— Чего это у меня имеется? — подозрительно осведомилась я.
— Кинжал под штаны кто прятал? — ехидно усмехнулась чародейка.
— Точно! — я вытащила из-под штанины кинжал и примерилась к пирогу.
— Варя, — остановила меня Джинни, не надо пользоваться вещами этого замка. Пожалуйста.
— Хорошо. Тогда будем ломать. Извините, если получится не совсем ровно, — я хихикнула, вспомнив Хмару, делившего тортик, — я возьму самый маленький.
Делить пирог на пять частей — дело не простое, даже если имеешь нож. А уж если надо его ломать… При-шлось делить на шесть частей. Шестую часть я протянула Малике. Она гордо отвернулась, давая понять, что не го-лодна.
— Что, горек хлеб из рук победителя? — спросил Рыська.
— Просто, не хочу, — зло ответила хозяйка.
— Я хочу, — тут же предложил на лишний кусок свою кандидатуру Юдо, — давай сюда.
— Погоди, Чу. Я хочу убедиться, что она действительно не голодна, а не рассказывает нам тут сказки!
— Все ритуалы с жертвоприношениями совершаются на голодный желудок, — просветила нас Джинни. — Ешь, Малика, не упрямься. Жизнь продолжается. И голодом себя морить не стоит.
Малика нерешительно приняла кусок пирога из моих рук и слегка надкусила. Первые два жевка были вялыми, но потом её челюсти заработали в нормальном темпе, перемалывая пищу. Кто бы сомневался! Пироги Бабы Яги были выше всяких похвал, как, впрочем, и всё, что она готовила.
Быстро справившись с выпечкой, мы начали собираться домой. Рыська и Юдо перекинулись в людей. Рыська стал одеваться, а Чу сразу был в одежде.
— Как это у тебя так получается? — я пощупала рубашку Юдо. — Хлопок.
— Это моя особенность, — улыбнулся мне Чу и весело подмигнул. Других пояснений я от него не дождалась.
Рыська поделился одеждой с Джинни, отдав ей свою рубашку. Воспользоваться гардеробом Малики она на-отрез отказалась, опять сославшись на невозможность брать вещи из замка. Её одежду, как выяснилось, Саббах сжёг. Я обняла подругу, передавая ей мысленно столько силы, сколько она могла у меня позаимствовать.
— Спасибо, Варя! Ты не представляешь, какое это великолепное ощущение, когда твоя сила перетекает в меня. Похоже на то, как пьёшь хорошее вино: приятный вкус, кровь играет и такая бодрость разливается по всему организ-му…
— А мне так можно? — тихо поинтересовалась Малика.
— Если хорошо себя будешь вести, поделюсь, — вполне серьёзно пообещала я. — Видишь теперь, что существу-ют другие способы восстановления силы, причём абсолютно бескровные и долгоиграющие.
— Я поняла, — прошептала она. — А волосы мне обратно… можно?
— Увы… Но ты не волнуйся, я тебя не навсегда лысой сделала, отрастут. Или сама поколдуй…
— А гореть я не буду?
— Гореть ты будешь в том случае, если колдовство твоё кому-либо зло может принести! А по-доброму колдуй, сколько хочешь.
— Угу.
Мужчины уже выходили из зала. Я в последний раз окинула взглядом мрачное помещение.
— Девочки, вы идите…
— Ты чего задумала, Варя? — напряглась Джинни.
— Хочу здесь зоопарк устроить.
— ??? Что? — удивилась Малика.
— Зачем? — удивилась Джинни.
— За надом! Идите. Идите, говорю! Марш! — сёстры, чуть не строевым шагом покинули помещение, и лишь в дверях Джинни беспомощно на меня оглянулась. — Не волнуйся.
Когда дверь за ними закрылась, я принялась исполнять задуманное. Каменные алтари, как я не пыхтела, с места не сдвигались. Я пыталась их и раскачивать, и тянуть, и толкать… Толку — ноль.
— Ты чего это задумала? — раздался сзади возмущённый голос мужа.
— Помоги, — пыхтя, попросила я.
— Тебе это так важно? — Андрей потеснил меня от алтарей и стал потихоньку — полегоньку их двигать. — Что дальше?
— Надо их выстроить в замкнутый круг, фронтонами в центр, — поделилась я планами.
Андрей довольно споро выполнил мои задумки и вопросительно на меня посмотрел.
