Выбора не было. Динозавры продолжали идти по пятам, а эта дверка была нашей единственной надеждой. Если нам повезет, то мы выберемся отсюда, сядем в машину Эрни, и все будет кончено меньше чем за час. Ощущение успеха становилось все явственнее, и я уже практически чувствовал, как лежу в уютной кроватке, на заднем плане радио тихонько транслирует матч по бейсболу, а по моим венам разливается тепло от первоклассной петрушки.
Но мои мечты разбились вдребезги даже быстрее дешевой малолитражки «юго».
24
Когда дверца распахнулась, то внезапно перед глазами все закружилось, я пошатнулся, поскольку внизу, на расстоянии десяти метров, зал закачался, как лодка, попавшая в цунами. Все собравшиеся прогрессисты, как один, посмотрели наверх, сотни морд поднялись, сотни круглых глаз сфокусировались на мелодраме, развернувшейся на высоте десяти метров над ними. И я понял, что мы попали из огня да в полымя.
С пронзительным хохотом, от которого у меня чуть барабанные перепонки не лопнули, Рааль внезапно лягнул меня в голень, а потом с силой ударил в живот. Руки мои ослабели, и неуловимый глава прогрессистов снова ускользнул от меня, по дороге сорвав спасительные прищепки. Как искусный гимнаст, Рааль сделал шаг на ту самую платформу, на которой я впервые увидел Цирцею, и прыгнул вниз, на расступившуюся толпу, и приземлился на три точки, как заправский летчик, только вместо самолета — его собственное тело.
— Они пытаются убить нас, — вскричал Рааль, и его голос разнесся по всему залу. — Они пришли убить нас и… и увести нас отсюда.
За доли секунды я успел осмотреться и заметил, что огромный скелет динозавра, который прогрессисты собирали на Гавайях, теперь стоял в этом зале, меня поразило, насколько быстро они смогли его воссоздать. Вокруг наживую скрепленных костей Фрэнка возвышались строительные леса, но тем не менее операция по восстановлению его внешности прошла успешнее, чем в случае с половиной обитетелей Голливуда. И, даже стоя на этой платформе, я доставал лишь до половины его длинной изогнутой шеи и снова удивился поразительным способностям этой организации, выбравшей для себя кривую дорожку.
За моей спиной Эрни все еще продолжал удерживать Цирцею, но я не знал, насколько его хватит. Тем временем все прогрессисты в зале вели себя по-разному. Те, кто пришел сюда только пожрать на халяву, уносили ноги, не желая участвовать в этой разборке. Другие, наоборот, готовились к схватке, причем казалось, что это для них пара пустяков. А преследовавшие нас динозавры сгрудились в одном месте, отчего меня мучило дежавю — перед глазами снова стояла сцена случившегося в джунглях. Но теперь за нами по пятам двигалась уже другая группа рептилий, и, хотя эти, возможно, понимали английский, это не делало их менее беспощадными.
И тут все стало еще интереснее.
Я даже не успел дернуться и выпустить когти на всю длину, как Цирцея отскочила от Эрни, и элемент неожиданности определенно принес свои плоды. Какая-то неестественная сила била в ее теле ключом и отбросила моего напарника почти на метр. Хотя он по-прежнему крепко держал Цирцею за спину, это уже не имело значения, ее тело уже превратилось в стремительную пулю, метнувшуюся на платформу и далее через весь зал, целясь в самый центр толпы. При этом она согнула ноги впереди себя, словно прямо в полете делала приседания. Цирцея рухнула прямо на кучу динозавров, и все, кто имел несчастье оказаться на ее пути, тоже упали, образовав клубок из плоти, крови, слюны. Да, вот такой боулинг пользовался бы бешеной популярностью на телевидении.
Должно быть, это было условным сигналом и для остальных прогрессистов, поскольку вскоре мы с Эрни уже участвовали в стычке. Мы сорвали маски, соскользнули по занавескам не хуже самого Эррола Флинна и отбивались от когтей, зубов и хвостов, которые одновременно нападали со всех сторон. Я превратился в Чака Норриса, только в обличье раптора, и использовал хвост бегущего впереди орнитомима, чтобы отбиться от ти-рекса справа, который собирался вонзить в меня зубы. Я крутился волчком, вертелся во все стороны, наконец пришла и моя очередь побыть последним киногероем.
