В ожидании добычи, обнажив мечи, охранники сломя головы бежали к месту где рос шиповник, но остановившись у открытого окна, они не обнаружили никого под ним. Взмах меча и первые ветки упали на траву, ещё один и новая порция скошенных ветвей упала. Разозлённые неудачей охранники, рубили все, что видели перед глазами. Под горячую руку попал даже цветник и близко растущая малина. Кузнец, видя происходящее и хоть как-то спасти свой сад, появился перед охранниками со словами:
— Это мой кот наверно шалит.
Бешенный от злости главный охранник вцепился в грудь Дуко, крича тому прямо на ухо:
— Ты издеваешься над нами? Какой кот? Трава примята так, как будто здесь дибун ходил.
— У меня большой кот. — Как не в чём не бывало, парировал Дуко.
Поняв, что найти здесь уже никого не удастся, охранник отпустил кузнеца и вложил меч в ножны. Молча, бросив беглый взгляд на окрестные деревья, он проследовал в дом, остальные за ним.
Сидевший за соседней сливой Ентри перевёл дух. Он думал, что вот-вот будет схвачен, но охранники не догадались осмотреть весь сад. Теперь он наблюдал как охранники уходят и тенью стал пробираться поближе к кузнице, где он сможет разглядеть крыльцо. Напряжённо он вслушивался в звуки, но кроме пения сверчков ничего слышно не было. Добравшись до кузницы, он затаился за задней стеной. Он ждал, что в любой момент раздадутся звуки металла и завяжется драка, но время шло, а в доме стояла тишина. "Не ужели их поймали"- эту мысль мальчик гнал прочь, но она всё настойчивей забиралась в голову. Через минуту трое людей в белых плащах высказывая угрозы в адрес хозяин, вышли из дома и оседлав гортов, удалились прочь. Опять тишина, нарушаемая пением сверчков, да воем разбуженных собак, завладела пространством. Выйти из убежища Ентри не решался, наблюдая как Хию смотрел на дорогу, толи, ища кого-то, толи, проверяя насколько далеко убрались охранники. Дуко поправив рукой причёску, если ею можно назвать копну чёрных, как уголь волос, с проступившей на висках сединой, торчащих в разные стороны, зашёл в кузницу. Удары за стеной возобновились. Только минут через десять Ентри решился выйти из убежища и тихо, чтоб его не кто не мог увидеть и услышать, заглянул внутрь.
— А, вот и ты! — Кузнец повернулся в сторону торчащей из-за угла головы мальчика, тот даже не успел осмотреться, замер в изумлении. В этом грохоте он думал, что останется незамеченным долго, а тут на тебе. — Ну, заходи, заходи. — Настроение кузнеца было приподнятое, он широко улыбался беглецу, подмигнув, когда тот испуганно посмотрел на него. Он по-прежнему не выпускал из рук молот и клещи, приняв их, наверное, за продолжение рук. — Как настроение?
— Хорошо. А где Дик? — Испуганно произнёс Ентри, он ещё до конца не соображал, что произошло и как ему удалось остаться не схваченным.
— Хию как раз пытается их найти. Хорошо что всё обошлось. Видимо за ваши головы назначено не мало лукир, коль вас сдали местные, а может в деревне завелись нахлебники зла?
— Но почему?
— О, хороший вопрос. — Кузнец вновь взялся за работу, вставляя слова в промежутки между ударами. — Это… У тебя… Надо спросить. — Ответа у Ентри не было, он действительно не знал, почему они бегут и это злило его всё больше и больше.
Огонь в горне пылал пуще прежнего, разгоняя сгущающуюся тьму. Ентри стоял, не зная что делать теперь и что сказать. Спросить совета у мастера Дуко? Тот казался ему надёжным человеком. Он несмело подошёл к наковальне, наблюдая как из грубой болванки, рождается тонкий и длинный клинок.
— Для кого это? — Вопросил мальчик, увидев рождение приносящего смерть оружия.
— Для тебя. С такой погоней только ногами не справится. — Ентри опешил, зачем ему оружие, когда он просто путешествует.
— Но я не когда не держал в руках оружие.
— Ничего малый, Сараллон тебя научит. Не даром, он один из лучших рыцарей Дириуса.
— Кто? Дик? — В ответ кузнец кивнул головой. Ентри не мог поверить, что он ввязался в историю, в которой ему придется защищаться и убивать, да ещё рядом с настоящим рыцарем. Он занервничал, в голове всплыли картины поля боя, с лежащими в лужах крови солдатами, окровавленный меч, пронзающий плоть и крики, стоны… Его передёрнуло. Настоящие в виде кузнеца, издающего удары молотом, вернулось к нему. Он смотрел на свой будущий меч как зачарованный. Уверенные удары Дуко молотом выбивали искры из металла, который всё больше и больше принимал форму меча. Ентри не знал что ему делать, убежать, отказаться от него или принять как данное и научившись им владеть, бить врага. Но какого? Дуко опустил клещи, державшие заготовку, в бочку с холодной водой, стоявшую в полутора метрах от наковальни. Клубы дыма поднялись над бочкой, сопровождающиеся шипением. Мальчик неожиданно почувствовал как жарко в кузнице и сам захотел окунуть голову в бочку, но поборов в себе это желание, продолжил смотреть за действиями мастера, творящего его будущий меч.
