Цены на нефть и, соответственно, природный газ будут в основном определяться соотношением спроса и предложения. Это, как представляется, означает, что, вопреки многим корыстным спекуляциям, цена URALS или REPCO в ближайшие годы вряд ли опустится ниже 55 долларов за баррель. Скорее можно прогнозировать ценовой коридор 70-100 долларов за баррель. В результате нефтегазовый сектор России и дальше останется достаточно привлекательным для инвестиций, получит возможности для масштабного развития и останется генератором бюджетных доходов.
Вариант углубления мирового экономического кризиса, способного обрушить цены на нефть, о котором не устают повторять многие влиятельные отечественные экономисты, остается за пределами нашего обсуждения. Для того чтобы спрос на нефть упал так сильно, нужны буквально тектонические сдвиги в экономике. Такое развитие событий связано с глобальной дестабилизацией. В таком случае речь пойдет уже о совершенно другом способе парирования возникающих угроз и, соответственно, о другой парадигме мобилизации страны.
Для нас же важен вывод, что при сохранении общих рамок глобализации (даже при значительной корректировке ее модели) использование природных ресурсов России будет и дальше играть роль генератора ее экономического развития. Оно будет также укреплять геополитическую субъектность нашей страны, ее притязания на участие в корректировке «глобальных правил игры».
В ряду факторов, существенно влияющих на структуру отечественной экономики, следует выделить сохраняющееся перемещение центров производства массовой продукции в регионы, обладающие преимуществами в показателях (цена/качество) рабочей силы и уровне инвестиционных рисков. Действие этого фактора уже превратило Китай в «мастерскую мира». Начался переток в Индию рабочих мест в секторе финансовых услуг. Многие ведущие банки перемещают сюда свои бэк-офисы с тем, чтобы использовать преимущества англоговорящих квалифицированных, но низкооплачиваемых служащих и программистов.
Для России действие этого фактора - мощный императив структурной перестройки. Так, относительно высокий уровень оплаты труда, общая ограниченность трудовых ресурсов плюс слабость системы профессиональной подготовки рабочих массовых профессий сильно ограничивают возможности российской экономики конкурировать за перемещаемые рабочие места, требующие дешевой рабочей силы. Это означает, что в нашей стране будет продолжаться сокращение соответствующих секторов. Выживут лишь «нишевые» производства, обладающие эксклюзивными преимуществами, а также защищенные высокими транспортными издержками, локальной привязкой к центрам потребления (например, производство молочной продукции). И кризис усугубил эту тенденцию. Финансовые ограничения, рост стоимости кредитов ухудшат положение компаний, и без того находящихся в трудном положении.
Тем не менее ужесточение глобальной конкуренции усиливает роль естественных преимуществ отечественной экономики. Они уже ясно проявились в отраслях горно-добывающей промышленности и первого передела (черная металлургия и производство алюминия). С учетом издержек внутренние цены на продукцию этих отраслей еще долго будут существенно ниже мировых. Внутренние цены на электроэнергию и природный газ, даже с учетом политики свободных цен, также останутся ниже европейских.
Соответственно это создает возможности развития секторов отечественного машиностроения, связанных с большой энерго- и металлоемкостью, использованием квалифицированной рабочей силы. Учитывая благоприятные спросовые перспективы, наличие традиций и конструкторско-технологических заделов в ряде секторов отечественного машиностроения, это открывает неплохие возможности для энергетического и транспортного машиностроения, и отчасти для тракторной и автомобильной промышленности. Значительными конкурентными преимуществами обладают также те секторы экономики, которые базируются на высокотехнологических заделах и сохраняют свое технологическое лидерство.
Все вышеназванные секторы российской экономики, потенциально обеспеченные растущим платежеспособным спросом, неизбежно будут генерировать спрос на новые образцы продукции и технологические решения, создавая тем самым увеличение спроса на инвестиционную продукцию, конструкторские и инжиниринговые услуги. Вместе с тем кризис и здесь может поставить свои барьеры. Машиностроение требует сложных кооперационных связей. Если функционирование финансовой системы приведет к обрушению хотя бы одного звена, застопорится вся цепочка. Это дополнительные риски и, соответственно, требования к структурной перестройке.
Рост отечественных секторов добычи природного сырья и производства продукции первого технологического передела, перемещение центров массового производства в регионы Восточной и Юго-Восточной Азии, при сохранении значения рынков Западной и Центральной Европы, требуют реализации большого числа инфраструктурных проектов (нефте- и газопроводов, расширения экспортных возможностей портов, трансконтинентальных перевозок и т. п.). Они создают высокий спрос на транзитные услуги российского железнодорожного, авиационного, а также и морского (с учетом реальной перспективы активного использования Севморпути) транспорта. Соответствующий экспортный спрос обеспечивает возможность для реализации масштабных проектов в области добычи углеводородов, нефтепереработки, строительства заводов по сжижению природного газа (СПГ). Растущие потребности во всех этих секторах будут важным фактором подержания конкурентоспособности соответствующих машиностроительных секторов.
Для перспектив экономики России большое значение имеет также начавшийся процесс перемещения с территории США технологических и инжиниринговых центров крупнейших корпораций, вызванный очень высокими издержками на их содержание. Важность этого фактора еще плохо осознается. Известные примеры создания в России крупных технологических центров «Боинга», «Самсунга» и «Интелла» могли бы стать первыми ласточками процесса укоренения таких центров на территории нашей страны. Его продолжение - реальный шанс сократить «утечку мозгов». Подобные центры явились бы также питательной средой для развития собственных технологических и инжиниринговых центров, превращения их в полноценные секторы отечественной экономики. Как показывает мировой опыт, сотрудники таких центров - основные создатели малого и среднего венчурного бизнеса, нехватка которого так остро ощущается сегодня в России.
Развитие всех этих секторов - драйвер спроса на высокие технологии и инжиниринговые услуги. К этому следует добавить наличие соответствующего научного и образовательного потенциала, еще сохранившуюся уникальную систему подготовки естественнонаучных и инженерно-технических кадров. Также не следует сбрасывать со счетов и все еще немалый потенциал прикладной науки, прежде всего в ВПК.
Все эти факторы - предпосылки для занятия Россией места «технологического центра» в рамках глобального разделения труда.
Речь не идет о монополии и даже о преобладании. Скорее о заслуженном месте в глобальной системе создания и коммерческой реализации технологических инноваций. Наше значимое участие в функционировании «глобального технологического центра», безусловно, будет подкреплять претензии России на геополитическую субъектность, на место в элитном клубе экономических великих держав.
При анализе места российской экономики в мировой хозяйственной системе не следует сбрасывать со счетов также перспективы аграрного сектора с сохраняющимися возможностями импортозамещения в животноводстве, развития экспорта сельхозпродукции. Представляется, что благоприятная мировая конъюнктура будет создавать хорошие условия для развития отечественного сельского хозяйства. Главный же его ресурс - рост доходов населения, позитивные сдвиги в структуре его питания. По своим спросовым перспективам этот сектор экономики является одним из наиболее привлекательных, хотя и очень проблемным по условиям его модернизации.