В этот момент вернулись Серон с Фарлиной. Она успела сменить свой первобытный наряд на более приемлемый для работы вариант: штаны и куртку. Голого тела стало меньше, но соблазна больше. Похоже, помощь Серона заключалась в намазывании ног красавицы маслом — иначе штаны на нее могли и не налезть. Она положила руку на спинку свободного кресла, и оно изменило форму. Фарлана села, поджав под себя ногу, и с интересом огляделась.
— Ну что, приступим. Для начала я предлагаю просмотреть слепки памяти алонафта.
На возникшем над пультом экране замелькали картинки. Ничего интересного, вода, облака, серо-коричневые контуры остовов. Серон протянул мне бокал, и я отвлекся, прислушиваясь к разговору отца с Атером. В бокале оказался виноградный сок, узнаю брата — работа есть работа. Фарлина тоже скучала, но быстро нашла себе развлечение — приняла соблазнительную позу и начала нам всем строить глазки. Серон на мой вопросительный взгляд ответил: "Не обращай внимания — она иначе не умеет. Совет уже стонет от ее выходок, а сделать ничего не может: как специалист, она бесподобна. Так что, брат, терпи"
Отец о чем-то спросил меня, и я оторвался от созерцания вида за окном. Уже повернувшись к нему лицом, бросил взгляд на экран — ничего нового, все та же вода в разрывах облаков и две птицы, летящие к полосе земли в правом верхнем углу. Птицы!?
— Стоп! — закричал я алонафту, вскакивая и роняя недопитый сок на пол. Странное предчувствие охватило меня. Плохо, это очень плохо…
— Приблизь, — я ткнул пальцем в изображение на экране, но еще до того, как алонафт выполнил мой приказ, я уже знал, что увижу. Рон… Кровь отлила от головы, и сердце пропустило удар, а потом застучало часто-часто, лишая меня способности четко мыслить. Звон стоял в ушах, и я не слышал, что мне говорит отец, пока он не схватил меня за плечи и не встряхнул со всей силы.
— С ним Дарий?
Слепки памяти побежали по экрану, картинки быстро сменяли друг друга, оживляя изображение. Два дракона — почти черный и белый с золотом — летели над бурным морем, и на наших глазах их потащило, ударяя о гребни водяных гор, к береговой линии.
— Гравитационная линза. — Словно сквозь воду услышал я низкий голос Первого.
Дарий еще пытается вырваться, но Рон уже сложил крылья и отдался на волю ветра. Дарий перестал бороться, устремился за Роном и они оба скрылись в клубящейся над кратером белесой мути.
— Кто это? — наконец, до меня дошло, что Фарлина уже некоторое время дергает меня за рукав. — Кто это? — повторила она свой вопрос.
Я оторвал от экрана пьяный от образовавшейся в груди пустоты взгляд и посмотрел ей в лицо. Наверное, не стоило этого делать, не знаю, что увидела в моих глазах Фарлина, но ее зрачки расширились от страха.
— Мой сын и мой брат, — ответил я.
А отец уже отдавал команды:
— Алонафт! Когда это случилось? — на экране высветились время и дата.
Вчера. Когда я летел в Синеал….
Отец мысленно приказал мне заткнуться, а потом меня окутала липкая волна ужаса. Но долго паниковать мне не дали — голос Первого басовитым гудением заполнил мою голову, стер большую часть бушующих во мне эмоций и исчез. Ко мне вернулась способность нормально мыслить. И я уверенно произнес:
— Мы их спасем. Они живы, и мы их спасем.
Глава 12
Плен
Прошлое встретило нас не очень гостеприимно. Рана Дара, в нормальном для демиурга состоянии, зажила бы за несколько минут, но он потратил весь свой запас на то, чтобы перенести нас на шесть тысяч лет назад, и стал не сильнее человека. Небо только-только начало сереть, когда я открыл глаза, и услужливая память уже через минуту подсказала мне, где я и почему. События вчерашнего дня, начиная с того момента, когда мы провалились в прошлое, пронеслись в голове бешеной лошадью, и меня бросило в холодный пот. Счастье еще, что нас сразу не убили. На месте тайлов я, вполне вероятно, даже не думая, пристрелил бы подозрительных недоэльфов, выпавших из портала прямо перед их носом. По принципу — сначала стреляй — потом разберемся. Хотя… должна быть какая-то причина тому, что пятерка тайлов находилась неподалеку. Просто мне она еще не известна. Может, они воюют с соседями, а может, нам повезло напороться на дозор. Ладно, думаю, нас поставят в известность. Только надеюсь, до того, как прибьют.
Первая ночь в тюрьме прошла беспокойно. Только под утро Дарий уснул, прокашляв всю ночь. Я спал урывками, вскакивая каждый раз, когда Дар начинал задыхаться, и сидел с ним, помогая по мере сил. Когда принесли завтрак, я не стал его будить.