— А теперь иди за дверь, — глаза мужа удивлённо округлились, а физиономия стала обиженной, — что бы никто не подслушал. Я тут немного… заговорю этот кружок.
— Варя, — опасливо поинтересовался супруг, — ты хорошо всё продумала, взвесила? Это не опасно?
— Надеюсь, что — да. Андрюша, ты не волнуйся. Но, после контакта с Джинни, я как будто не поделилась си-лой, а сама её набрала. Надо куда-то её сбросить, а тут такой случай. Ну, ты иди…, не обижайся. Я и в самом деле не хочу, что бы кто-то подслушал. Сам знаешь, есть субъекты, у которых везде есть уши и глаза. А если только я одна буду знать суть заклинания, то, соответственно, и разрушить его будет некому.
— Ох, Варя, Варя, — сокрушённо покачал головой муж, а я улыбнулась. Варя, Варя… Прямо как Амерхан меня зовёт. Смешно.
Я убедилась, что дверь закрыта плотно и посторонних мышей в зале не наблюдается.
— Приступим, — подбодрила я сама себя и зловещим шёпотом начала читать заклинание:
Что тут началось! Каменные морды ожили. По крайней мере, те, которые располагались ко мне лицом. И ожили они не молча, а с ужасным воем, рычаньем и другими неприятными звуками. Они стали отделяться от алтарей, устремляясь к центру, но тут их ожидали другие собратья по заклятью, которые, подчиняясь моим словам, недву-смысленно разевали свои мерзкие пасти, дабы поглотить друг друга. Они довольно быстро сообразили, что мыше-ловка, нет, демоноловка, захлопнулась, и лучше сидеть тихо, не высовываясь. Когда всё стихло, каменные морды во-друзились на свои места, а я, по какому то наитию кинула в центр круга злосчастный кинжал, довольно потёрла руки и с чувством хорошо выполненного долга, покинула негостеприимный замок.
— Что там рычало? — бросилась ко мне Джинни, едва мы вышли на свежий воздух.
— Демоны, — как можно равнодушнее ответила я, но горделивое чувство выпирало из меня лихой улыбкой. — Я их того, заколдовала! Им не понравилось, и они попробовали возмущаться… Вы что так на меня уставились? — обвела я глазами своих спутников, — Я что-то сделала не так?
— Не так? — прямо- таки возопила Джинни. — Да ты понимаешь, что заточить демонов по силам только богам! Да и то не всем! И не так… быстро.
Она с ужасом и, одновременно, с восхищением смотрела на меня. Остальные тоже, как могли, выражали своё отношение к произошедшему. Рыська и Чу, одинаково склонив головы на бок, мудро улыбались… с одобрением. Муж родной не улыбался и смотрел на меня изучающее — напряжённо. И чего так переживает, спрашивается? А вот седь-мая Пери откровенно меня боялась. Затравленный взгляд загнанной жертвы. Неужели, я для неё — жуткое чудовище? Дура лысая! Нечего на меня так смотреть!
— Джинни, пойдём домой, — попросила я устало.
— К Хмаре, — добавил Рыська. — Малика насупилась и попыталась отстраниться от держащей её за руку сестры. — Э-э, нет, милая, ты идёшь с нами! — пояснил расклад фолк. — За тобой теперь глаз да глаз нужен. Вот, под нашим присмотром и поживёшь. И не возражай!
Как хорошо в родной средней полосе! Зелено всё, цветами пахнет, птицы поют. Не то, что в этих пустынных горах. Как там вообще жить можно?
Хмара сидел под своей любимой ивой и, кажется, дремал. Рядом с ним возлежал грустный Баська, и наблюдал за сорокой, чинно расхаживающей под самым его носом. Заметив наше появление, василиск вскочил на задние конеч-ности и неуклюже побежал в нашу сторону, радостно гыкая. Малика тут же спряталась за спину Юдо, всё с тем же выражением страха на лице. А Баська, тем временем, добежал до нашей процессии и принялся облизывать всех под-ряд, до кого доставал его язык.
— Хватит, хватит, — отбивалась от него Джинни, шедшая первой.
— Чего это вы с утра пораньше визиты наносить вздумали, — проревел недовольный Хмара. Год назад от такого его рыка я готова была бежать без остановки до канадской границы по дну Северного — Ледовитого океана. А сейчас только усмехнулась. Перед новой гостьей рисуется, морда антрацитовая.