– Баб полно, но ты почему-то присох к этому подъезду. Никак зазноба здесь у тебя? подозрительно произнес Какафон.
Сафа напрягся, но Кича сразу среагировал, чуть притопив нож, резанула боль, в этом месте повлажнело.
– Мы у Мани спросим. Маня у нас хорошая девочка, и дает, и берет, и на вопросы отвечает, когда ее просят. Так ведь Маня? – та с готовностью закивала головой и никак не могла остановиться.
Молчи, Маня, мысленно умолял Сафа, но с тех пор как пришел судебный пристав, бог отвернулся от него и мольбы не услышал.
– В какую квартиру он шел, Маня? Напряги свои куриные мозги, дебилка, не то мы тебя опять сзади отдерем. Помнишь, как тебе было больно?
– В восемнадцатую, – жалобно протянула дурочка.
Можно было попытаться вырваться в момент, когда бы его завели в подъезд. Крысята должны были разделиться, трое в дверь не прошли бы. Но шпанята секли все его мысли наперед. Перед тем как зайти Какафон без предупреждения дал ему кастетом в живот. Сафа согнулся от жгучей боли, и в таком в скрюченном состоянии его доставили на нужный этаж.
Сафа молил бога теперь об одном, чтобы Марины не оказалось дома. Впрочем, это подростков не остановило. После того как Кича позвонил, и ему никто не открыл, он без проблем вскрыл замок с помощью толстой проволоки, чувствовался большой опыт.
Сафу заволокли на кухню и бросили на дальний стул между столом и окном. Боль отступила, видно урки ничего не отбили, но Сафа притворился, что не может разогнуться. В чужой кухне простоквашинцы чувствовали себя как хозяева. По-детски непосредственный Какафон руками с черной каймой грязи под ногтями выуживал из кастрюли мясо. Кича бесцельно резал ножом поверхность стола. От урок не укрылось, что он приходит в себя, жизнь в хулиганском квартале приучила их быть по-звериному осторожными. Со словами "Обновить" Какафон еще раз сунул ему в поддых кастетом, и Сафа потерял сознание. Когда очнулся, руки оказались крепко связаны за спиной.
– Аккуратная баба здесь живет, – заметил Какафон. – У нее чистая постель, я на нее помочился.
– Для этого есть туалет! – возмутился Сафа.
– Смотри, Кича, его это задело, – осклабился Какафон. – Он к ней неравнодушен.
Возможно это любовь. Не знаю, как ты, но я прямо таки жажду посмотреть на эту кралю и проверить, достойна ли она такой любви.
– Я тоже это…жажду, – еле вспомнил трудное слово Кича.
– Слушайте, ребята, вас из какого зоопарка выпустили? – издевательски поинтересовался Сафа, и неминуемо бы нарвался на грубость, Какафон вновь напялил кастет, но его остановил звук вставляемого в замок ключа.
Сафа хотел предупредить об опасности, но простоквашинские звереныши продолжали просекать ситуацию на шаг вперед и, надо признать, ни разу не прокололись.
Какафон заткнул ему рот и взглядом скомандовал Киче идти встречать. Когда ничего не подозревающая женщина вошла, Кича грубо схватил ее за волосы, отогнув голову назад. Она забилась, словно пойманная птица, хотела кричать, но подросток приставил нож к горлу. Она затихла, только глаза бегали вокруг, тщась ухватиться хоть за какую-нибудь ниточку спасения.
– Ты хорошая, – пробормотал Кича, наливаясь похотью, воровато залезая рукой в декольте и беря в руку груди по очереди.
– Ты чего там застрял? – крикнул Какафон. – Взял ее?
– Взял, – признался Кича, продолжая ощупывать женщину. – Чего разорался?
С сожалением прекратив исследования, он втолкнул женщину в кухню.
– А вот и наша Мариночка! – дурашливо вскричал Какафон. – Надеюсь, ты ее не напугал?
Подростки в открытую рассматривали женщину. Та, увидев Сафу, не сразу разобралась и приняла за пособника бандитов.
– В гости, значит, пожаловал, – горестно просила она.
– Не по своей воле, – Сафа насколько возможно показал ей связанные руки.
Какафон поспешил в третий раз применить кастет, но сознание Сафа на этот раз не потерял. Вместе с болью вспыхнул гнев, и он повел связанными руками, но вязали его умело. Ловкие падлы оказались.
