Золотая Орда, как и другие монгольские улусы, свою центральную и областную власть строила на сочетании монгольских обычаев и административной практики покоренном страны. В источниках по истории Золотой Орды встречается термин "везир" в приложении к главе правительственной гражданской власти. Однако упоминания эти сравнительно с другими административными терминами попадаются не очень часто. Термин "везир" встречается как в арабских, так и в персидских источниках. У Ибн-Абд-аз-Захыра имеется описании приема послов султана Бейбарса к Берке-хану в его станку, которая была на берегу реки Итиль (Волги). Берке-хал сидел в большом шатре, покрытом белым войлоком и шелковыми тканями. Шатер вмещал не менее 100 человек. По "стене" шатра стояли скамьи, на которых сидели 50 или 60 эмиров. Хан сидел на троне, рядом с ним его жена. Послание султана Берке-хан поручил читать своему везиру.[251] О золото-ордынском везире Берке-хана упоминает и ал-Мефаддадь, он даже называет его имя — Шереф-ад-дин ал-Казвини, — отмечая, что он хорошо говорил по-арабски и по-тюркски.[252]
Упоминает и персидский автор о везире золотоордынского хана Джанибека, по имени Сарай-Тимура,[253] и т. д. Однако общее представление о деятельности, обязанностях и правах везира можно получить только из книги упомянутого выше Мухаммеда ибн-Хиндушаха Нахичевани "Дастур ал-Катиб". Согласно одному из образцов ярлыков о назначении на должность везира в государстве Джалаиридов, везир должен наблюдать за всеми диванами, особенно за диваном государственной казны. В полном соответствии с феодальными представлениями, которые плохо отделяют центральные государственные ведомства и придворные должности, везир наряду с наблюдением за диванами должен вести надзор за корханэ (ханская мастерская), конюшней и кухней. Внешним выражением власти везира была золотая чернильница, красная печать и усыпанный драгоценными каменьями пояс.
По словам арабского писателя ал-Калькашанди, прекрасно разбиравшегося — по своей специальности секретаря — в должностях, "управление этим государством (Золотая Орда, — А. Я.) в руках улусных эмиров и везира, как в царстве Иранском, но … у улусных эмиров и везира этого [Золотоордынского] царства нет такой исполнительной власти, как там, т. е. … они ниже саном, чем улусные эмиры и везир в Иране".[254]
Наряду с "везиром" мы встречаем должность "наиба" в значении наместника; так, известный Кутлуг-Тимур, наместник Хорезма, носил звание наиба Хорезма".[255] В том же смысле термин "наиб" применяет к Кутлуг-Тимуру и Ибн-Халдун, рассказывая о нем, что он возвел на престол после смерти Токта-хана Узбека, сына Тогрылчи.[256] По-видимому термин "наиб" применялся и к помощнику везира.
Общеизвестны два высших административных чина в монгольских государствах и в том числе в Золотой Орде: "даруга" и "баскак". Согласно И. Березину, оба термина обозначают одно и то же. Оба перевода значат "давитель".[257]"Баскак" в глагольной форме "бас" — "дави" есть турецкое соответствие монгольского "даруга". Против мнения И. Березина возражает А. А. Семенов. По его мнению, "баскак" вовсе не означает "давитель", а "охранитель".[258] С терминами "баскак" и "даруга" еще не все ясно. По-видимому, прав И. Березин, считая, что термина "баскак" в самой Золотой Орде не употребляли, а чиновника с его функциями называли монгольским словом "даруга". Что же касается до покоренных стран, которые платили дань, то там в ходу были оба термина. Так, в ярлыках русским митрополитам мы встречаем то "баскаков" (ярлык Менгу-Тимура), то "дорог" (ярлыки Тюляка, Тайдулы и др.).[259] Термин "баскак" был в употреблении и на Кавказе, в частности в Армении и Грузии. У Стефана Орбелиана мы находим следующее место: "Собравшись вместе со своими единомышленниками в Тифлисе у Аргуна, баскака и везиря, которого великий хан назначил главным правителем нашей страны и начальником казенных податей и великого Дивана, того самого, который в 703 [1254] г. произвел перепись во всех владениях [татар], - она [т. е. Гонца] большими подарками старалась склонить его погубить Смбата и отнять у него все его владения".[260] В этих словах Стефана Орбелиана ценно не только упоминание самого термина "баскак", но и указание, что баскак был одновременно и везирем, сочетая в себе самые главные функции управления.