Статуи и портреты с грохотом падали по всему залу, поскольку мы хватались за любой предмет, который мог нам помочь победить в этой битве. Осколки мрамора разлетались вокруг, обломки костей и камешки больно били меня по коже, но я прыгал из стороны в сторону, отражая удары хвостом и ногами, пытаясь удержать нападающих четко перед собой, но желательно так, чтобы они не могли достать меня ни когтями, ни зубами. Это был оборонительный бой, уклонение от открытого столкновения…
— Где они, черт побери? — крикнул я Эрни, который пытался разжать лапы бронтозавра.
— Я не знаю! — проорал он в ответ и ударил головой по голове противника, раздался характерный хруст, бронтозавр ослабил хватку и шлепнулся на пол, как пьяница, которого выкидывают на улицу, когда бар закрывается, но его место тут же занял другой динозавр.
Я не знал, куда делись Цирцея и Рааль, и был не в состоянии это выяснить. Вскоре меня окружили пятеро рычащих динозавров, которые, если бы захотели, могли бы прислушаться к голосу разума, но они предпочли загородиться от логики и вместо этого наносить быстрые болезненные удары по моей голове и телу. Но я отвечал им тем же, впиваясь когтями в кожу, в плоть, защищаясь что было сил, но это все, что мог сделать один раптор, столкнувшись с численным превосходством.
Я ударился спиной о какую-то деревяшку и на секунду решил, что на меня напали и сзади, должно быть, повредили позвоночник и весь остаток жизни, если он вообще будет, этот остаток, придется провести в инвалидной коляске, меня ждут вытяжение хвоста и навеки бесполезные ноги. Но это была лишь одна из перекладин в лесах вокруг двенадцатиметрового скелета нашего друга Фрэнка, и я использовал ту же тактику, что и в джунглях, и полез наверх, все выше и выше. Может, я и выдаю себя за обезьяну, натягивая человеческий прикид, но мог бы лазать по деревьям наравне с приматами.
К несчастью, то же самое можно было сказать и о моих противниках, которые еще не забыли полезных человеческих навыков. Пока я карабкался по длинным костям, отпихивая ногами рычащие морды и лязгающие челюсти, мои преследователи бодро лезли прямо за мной. Компания динозавров, ползущих как муравьи по останкам совершенного нового вида. Вся конструкция раскачивалась и дрожала, пока мы быстро поднимались по ее фасаду, но другого пути, кроме как лезть наверх, не было.
Меня обогнал какой-то раптор и резко выбросил вперед свою лапищу в надежде полоснуть когтями, но я подпрыгнул в воздух, в последний момент зацепился хвостом за деревянную балку, раскачался и приземлился с другой стороны. Я снова полез вверх, не обращая внимания на суматоху вокруг.
Наконец я очутился на массивном черепе Фрэнка, причем его морда была длиннее, чем все мое тело; голова «динозавра» не очень надежно была прикреплена к длинной дрожащей шее. Через несколько секунд двое прогрессистов — трицератопс и тот надоедливый раптор, — которые решили не отступать, уже ползли по позвоночнику Фрэнка в моем направлении.
Я посмотрел вниз в поисках выхода. Может, повиснуть на его носу, раскачаться, ухватиться за зубы… Но от этого плана я отказался, увидев, что по другой стороне лесов быстро поднимается еще один отряд динозавров. С левой стороны моего появления ждал орнитомим в паре с мелким стегозавром, а с правой — ти-рекс.
Они приближались.
Мне действительно некуда было деться. И даже спонтанная спячка в этот раз не поможет мне выбраться. Сейчас, когда смерть была неизбежна, мне было очень жаль, что я умру не на улице, не на свежем воздухе, что не смогу вдохнуть в последний раз сладкие запахи природы, но если рай хоть в чем-то соответствует моим ожиданиям, то это будут джунгли, мягкая земля, ложе из листьев папоротника, в котором можно лежать по вечерам и любоваться звездами.