– Не троньте его. Я все сделаю, – сказала Марина, Сафа лишь скрипнул зубами.
Он был слишком опытен, чтобы верить этим придуркам, но предупредить Марину не мог, рискуя вновь нарваться на удар, впрочем, это бы ее не остановило.
– Умная девочка! – прошептал Какафон, притираясь к женщине и шаря руками по грудям и бедрам, она стояла, опустив руки, словно неживая.
Гнусный спектакль продолжался. Простоквашинцы заставили ее готовить еду, а сами, отталкивая друг дружку, продолжали щупать женщине самые интимные места. Когда она повернулась к плите, Какафон задрал ей платье, приспустил трусы и стал тереться. Подергавшись без особого успеха, махнул рукой и уселся на стул, приговаривая:
– Зря мы дурочку отодрали, теперь придется ждать, но мы ведь не торопимся.
Сафа сидел с безучастным видом, на самом деле лихорадочно искал пути выхода.
Помогла случайность. Подогрев суп, Марина налила полную тарелку и понесла Какафону. Выждав паузу и дождавшись, чтобы женщина подошла к обидчику поближе, Сафа врезал по тарелке ногой, не вставая со стула. Кипяток хлынул Какафону на лицо. Тот заорал, ошпаренное лицо стало пунцовым. На несколько секунд он ослеп, Сафе хватило и одной.
Какафон на ощупь пытался схватить обидчицу, для чего наклонился вперед, и Сафа, вскочив, на встречном движении ударил его коленом в лицо.
В уличной драке все приемы хороши, учил незабвенный Колян, и Сафа пинался всегда хорошо. Удар получился. Мало того, что Какафон был ошпарен, теперь у него вдобавок оказался сломан нос. Завыв, он истерически сжимал руками лицо, куда там, кран пробило насквозь.
Атаку Кичи Сафа встретил хоть и на ногах, но не совсем подготовленным. С диким криком "Зарежу!" Кича кинулся на него с ножом, и увернуться в тесной кухне не предоставлялось никакой возможности. На середине кухоньки они встретились. Сафе сильно повезло, что Кича не проткнул его сразу, но в дальнейшем он собрался, потому что улица научила его максимально использовать любую самую мизерную возможность, чтобы выжить. Инстинктивно убрав бок и приподняв все еще связанную руку, на сколько возможно, он пропустил удар Кичи под мышку, после чего вернул руку на место и прижал изо всех сил. Рука с ножом застыла намертво, Кича лягался и пинался, но Сафа стоически переносил все удары, таская противника по кухне. По пути они снесли стол вместе с все еще воющим Какафоном и пытавшуюся вмешаться Марину. Женщине здесь было не место, мужчины решали свой извечный спор.
Потеряв равновесие, они рухнули и катались по полу, наконец, Сафа изловчился и поймал противника на излом. За секунду до неизбежного Кича еще грозился "Урыть падлу", но Сафа своего не упустил. Хоть и весил он немного, но даже шестьдесят кило давления на сустав в нужном направлении, противоположном тому, что заложено в природе, сделали свое дело. Единственный мужской поступок, на который оказался способен Кича после расстыковки, это мощно по – лошадиному обмочиться.
Сафе с трудом удалось сгруппироваться и встать, оперевшись на подвывающего противника. Ногой подцепив табурет, он уселся и сказал Марине:
– Так и будешь стоять?
Лишь после этого женщина пришла в себя и кинулась его развязывать. Сафа размял затекшие руки, потом подошел к все еще скулящему Какафону, и, забрав у него приснопамятный кастет и подчеркнув, что это не месть, ровно три раза двинул ему по животу. Какафон пробовал вопить как недорезанный, потом громко икнул и впал в отключку. Оглядев место побоища, Сафа спросил у Марины, не сохранилось ли чего пожрать, и в это время позвонили в дверь.
– Это их дружки! – вскрикнула женщина.
– Откуда у таких придурков могут взяться дружки? – резонно засомневался Сафа.
– Откройте, милиция! – властно крикнули с той стороны.
Сафа велел открывать, сам заботливо вернул кастет владельцу. Едва женщина открыла, как, отодвинув ее в сторону, в квартиру ввалились люди в черных комбинезонах с серебряными молниями на рукавах.
– Всем оставаться на месте! Работает спецмон!