Итак, термин "даруга" в значении высшего начальника над всеми поступлениями в казну употреблялся главным образом в Золотой орде. В источниках, однако, не сохранилось точных указаний, в каких отношениях даруги стояли к правителям отдельных областей (Крым, Кавказ, Булгар, Хорезм); надо думать, что они им были подчинены, хотя, вероятно, не во всем. Здесь, как и во многом другом из области социально-политической истории Золотой Орды, есть неясности, которые можно разрешить только кропотливым трудом в дальнейшем. По-видимому, в некоторых — правда, сравнительно редких случаях функции даруги передавались самому правителю области, однако и тогда у последнего были чиновники с чином даруги. Термин "даруга" прилагали не только к высшим начальникам над взиманием повинностей в пользу казны, но и к его помощникам, действовавшим в качестве его агентов по отдельным районам, городам и селам. Именно в этом смысле о "даруге" упоминает ярлык Менгли-Гирея 857 г. х. (=1453). В ярлыке упоминаются "даруги" местности Кырк-йер в Крыму.[261]
Интересными являются наблюдения А. Н. Насонова о должностях баскака и даруги (дороги) на Руси в XIII–XIV вв. Согласно русским источникам, баскака надо рассматривать как военачальника, держащего "в повиновении покоренное население".[262]
Что же касается дороги, или даруги, то их обязанностью являлись "перепись населения, сбор дани и доставка ее ко двору".[263] По-видимому баскаки только на Руси были лишь военачальниками и в их обязанность не входили функции сбора даней, налогов, податей и т. д.
Важное место в системе управления занимали канцелярии. В центре государства у хана были диваны; однако мы не можем точно сказать, сколько их было, так же как не знаем и времени, когда они были введены. В диванах были секретари, которые назывались битикчи (писцы). В "Дастур ал Катиб" приведены образцы ярлыков на назначение какого-нибудь лица на должность битикчи. Из образцов этих видно, что должность эта считалась в Иране при монголах (Хулагиды и Джелаириды) почтенной, уважаемой и хорошо оплачивалась. В ярлыках на назначение битикчи указывалось, что улусные эмиры, темники, тысячники и другие крупные гражданские и военные должностные лица должны относиться к нему с уважением и выплачивать все, что ему полагалось. Здесь говорится, конечно, о главном битикчи, который и состоял при великом диване.[264] Кроме главного битикчи были еще битикчи в рядовых диванах. В их руках часто и было фактическое руководство. Наиболее важным был диван, ведавший всеми доходами и расходами.
В диване этом находился особый список — перечень поступлений с, отдельных областей и городов, который назывался дефтар. Были канцелярии и в отдельных областях, у наместников и даруг, где также находились дефтары. Последние были и в покоренных странах. Армянский историк конца XIII в. Стефан Орбелиан пишет: "Отправившись в Тифлис, он (атабег Армении Тарсаидж, — А. Я.) приказал принести себе из царского дивана великий Дафтар и прочитал его до конца; и так как в нем записаны были имена армянских монастырей, обязанных платить налоги, он призвал к себе секретаря глинного дивана, дал ему переписать Дафтар, предварительно вычеркнув в нем имена более ста пятидесяти монастырей. После того он сжег старый Дафтар и освободил таким образом от налогов все наши церкви".[265] Хотя порядки эти и относились к Армении и Грузии, — странам, подвластным тогда Хулагидам, однако у нас есть все основания считать, что они были общими везде, где была власть монголов. Дефтар — действующий список поступлений с населения имелся в каждой области, где был правитель хана и где находился даруга как лицо, ответственное за эти поступления.
251
В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 55 (арабе", текст), стр. 64 (русск. перев.).
252
В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 181 (арабск. текст), стр. 192 (русск. перев.).
253
В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 103.
254
В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 411 — 412.
255
В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 318 (арабск. текст), стр. 325 (русск. перев.).
256
В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 371 (арабск. текст), стр. 385 (русск. перев.).
257
И. Березин, ук. соч., стр. 453. — В смысле наложения печати.
258
А. А. Семенов. К вопросу о золотоордынском термине "баскак". Изв. АН СССР, ОЛиЯ, 1947, № 2, стр. 137 — 147.
259
М. Д. Приселков. Ханские ярлыки русским митрополитам, стр. 56 — 62.
260
К. П. Натканов. История монголов по армянским источникам, вып. 1, стр. 41.
261
Akdes Nimet Kuгat, ук. соч., стр. 64, строчка 8.
262
А. Н. Насонов. Монголы и Русь, стр. 12, 17, 18, 23 и др.
263
A. H. Hасонов, ук. соч., стр. 14, 104, 105 и др.
264
О писцах дивана при великой тамге (диван битикчи) упоминал и ярлык Менгли-Гирея 857 г. х. (= 1453). - Akdes Nimet Kuratук. соч., стр. 64, строчка 11 — 12.
265
К. П. Патканов. История монголов по армянским источникам, стр. 50 — 51.