Тот же молоденький дроу, что и вчера, под присмотром насупленных, я бы скорее сказал — сонных, тайлов, поставил на пол у дверей миску с хлебом и нарезанным сыром и кувшин. Я сладко потянулся и, отбросив тонкое шерстяное одеяло, спустил ноги в узкий проход между двумя лежаками. Тесновато, но в других темницах мне побывать, к счастью, не довелось, так что опыта маловато и сравнить не с чем. Сапоги нашлись там же, где я их вчера поставил — возле лежака. Я обулся, пошел к двери, поднял с пола завтрак и поставил на свой лежак. В кувшине оказалась вода. Ну что ж, кормят, поят — значит, убивать не собираются. Пока. За грязной занавеской в углу — ведро, которым я тут же воспользовался. Вот они, прелести застенок! И магией воспользоваться нельзя. Я только сейчас осознал, что являюсь единственным дроу в этом мире, который может магичить, но делать этого не должен ни в коем случае, чтобы не вызвать подозрений.
Как бы я ни старался проделать все тихо — ничего у меня не вышло. В маленьком помещении это просто невозможно, и Дар проснулся.
— Ты уже позавтракал? — он сел и протянул руку к миске.
— Да, это твоя порция. Как ты себя чувствуешь?
— Почти в норме. Еще два дня и все будет в порядке. Рон, ты мне врешь — ты к еде даже не притронулся. Кушай! — и он сунул мне в руку кусок сыра.
Две минуты мы, молча, жевали, а потом я обратил внимание на уши моего дяди. Пока они прикрыты спутанными за время болезни волосами — их не видно, но за эльфа он не сойдет, если только не… и я подергал себя за кончик уха, привлекая к ним внимание Дара. Он сразу меня понял, и потратил немного энергии на то, чтобы изменить форму ушей. Неуловимо поменялся разрез глаз, и его волосы распутались. Нет, не понимаю, зачем мужику длинные волосы? Одна морока с ними. Как только Дар закончил трансформацию в эльфа, дверь открылась, и один из тайлов внимательно на нас посмотрел. Дар демонстративно еще раз провел по волосам, и они заблестели, очищаясь. Охранник кивнул и, удовлетворенный увиденным, захлопнул дверь.
Еще через полчаса Дар похлопал по кровати рядом с собой, и я, прекратив свое бездумное хождение по проходу — пять шагов к окну, пять к двери — сел рядом с ним.
— Во-первых, никакой магии. Видел — сразу чувствуют, — прошептал он очень тихо, буквально заставляя меня читать по губам. — Во-вторых, никакой мыслеречи. Щиты не снимать, а то сразу нас выдашь. Тайлам перехватить наш разговор ничего не стоит — это их специализация. В-третьих, мы должны свести к минимуму наше вмешательство в прошлое. Никаких драконов и дроу-магов здесь нет и быть не должно. Последствия могут быть непредсказуемыми.
Я вздохнул, но согласился — аргументы дяди оказались убедительными.
— Я твой господин, ты — мой слуга. В таком случае тебя никто всерьез воспринимать не будет. Имена можно оставить прежние, не думаю, что они вызовут интерес.
Нас прервали — на этот раз четверка тайлов вошла в помещение. Двое с короткими луками держали нас на прицеле, а двое связали нам руки и потащили за собой. Первым вывели меня, потом — Дара. Я услышал его стон и кашель, рванул веревку из рук тайла, но мгновенно получил по почкам, и только потому, что ведущий меня эльф натянул веревку до предела, устоял на ногах. За поворотом коридора нас ждал последний член пятерки.
За его спиной уже мерцала радужная пленка портала, сквозь которую в темноту освещенного факелами подвала пробивался яркий солнечный свет. Дара провели мимо меня, и он шепнул: "Все нормально, не дергайся". Я кивнул, и когда путь освободился, меня толкнули в спину, я выпал из портала в залитую светом комнату и приземлился на ковер. Падать со связанными впереди руками оказалось неприятно, особенно, когда веревку крепко держит в своих руках мой конвоир. Не успел я встать на четвереньки, как он ловко обмотал ее мне вокруг шеи и лишил возможности шевелиться. Любое движение только затягивало петлю. Гладкий шелк тонкой и очень прочной веревки впился в кожу, грозя перерезать шею. Просто и надежно. Руками тоже не пошевелишь, и я прижал их к груди, немного ослабляя удавку. Но посмотреть вокруг мне это не мешало. Первым делом я нашел глазами Дара. Он, в отличие от меня, сидел за столом, положив связанные руки перед собой. Его конвоиры стояли за его спиной, готовые пресечь любое его действие, но веревки на шее не было. Меня посчитали более опасным? Нет, скорее, сделали скидку на его ранение. Гады, даже врача не удосужились прислать. Поняли ли они, что это я его лечил, или решили, что я только вынул стрелу, а рана зажила сама? Сейчас это неважно, главное, что я успел это сделать до того, как они подошли.