В эту минуту вошёл Хию, за ним Дик, ведущий перепуганную Мариа. Бледная, дрожащая от страха, прижавшись к Сараллону, она шла, всхлипывая, вытирая слёзы с лица, чтобы их не заметили другие. Наверное, только сейчас она поняла, насколько опасно мероприятие, в котором она участвует по собственной воле. Опустив голову, она плелась рядом с Диком, отказываясь этому верить, но реальность не щадила грёзы девушки. Бежать, скрываться- это то, что теперь им предстоит и это ещё больше удручало её. Только когда она увидела целого и здорового Ентри, чуть успокоилась, прекратила всхлипывать, наградила спутника вялой улыбкой и отступила от Дика.
— Ну, всё хорошо, что хорошо кончается! — Увидел остальных беглецов, громко провозгласил Ентри, решив этим как-то подбодрить Мариа.
— Всё ещё далеко не заканчивается, Ентри. — Сказал ему на это Дик, тем самым, нарушив шаткое успокоение Мариа. — Сейчас нам лучше поспать, успокоиться, забыть о случившемся. Всё что было сегодня- прошло, завтра с солнцем нам надо тронуться дальше, новые испытания не пройти если бояться прошлого. — Насчёт отдыха все согласились. Находиться гостям в кузнице теперь причин не было и они, пригибаясь к траве, чтоб не заметил чужой глаз, пробрались в дом. Лунный свет был единственным источником света для гостей дома, но и при этом тусклом свете можно было разглядеть решительное настроение Дикина. Кажется, он принял решение по поводу продолжения пути.
— Ентри, укрой Мариа потеплее. Ей нельзя терять тепло. Холод может её убить. — Сараллон говорил быстро и сомнения в том, что он не шутит, не у кого не было. Ентри видел в этой полутьме, как светились решимостью его глаза. Он укутал Мариа в одеяло, так, что та с трудом могла пошевелить руками и уложив на кровать укрыл ещё одним.
— Жарко. — Пожаловалась Мариа.
— Жарко, не холодно. — Тут же парировал Ентри и усевшись рядом склонил голову на грудь.
— Спустить флаг! — Команда и этот приказ командира приняла на "ура".
"Спустить флаг? Зачем? Чем им этот не нравиться?" — Подумал Орион, немного испуганно посматривая, как матросы спускают флаг Митирманса. Один из моряков, маленький, толстый мужчина, с проплешиной на голове, продемонстрировал мальчику свой оскал из редких зубов и сорвал красную рубаху со своего тела, обнажив татуированную грудь. Орион ахнул. Это была целая галерея. На животе красовалась полная карта Дириуса, выше корабль, похожий на " Империю" преодолевает высокие волны. На левом плече солнце поднималось из-за моря, а на другом полная луна, окружённая звёздами, бросает на гладь моря своё свечение. Моряк с гордостью продемонстрировал юнге нательные рисунки и похлопав того по плечу, сказал:
— Теперь заживём!
Мальчик не сразу разобрал увиденный рисунок на запястье моряка. В глазах Ориона помутнело, голова закружилась. Только через несколько секунд, стопор прошёл, сменившись страхом и отчаяньем. До боли знакомый, рисунок пронзил разум Ориона молнией, заставив вспомнить то, что вспоминать не хотелось. "ДИЛЕНА АР ЛУКИР". Орион попятился назад, до конца не веря в увиденное, он оглядывался по сторонам, ища глазами Сайморола, который должен был всё объяснить. "Может этот пират случайно здесь? Но он даже не прячется, танцует, веселиться. Пираты! Нет, Сайморол не мог так нас обмануть, не мог". Мысли лихорадочно проносились в голове юнги. Он по-прежнему пятился назад и не заметил, как споткнулся о трос, чем вызвал смех команды. От этого его передёрнуло: "Пираты смеются надо мной. Я как мышка, загнанная в мышеловку, а эти издеваются". Обида на команду неожиданно сменилось злостью. Орион сам не знал, откуда вспыхнуло это чувство, но он готов был броситься на любого, кто подойдёт к нему. Юнга вскочил на ноги и оглядел всех присутствующих на палубе. " Поглоти их зло"! Пираты смеялись, обнимались, предлагая друг другу выпить. Их мало интересовала злость, таившаяся внутри Ориона, они вышли на охоту, с надеждой, с верой и уверенностью в своих силах. Глядя на них, Орион ощутил свою беспомощность, вспыхнувшая злость куда-то испарилась, вновь оставив страх царить над мальчиком. Ему хотелось заплакать, видя рядом разбойников и бандитов, раздевшимися по пояс, обнажив великую татуировку пиратской братии. Они хохотали, заливая в себя алкоголь и орали страшный гимн: