И жена к этому периоду уже оформляла пенсию и не планировала продолжать работу. Во-первых, родилась третья внучка. Нет, внучка первая. У единственной дочери первые двое были пацаны, которые давно выросли. А вот к приближению пенсионного возраста родителей Ольга родила им на радость Катеньку, и жена решила с самого младенческого возраста посвятить себя ей. А во-вторых, неожиданно родное правительство повернулось немного лицом к пенсионерам, и размер пенсий внезапно чередой стал расти до приличных размеров, что на такую сумму даже неплохо можно было им вдвоем жить, балуя порою и внуков. Благо к этому времени Антон с супругой обновили всю аппаратуру и бытовую технику, и запаслись богатым гардеробом. Вот все эти параметры и явились поводом окунуться в настоящую пенсионную жизнь.
За такими вот мыслями и застала его жена, внезапно нагрянувшая с ревизией и вопросами об отсутствия мужа в постели. Была немного удивлена, оттого и отправилась в поиски, чтобы выяснить причину его бессонницы.
— Случилось чего? — слегка взволнованно спросила она, намекая на здоровье, застав его с чашкой дымящего кофе. — Встал-то чего? Самый сон, а он тут чаи распивает. Сердце прихватило, али как?
В последний год стал ощущать этот важный и нужный человеческий орган. До сих пор даже намеков на его присутствие не слыхал, а тут иногда, то кольнет, то немного, словно больной зуб, заноет. Словно стало напоминать об износе и поре слегка проявлять о нем заботу. По настоятельной рекомендации жены сходил к врачу. Однако этот поход развеял все сомнения: здоров в пределах возраста. Просто пора пришла кое в чем себя ограничивать. Вот жена и задала вопрос про сердце.
— Нет, — успокоил он Елену, как можно более равнодушным и спокойным голосом. — Все у меня в порядке. Наверное, выспался. Сон исчез в неизвестном направлении. А уговаривать его возвратиться не стал, чтобы тебе не мешать своими попытками уснуть. Вот и пью кофе под гул телевизора.
— Это точно? — с сомнением в голосе спросила Елена, подозрительно вглядываясь в его глаза, которые больше говорили всегда правды, чем слова. — А чего вид такой беспокойный, словно чего-то учудил или набедокурил? Давай-ка, Антоша, колись и исповедуйся, как на судном дне. Что-то не припоминаю я у тебя бессонницы вот такой беспричинной. Чего растревожился?
— Лена, не сочиняй. А то спросонья можно много чего нафантазировать, — нехотя отмахнулся от нее Антон. — Просто всего столько приснилось, что досыта насытился всякими сновидениями. Больше смотреть не хочется. Это переварить бы. Понимаешь, Ленусик, вот сам спал и смотрел эти треклятые сны, а казалось так явственно и натурально, словно действия творятся наяву и позаправдашнему. Вот и разволновался немного. Но ничего страшного, уже успокоился и готов вновь вернуться в супружеское ложе. Только кофе допью, и можно идти в койку. Улыбнись, нас снимает скрытая камера.
Жена так же налила себе кофе и уселась за стол напротив Антона, словно уходить не собиралась для продолжения сна, а в его фантазии поверила не больше, чем на полпроцента, если даже и не меньше.
— Ладно, рассказывай, чего уж там скрытничать. Подумаешь, приснилось, так мы сейчас быстро расшифруем и приведем душевное состояние в равновесие. Вот зря сомневаешься в сонниках. Иногда они очень даже правду-матку говорят. А если и соврали, то все равно душу успокоят.
— Лена! — слабо возразил возмущенный Антон, словно от него требуют исповеди, в которой он абсолютно не нуждается. — Ну, ведь ты великолепно знаешь мое отношение к этим расшифровкам. Обычные фантазии и явственное вранье. Все эти картинки из прошлых кусочков, словно мозаика на стекле. Они, чаще всего, даже пересказам недоступны из-за несуразности и бестолковости. Так что, давай забудем. Допивай свой кофе и пошли спать. Может, сейчас лучшее увижу.
— Не бравируй, притворяясь в неверующего, — категорично не согласилась с его доводами Елена. — Не веришь, а разволновался, как мальчишка и самым серьезным образом. Вон, какой взбалмошный. В зеркало посмотрелся бы. Прямо переживает, как по естественной потери настолько естественно и натурально, что и самой посочувствовать хочется. Стало быть, снилось нечто судьбоносное. Колись, муженек, рассказывай, и постарайся мелкие детали не упускать.
— Ой, вот и нудная же ты! — уже почти не сопротивлялся Антон, готовый признаться в своих сумбурных снах.
Про первый сон рассказывать не очень хотелось. Лена была ревнивой даже к его воспоминаниям. А тут, вроде, как первая и настоящая любовь вспомнилась и приснилась. И не просто те легкие постоянные влюбленности, что с регулярностью навещали его сердце, о которых даже и не вспоминал, закрывая двери за очередной встречей. По этой девчонке он страдал долго. Вполне возможно, что даже с месяц-другой, если не больше, пока не появилась на горизонте очередная влюбленность. Моментально отпустило, успокоилось на сердце, и Антон вмиг зажил обычной юношеской жизнью с простой регулярной легкой влюбленностью. Но любовью это уже не было. Да, они слегка потеснили и помогли излечиться, но те девчонки не могли вызвать ту бурю чувств, от которых он сходил с ума. Влюбленность сильно отличалась от любви тем, что ее объектом были девчонки, чем-то отличающиеся от обычных. А потому и становившиеся объектом сердечных переживаний. Это ему так казалось, вот он тайно и любовался ими.
Многими сразу, не одной. В классе была одна, во дворе другая, а в доме пионеров, куда его записали в хор, третья. У Антона полностью отсутствовали как вокальные, так музыкальные данные. И ходить по принуждению в этот треклятый хор абсолютно не хотелось, пока не появилась она — девчонка, в которую можно было слегка влюбиться. Вот ради нее он и ходил. Сразу хотелось бы заявить, что те дамы, то есть, девчонки, в которых он с регулярным постоянством влюблялся, даже догадываться про тое не могли. Он наслаждался этим сладким чувством тайно и в одиночку. Но абсолютно без страданий.
Скоро забыл и про эту сильную страдальческую любовь. И вот сегодняшней ночью она внезапно без предупреждения приснилась и всколыхнула ярко и сильно те далекие воспоминания. Настолько сильные, что даже сейчас спустя столько много лет он не желал признаваться ни перед кем. И рассказывать о тех сладостных и прожигающих сердце болях тем более. Но, чтобы удовлетворить любопытство жены и отвязаться от ее назойливых притязаний, он решил сухо и без каких-либо эмоций, просто констатируя факты и пересказывая эпизоды из сна, довести до нее причины бессонницы и переживаний.
— Вот не поверишь, но всего лишь эпизод из детства приснился. Далекий, малозначительный, но настолько исказил факты, что даже, несмотря на сновидение, и то пришлось как-то возмутиться и разволноваться.
— Пожалуйста, поподробней, — заинтересованно попросила Лена. Она хоть и не фанатично пользовалась сонниками, но как сама, так и в обсуждениях с подружками-пенсионерами любила блеснуть эрудицией и талантом по расшифровке снов, делая притом при всем собственные выводы. — И очень постарайся детально и подробно. То есть, как можно все и без сокрытия мелочей.
— Да что тут скрывать-то! Подумаешь, сон увидел! — немного с натянутым смехом и бравадой воскликнул Антон. — Сон он и есть сон. Просто сейчас чересчур уж явственно и натурально снилось. Вплоть до запахов и шорохов. Даже храп своего папы слышал из спальни отчетливо и по-настоящему. А может это с твоим храпом перепутал, но не важно. Понимаешь, хотя многое уже позабылось и из памяти как бы навечно стерлось, но в этом сне даже отрывной календарь на стене в углу рядом с телевизором разглядел. И телевизор такой страшно древний. "Беларусь — 5" называется. И дата на календаре соответствует событию, что произошло в тот памятный день. Только концовка совершенно не соответствует реальности. На ту девчонку, что разглядывал в окно, машина не наезжала. К тому же то был абсолютно современный авто. Картинка из далекого детства, а автомобиль сегодняшний. А все остальное соответствовало эпохи начала шестидесятых. И стены с накатом, и лампочка на шнуре. А машина наша.