мы вам предпишем. Канцлер даст вам слова, а вы их разучите. Как песенку, как песенку.
— Благодарим, — Филин снова поклонился. — Ответили ли мы на ваши вопросы, Ваше Величество? Можно ли нам узнать что-то о нашей кукле?
— Нет, не ответили, нет, нельзя, — капризно сказал Гуммиэль, косясь на еле заметно кивнувшего канцлера. — Что это за научные справки? Нам доложили, что вы с самого утра по городу разгуливаете — каких вам ещё диковин?
— Ладно, — тряхнул головой Инго. — Мы прослышали о так называемой Белой Книге.
— Откуда? — Гуммиэль даже на троне привстал. — Кто это и где распространяет слухи о наших фамильных реликвиях? Бесконтрольно? А высочайшая цензура?!
— Слухами земля полнится, — осторожно отвечал Филин.
— Только не наша, у нас дисциплина! — оскорбился Гуммиэль, и канцлер что-то зашептал ему на ухо и даже за манжету подергал.
— Мир велик, — успокоил короля Филин. — Да и к чему Вашему Величеству обременять память ненужными подробностями? Ну хорошо, о Книге мы узнали от некоей учёной дамы по имени Кристабель, а потом…
Все кругом пришло в движение. Гуммиэль впервые посмотрел на гостей в упор. Парагон вскинулся. Королева, которая доселе даже не пошевелилась, подняла на Инго огромные синие глаза.
— Я Кристабель, — прозвенела она и перевела взгляд на Филина. — Я — Кристабель, — повторила она.
— Она что, тоже кукла? — прошипел Костя на ухо Лёвушке. Тот отмахнулся.