Чувствительную кожу после очищения ее увлажняющим молочком надо «простучать» ватным тампоном, смоченным в отваре ромашки. На ночь следует нанести успокаивающий крем, содержащий азулен или ту же ромашку...».
И так далее.
А, извините, лоно брить надо?
Во-первых, не ваше дело. Во-вторых, устраняются потливость, запахи. В-третьих, лоно выглядит наивно, первозданно, хотя и несколько натуралистично. В-четвертых, это совсем не ваше дело, занимайтесь своими проблемами. В-пятых, после бритья может раздражаться кожа, волоски колются, хотя сексуальность становится голее (чем что?).
Вот это непременно – брить подмышки. Совершенно меняется арома-имидж. А если еще дезодоранты, духи – класс... Хороши и попеременные холодно-горячие компрессы.
Волосы... Можно прямо сказать, что это не часть тела, туалета, а глава из жизни женщины, ее успехи и неудачи, ее карма. Конкурировать в советах с телевидением, журналами, салонами, сонмами жриц и кудесниц – что с огнетушителем бежать к вулкану.
Одно знаю: волосы должны быть чисты и красивы. Даже если девушка острижена наголо – тогда подключается воображение, ассоциации. Как в стихах Сергея Михалкова:
Правильно, «это». Или:
Верно, «сковороду». И пр.
Часть кожи – одежда.
Верхняя и нижняя. Оставим в покое верхнюю. О нижней поговорим.
О том, что белье женщины по всем своим качествам не должно уступать бархату женской кожи и тончайшей вуали интимных мест. Благодарите Всемогущего Бога за то, что пропали, канули в Лету те времена, когда женское белье шили зэки п/я 69/1 Тюменской образцовой тюрьмы после закрытия тарного цеха, а импорт для русских женщин готовили вьетнамские надомницы.
Сейчас можно купить все. А еще лучше – получить в подарок.
Хотите совет? И в целях экономии, и для профилактики всяких врачебных находок не носите бюстгальтеры. Уж в крайнем случае надевайте эту сбрую в ответственные моменты – первое свидание, демонстрация воли и характера, встреча с послом... Будьте просты и природны, как бушменки. И не прячьте далеко, что Природа дала.
Но вот шея – отдельная тема. Эта часть тела самая просматриваемая и самая диагностическая с точки зрения повес и серьезных людей. Шею надо беречь и от огня, и от стужи, и от ветров. Она рано старится и выдает вас, бабоньки, на расстрел чужих глаз. И в борьбе с этой стихией хороши все средства – массаж, втирания, компрессы, иглоукалывание. Снижает эффективность усилий прибавка в весе с последующим похуданием: кожные складки невыгодно «драпируют» тело, женщине начинает сниться хирург-косметолог. Я хорошо знал одну еще не бабушку, доверившую лицо и тело знаменитому хирургу-косметологу Игорю Вульфу – лет на восемь этих проблем не стало, как раз на период, когда они имели значение. Даже дольше.
Глаза – зеркало души. Это, конечно, метафора, однако орган зрения действительно часть мозга, вынесенная за его пределы. Но глаза еще и часть лица, причем лучшая из лучших, и не потому, что «орган зрения» видит, а потому, что их видят все. Описать, какие они, как воспринимаются видящими их, – удел только поэтов.
Мы же только коснемся темы: как поступить, чтобы глаза лучше были видны, чтобы они говорили, не нуждаясь в словах, чтобы они излучали свет.
Их надо любить. За ними, как за любимыми детьми, нужно ухаживать. Не давать им уставать за компьютером, швейной машинкой или долгим чтением, исключать запыленность, своевременно лечить всякие кератиты-конъюнктивиты, просто купать в теплом чае (без сахара!). Обязательна коррекция зрения и, если нужно, – очки. Большие, притуманенные, съемные или постоянные – любые, которые снимут напряжение или слабость хрусталика, дадут видение мира и отдых глазу. И слушаться врача, не умничать!
А еще есть веки и ресницы – предмет гордости и печалей.
Однажды я увидел женщину. Она стояла в проеме двери, освещенная боковым солнцем и разговаривала с заболевшей коллегой. Ее ресницы давали тень! Это была Судьба...
К сожалению, ресницы не выращивают, с ними рождаются и умирают. Иногда их теряют – с этим надо бороться всеми силами и доступными способами.
Подкрашивание век – процесс, действо, а суетное – «одну минутку». Выбор теней, туши, манера класть макияж – отсутствие культуры и косметической образованности ведет не к созданию блоковской Незнакомки, а к какому-то дикому шаржу, оруще-вопиющему кондовому творчеству на «морде лица», как говорил мой сын Алеша.
Вообще-то на Западе парфюмерия больше продается, чем покупается. Пользуются ею очень аккуратно, чуть-чуть и всегда со вкусом.
Но чаще и не пользуются вовсе – иные подходы к привлекательности и «оперению». Мотайте на ус, но лучше на уши. А если есть гирсутизм (оволосение), не забудьте утром в понедельник записаться к врачу.
Вот, пожалуй, и все.
Глава VIII. Старшая сестра печали
ОТ МУДРЕЦА СЛЫШУ:
Предают только свои.
Это – Белла Ахмадуллина, потрясшая поэтический мир. Антенна предчувствий и ощущений. Это Женщина с лебединой шеей и Божьей печалью на челе. Это – Женщина.
... Ах, как все красиво начиналось!
У него была аппетитная фамилия Сметана. Они учились на одном курсе. Светлана влюбилась сразу и бесповоротно – как в омут. Ее глаза лучились даже во сне, ничего на свете больше не было – он, нормальная анатомия и латынь, еще какие-то первокурсные премудрости, но это не имело значения.
В ЗАГС шло полсотни студиорумов с транспарантом: «Я люблю Сметану!!!»
А дальше можно и не рассказывать: обман, трусость, его уход в родительский дом, мелочность и атрофия мужских начал (куда глаза глядели – их же и не было!). Развод. Сережа родился уже у одинокой женщины. Он его так ни разу и не видел – хотя жили в четырех троллейбусных остановках друг от друга. Ни разу за десять лет.
Лет пять спустя случился первый роман. Он был намного старше, нетороплив, степенен, мудр и скучен. И расстались неторопливо и тихо. Перестал приходить – и все. А спустя года полтора случился еще один Саша. Она прощала ему все – хотелось ласки и секса. А он был вздорен, самоуверен, все время плохо играл, переигрывал в микроимператора и – надоел. Она ему позвонила, сказала: не приходи больше, не хочу. Он пришел, она не открыла. Он дождался ее утром, сопроводил на работу. Как мог, прижимал к борту. И если поначалу решение было принято после раздумий, больше разумом, то потом стало настроением и однозначным желанием. Надоел... Он не понимал, не понимал, потом понял. Однажды, правда, пришел неожиданно, пытался вернуть позиции и она – минутная слабость, прошлые стереотипы – сдалась. А когда он шнуровал ботинки в прихожей, в халатике стала напротив и сказала:
– Тебе легче дать, чем объяснить, что я тебя не хочу.
Больше он не приходил. Женился.
А у нее наступила уже четвертая в жизни пауза, безвластье души.
Дальше рассказывать не буду.
Были старинные улицы Кракова, пустые отели на двоих в тихих городках Заграницы, литое серебро воды и неба Балтики с озябшими босыми чайками, сонная Ялта с тихим Ее смехом, уличными грилями, сушеной рыбой и пивом. И еще всякое было. А потом не стало. Кончилось.